Вера Устюгова Измены 40+. Среди предателей

Глава 8

День проходит в прострации.

Я что-то делаю по дому, отвожу Сашу на развивающие занятия, пытаюсь наладить контакт с Никой, но в ответ получаю порцию недовольных взглядов и вздохов, и готовлю ужин.

Не для Стаса, нет. Раньше я бы запекла его любимую рыбу с овощами или потушила курицу в вине на французский манер, но сегодня я впервые за долгое время готовлю говядину с луком и морковкой, а на гарнир взбиваю старой советской толкушкой, которая мне еще от бабушки досталась, простое картофельное пюре.

Саша давно поел и ушел к себе, а Ника поужинала с друзьями.

Вот и отлично. Еще сейчас сделаю себе салат из огурцов и бакинских помидоров и от души поем. Впервые за день.

И плевать, что Стас не любит «еду из столовки». Зато я люблю, а еще как здорово готовить для себя одной. Не трястись за соль и баланс специй, не переживать, что пересушила рыбу, а овощи слишком сильно разварились.

Пюре никогда не разварится, а мясному гуляшу никакой баланс специй не нужен.

Домываю за собой посуду, вытираю руки полотенцем и замираю у большого окна на кухне. Оно так удачно выходит на гараж мужа, позволяя мне понаблюдать за Стасом со стороны.

Раньше он ставил машину и заходил домой сразу. Потому что особо не любит проводить много времени в гараже и ковыряться в своем джипе.

Ремонт, мойка машины – все это он доверяет другим людям.

А тут проходит пять минут, десять, пятнадцать, на тридцатой я выключаю свет на кухне и прилипаю к окну так, чтобы меня не было видно.

Еще одна странность или я с каждой минутой становлюсь все более мнительной?

Когда часы на руке показывают, что прошло уже сорок минут, я понимаю, что в этом гараже есть что-то интересное для меня.

Еще одно доказательство измены? И как я не могла заменить эту подозрительную странность раньше?

– Не нужно было так слепо верить ему, – шепчу в пустоту, сжимая в руках полотенце, которое так и не повесила обратно на крючок.

Стас заходит домой, наверное, через час, и к этому времени я продумываю в голове план, как буду завтра днем, пока муж на работе, переворачивать вверх дном весь гараж в поисках новых улик.

– Любимая! – доносится из коридора счастливый голос мужчины, – Я вернулся. Ты где?

Еще позавчера я бы за секунду материализовалась перед Стасом, счастливая, встречая его работы. Помогла бы ему снять пиджак, забрала папки с документами, пока он разувается. Возможно, подала бы тапочки.

В общем, встретила бы его как верная собачонка, которая скучала и ждала весь день своего хозяина.

Теперь мне почему-то именно так видится вся наша семейная жизнь, и особенно последние пару лет.

– Слышу, что ты на кухне, – кричит мужчина, когда понимает, что я не приду, – Подогрей мне ужин, пожалуйста. Я в душ.

– Хорошо, любимый! – подаю голос в ответ, и в моем тоне точно не радость от его приезда. Там неразбавленная ирония.

Душ – это хорошо. Душ Стас принимает долго. С чувством, с толком. Наверное, смывает с себя запах своей шлюхи.

А, пока он в душе, я быстро выбегаю в коридор, хватаю из шкафа вязаный кардиган и выхожу на улицу. У меня есть примерно двадцать минут, чтобы хоть немного утолить любопытство и проверить, что там такое спрятано в гараже.

В который раз радуюсь, что Стас всегда оставляет ключи на тумбочке у выхода. И чтобы не обнаружить себя раньше времени, открываю не главные ворота, а небольшую дверь сбоку.

Захожу в гараж, включаю на телефоне фонарик и лихорадочно осматриваю пространство вокруг.

Простой гараж. Без кучи полок и разбросанных инструментов. В центре стоит черный блестящий джип мужа, а в углу – небольшой шкафчик для всякой мелочевки.

В шкафчике ожидаемо пусто, в машине тоже ничего. Даже бардачок сияет идеальной чистотой. Не темного волоса Полины на спинке пассажирского кресла, ни ее приторных духов, ни… презервативов. К Стасу не придраться.

Обхожу помещение по кругу, но натыкаюсь лишь на голые стены. Ничего.

Остается разве что проверить щиток, но там тоже вряд ли что-то есть… Или?

Щиток – это место, куда я точно не полезу. Хоть и работала дизайнером интерьера, расставляя на чертежах розетки и кабели, в собственном доме такие места не трогаю. Тем более в гараже.

Идеальное место, чтобы спрятать что-то от жены.

Подхожу ближе, подношу телефон с фонариком к серому неприметному шкафчику и открываю его ключом из связки с остальными ключами.

Слева счетчик и провода, справа… Еще одна дверка, которая открывается по щелчку, стоит только нажать на нее.

Обычно сейфы ставят в доме, в неприметном для чужаков месте, но поближе к себе. В кабинете, в спальне или хотя бы в гардеробной, но никак не в гараже.

Потайная дверка открывается, и за ней… сейф.

Небольшой, точно не для важных документов или денег. В таком месте, где если и хочешь спрятать что-то, то не от предполагаемых воров.

А от меня.

Глава 9

Стас меня избегает, а еще делает вид, что у нас все в порядке.

Идеальная тактика. Молодец.

Только он не понимает, что своим поведением быстрее добивает все хорошие чувства, превращая меня в своего главного врага

Я не разлюбила мужа за секунду – это просто невозможно, я не робот. Однако моя любовь к нему постепенно превращается в желчь, которая разъедает все внутренние органы.

Его улыбка выводит меня на злость, смех заставляет болезненно сжаться – еще чуть-чуть, и один только вид Стаса начнет вызывать рвоту. Прошло всего два дня, а я уже не хочу его и стараюсь не касаться лишний раз.

Грустный итог вполне счастливой семейной жизни.

И где-то там, над ухом все равно жужжит мысль: «А вдруг он не изменял? Вдруг ты ошибаешься и превращаешь любимого мужчину в монстра?».

Тогда почему тело реагирует иначе? Словно оно наперед знает ответ и теперь отторгает предателя.

– Я на работу, – Стас резко встает из-за стола, вытирает рот салфеткой и небрежно кидает ее на тарелку поверх остатков омлета, – Ника ты со мной?

Надо бы изображать вовлеченность в их разговор, но взгляд цепляется к этой грязной скомканной салфетке, которая уродливо лежит на омлете и обесценивает весь мой труд.

Кажется, и завтраки я теперь буду готовить только для себя.

Ника все равно больше бутерброда ничего не ест, а Стас… Его пусть кормит Полина.

– Угу, – прожевывая еду, кивает ему дочь.

Она тоже особо не церемонится с завтраком. По примеру отца, кидает корочку хлеба на свою тарелку и отряхивает руки так, что крошки со скоростью света разлетаются по всему столу.

– Сашка, – неожиданно обращается к сыну муж, – Будь хорошим мальчиком и слушайся маму.

Стас даже пересиливает себя и треплет его по светлой макушке. Скорее для вида, чтобы задобрить меня, чем из-за резко возникших чувств к приемному ребенку.

Саша весь сжимается из-за своей нетактильности, и я вместе с ним.

– Да, давай, приемыш, – грубо добавляет Ника, – Веди себя прилично, а то сдадим обратно в детдом.

– Ника! – реагирую слишком громко и этим сильнее пугаю мальчика. Сашка вскакивает, с грохотом задвигает за собой стул и убегает к себе в комнату.

– Что Ника? – огрызается на меня дочь, – Я тебе миллион раз говорила не брать его из детского дома. Но НЕЕЕЕТ! Мама у нас резко воспылала чувствами к чужому ребенку, а на своего собственного ей всегда было плевать.

Как бы мне не хотелось взять ремень и напороть старшую, в ее словах есть доля правды.

Ника родилась в самый неподходящий момент – мы только встали на ноги, только получили первые крупные проекты и активно занимались бизнесом. Нам было не до детей, но тест показал две полоски, и через восемь месяцев Стас забирал меня из роддома с громко орущей дочкой на руках.

Я не успела родить ребенка и сразу вернулась на работу, потому что наша фирма состояла из двух сотрудников – меня и мужа. А Ника…

Она все детство была то у одной бабушки, то у другой. Чуть позже у нас появилась няня, а из школы ее часто забирали родители одноклассников.

Да, я не мать года и многое упустила в воспитании дочери. Но тогда казалось, что ее безбедное детство – это лучший вклад в мое материнство.

А теперь я пожинаю плоды своего решения.

– Ника, прекрати, – строго произносит Стас, но по интонации его голоса я понимаю, что он скорее изображает строгого воспитателя, чем реально вместе со мной разозлился на дочь.

Но Ника слушается. В последний раз смотрит на меня хмуро и уходит в свою комнату собираться в школу.

– Не злись на нее, – говорит Стас, пока я убираю со стола, от злости гремя посудой, – Саша – исключительно твоя блажь, она не обязана его любить и принимать. И я уже жалею, что согласился на усыновление.

– Все сказал? – получается слишком грубо, но изображать из себя понимающую терпилу я больше не намерена.

Блажь. Слово-то какое мерзкое.

Спасибо этим фото, которые так и лежат в ящике на кухне, что открыли мне глаза на очень многие вещи.

– Лер, – ласковее добавляет мужчина, сокращая расстояние между нами. Вот он подходит ближе, приподнимает за подбородок мою голову и пристально смотрит в глаза, – Глупо обижаться на правду. Я же не сказал, что нам нужно вернуть этого ребенка в детский дом, я просто прошу не ругать Нику. Обещаю, что по дороге в школу научу ее выбирать выражения при общении с мальчиком.

С мальчиком. Не сыном. Стас даже по имени его называет через раз.

– Пап, поехали? – кричит из коридора Ника.

– Пока, любимая, – мужчина быстро целует меня в губы и уходит.

Дежурный жест и некогда любимый. Но сейчас, стоит только мужчине исчезнуть из поля зрения, я беру чистую бумажную салфетку со стола и вытираю губы.

По привычке тянусь к грязной посуде, хочу собрать ее и вымыть, пока еда не присохла к тарелкам, но вовремя останавливаю себя.

Гараж и сейф – у меня есть дела поважнее.

Глава 10

В гараж я попадаю только ближе к обеду.

Сразу после завтрака, когда Ника и Стас наконец уезжают, поднимаюсь к Саше и провожу с ним некоторое время.

Мы просто молчим и собираем пазлы – каждый в своих мыслях.

Он, наверное, думает, какая мы ужасная семья, а я… Смешно, но я думаю примерно то же самое.

Семейка мы и правда так себе.

Приемный отец изменяет. Мать – со своими тараканами в голове, постепенно превращающаяся в истеричку. И дочь… Тут у меня нет подходящих слов, чтобы описать поведение Ники. Особенно после завтрака.

– Она не со зла, – начинаю этот нелегкий разговор, – Ника не хотела тебя обидеть.

– Она меня не любит, – абсолютно спокойно отмечает Саша, и в голосе ребенка при этом нет никакой обиды. Просто констатация факта.

– Она и меня особо не любит, – невесело усмехаюсь.

Вряд ли пятилетний мальчик что-то понимает в подростках, но Саша, умный не по годам, кивает и продолжает собирать картинку.

Получается большой поезд с голубым вагоном, из которого выглядывают Крокодил Гена и Чебурашка. Я особо не балую ребенка тоннами игрушек, чтобы не компенсировать его старые травмы покупками безделушек, но пазлы, конструкторы и всякие развивающие штуки – действительно вещь. Даже для взрослого человека.

Зря я раньше избегала картины по номерам. Шикарный инструмент, чтобы слить негативные эмоции.

Кстати, об инструментах.

Целую Сашку в его мягкую светлую макушку и аккуратно выхожу из детской, убедившись, что ребенок полностью захвачен пазлами и ему не нужно мое общество.

Вроде два строителя по образованию, но за час поисков я нахожу в доме лишь большие садовые ножницы, хлипкую отвертку и такой же молоток.

Стас особо ничего не чинит сам, всегда вызывает «мужа на час», а я и вовсе не лезу ни в какие ремонтные дела.

Поэтому, вооружившись этими чудо-инструментами и видеороликом с обещающим названием «Как взломать сейф любой сложности», иду в гараж.

Оказывается, у нас только один комплект ключей от задней двери в помещение, но радует, что муж не закрывает выдвижные ворота на замок, и я, немного приложив усилия, поднимаю эту махину и попадаю внутрь.

Без машины гараж совершенно пустой, но так даже лучше.

Складываю свои инструменты на пол, включаю свет и подхожу ближе к щитку, где спрятан сейф.

О чем я вообще думала, когда полагала, что открою его с помощью молотка или ножниц? Здесь и болгарка не поможет – дурацкий сейф встроен в стену, а снаружи выступает лишь его часть с панелью для ввода кодового замка.

Я набираю первую попавшуюся комбинацию – день рождения дочери, и устройство показывает ошибку. Ввожу свой день рождения – мимо. Дата свадьбы тоже не подходит, и чертов сейф блокируется на пятнадцать минут.

– Просто отлично! – от злости начинаю разговаривать сама с собой. Дурацкая привычка, еще с детства, но такая болтовня в пустоту помогает мне контролировать свои эмоции, – А дальше что, Лера? Притащишь пулемет, чтобы вскрыть эту штуку?!

– Вам помочь? – неожиданно из-за спины раздается мужской голос.

От испуга подпрыгиваю на месте, оборачиваюсь и натыкаюсь… на нашего нового соседа.

Еще лучше! Только этого мне не хватало. Он ведь все расскажет Стасу.

– Не нужно, – отвечаю слишком грубо, но получается скорее нервно. В общем, выдаю себя с потрохами.

– Валерия, не бойтесь, – мягко, но с улыбкой говорит Антон, – Я знаю, как его открыть, и ничего не скажу вашему мужу.

Мужчина подходит ближе, равняется со мной и внимательно осматривает сейф. А я ловлю себя на мысли, что от него очень приятно пахнет.

Не супер-пупер сексуальным парфюмом или дезодорантом со вкусом елочек. Антон пахнет терпкой корицей и более мягкой ванилью – странное сочетание для мужского аромата, но оно меня успокаивает.

Я буду позже рассуждать, куда катится моя жизнь, раз сосед помогает мне взламывать сейф мужа, а пока Антон подходит еще ближе, дожидается, когда те пятнадцать минут пройдут, и что-то ловко набирает на экране устройства.

Датчик одобрительно пикает, и дверка открывается.

– Готово! – радостно заявляет мужчина, пропуская меня вперед.

– Откуда вы… – удивленно смотрю на него.

– У всех сейфов есть заводской код, – спокойно объясняет сосед, – На случай, если владелец забудет свой пароль. И обычно этот код состоит из шести нулей.

– Понятно, – киваю и смущенно смотрю на мужчину.

Еще позавчера Антон бесил меня своими выходками. То поцелуй этот, то ненужный разговор по душам. А теперь… Неловко как-то и даже стыдно.

Он помог просто так. Не расспрашивает ни о чем, не смотрит укоризненно.

– Спасибо вам, – добавляю после затянувшегося молчания.

– Не за что, Валерия, – подмигивает сосед и выходит из гаража, – Только не забудьте все сфотографировать на свой телефон, вернуть содержимое обратно и закрыть дверцу до щелчка.

– Хорошо, – кричу ему в ответ, не оборачиваясь, чтобы не показывать, как мое лицо медленно приобретает насыщенно красный оттенок.

Антон, к счастью, уходит, а яне теряю время и достаю из сейфа… телефон.

У Стаса два смартфона – один личный, второй для работы, и я знаю, как выглядят оба устройства. Одинаковая модель, цвет и даже чехол – муж слишком консервативен с гаджетами.

И третий телефон он купил точно такой же. А что, удобно – я бы точно не заметила, что Стас сидит в каком-то другом мобильнике, скрывая от меня свои грязные тайны.

Нажимаю на экран блокировки и натыкаюсь на пароль – код из шести цифр. Черт.

Мне бы сейчас не помешал Антон. Уверена, он за секунду введет нужную комбинацию и объяснит мне что-то про заводские настройки.

Но его нет, а мне становится холодно в неотапливаемом гараже. Хоть на улице начало мая, но ветерок совсем не ласковый весенний. Еще и противный дождь собирается.

Поэтому я недолго кручу в руках свою находку. На этот раз пропускаю все наши дни рождения и ввожу совершенно другую дату.

День, когда мой муж познакомился с Полиной.

Откуда знаю эту информацию? Я сама собеседовала девчонку, а после выбрала в календаре Стаса свободную дату и добавила туда встречу с потенциальным новым дизайнером, который будет заменять на время адаптации Саши в нашей семье.

Символично, ничего не скажешь.

Глава 11

Обнаружив телефон Стаса в сейфе, я примерно понимала, что там увижу.

Жаркие переписки, обещания, признания в любви – даже не думала, что мой муж умеет так красноречиво изъясняться.

«Любовь моя».

«Лучик света».

«Сокровище».

«Как мне плохо без тебя».

«Уснуть не могу».

«Мы расстались каких-то полчаса назад, а я все не могу забыть вкус твоих губ».

Ощущение, будто ножом по горлу провели и из-за этого очень тяжело дышать. Каждый вдох превращается в пытку, каждое приторно-сладкое предложение заставляет кривиться.

Это пошло, мерзко и грязно, но я заставляю себя прочитать все до конца, чтобы больше ни на грамм не сомневаться – мой муж мне изменяет. На миллион процентов и без всяких «а вдруг», «а если».

И, судя по датам, измены начались ровно в тот момент, когда Полина устроилась к нам на работу.

Вот же гадство!

Дочитываю их диалог до конца и перехожу в галерею, которую оставила на десерт. А там…

Что может быть хуже измен мужа?

Наверное, когда близкие люди знали об этих изменах и молчали, нагло улыбаясь тебе в глаза.

В галерее много интересных фотографий. Стас с Полиной – в офисе, в каком-то ресторане, на пляже, скорее всего это наш Краснодарский край, на пикнике, на фоне домика местной турбазы с поэтичным названием «Любовь и Лес».

Далее Стас с Никой – вполне безобидные фото отца и дочери. Радует, что рядом с ними нет Полины, и мой муж не догадался подружить ребенка со своей любовницей.

А вот и Галя с Пашкой улыбаются в объектив на фоне той же турбазы. Угадайте кто рядом с ними? Все те же Стас и Полина.

Обнимаются, как старые друзья. Смеются, о чем-то разговаривают. Включаю видео, и на нем сладкие парочки жарят шашлыки, а кто-то пятый их снимает.

Павлик со Стасом стоят у мангала, а Галка с Полиной на заднем плане нарезают овощи. Идиллия!

И всех все устраивает. В глазах «друзей» и мужа нет и тени стыда. Они не чувствуют вину передо мой, они даже не задумываются, что это ненормально. Что это за гранью добра и зла. Они улыбаются Полине, а после изображают дружбу со мной. Они вместе отдыхают за городом, а я выслушиваю лекции про «не рушить семью».

Не прощу… Никого из них не хочу больше видеть в своей жизни. Галя, которая столько лет была мне самой близкой подругой. Паша – единственный, кто поддержал мое решение усыновить Сашу. Стас…

Про него даже думать сейчас не хочу, но все же отправляю себе пару самый «красивых» фото и делаю несколько скринов его переписки с Полиной.

Пусть будут, и я обязательно найду им самое эффективное применение.

А пока делаю все так, как рекомендовал Антон. Стираю наш диалог с мужем на этом телефоне, аккуратно складываю все в сейф, закрываю до щелчка, собираю за собой инструменты и выхожу из гаража, выключив свет.

Стас вернется домой с работы и даже не подумает, что я здесь была и все видела.

***

Возвращаюсь домой в подавленном состоянии. Я разбита, убита и пока не совсем понимаю, как действовать дальше.

Однозначно – нас ждет развод. Болезненный, долгий и неприятный, потому что я не собираюсь уходить ни с чем из этого брака.

Дом, половина фирмы, половина денег на счетах – все положено мне по праву. А еще дети, значит надо не забыть подать на алименты.

Я не дам Стасу уйти от меня в легкости и беззаботности. Изменил, предал семью – будь готов нести все последствия своего решения.

Прохожу на кухню, завариваю любимый зеленый чай с жасмином, ставлю чашку перед собой, но так и не притрагиваюсь к ней.

Хочется прямо сейчас подняться в спальню, собрать вещи мужа и выставить перед воротами. Чтобы приехал с работы, увидел чемоданы и молча забрал их. Без душещипательных разговоров и истерик.

Я даже отодвигаю остывший чай подальше, поднимаюсь и иду к лестнице, ведущей на второй этаж, но в дверь звонят.

Это мама.

– Валерия, здравствуй, – встречает меня она, с порога сканируя своим внимательным взглядом.

– Здравствуй, – отвечаю в ее манере, но голос подводит в последний момент.

Он хриплый, уставший и сломленный.

Мне сорок три, но вижу маму и начинаю плакать. Как ребенок, которого очень сильно обидели на площадке, и теперь он ищет утешение в объятиях самого близкого человека.

– Что с тобой? – неловко спрашивает женщина, удивленная такой «встрече».

Она не обнимает в ответ, потому что не умеет. Мама у меня не особо нежная и сентиментальная. Она вырастила меня без отца, работала, не зная, что такое декрет или отпуск. В будни в школе учителем физики, в выходные – то уборщицей, то продавцом на рынке.

Такие времена – все выживали, как могли. И я бесконечно благодарна ей за свое сытое детство. Однако сейчас…

Так хочется, чтобы она прижала меня к себе покрепче, погладила по спине и пообещала, что защитит от всех бед.

– Мам, – шепотом, – Мне Стас изменяет.

Если когда-нибудь, чего я, конечно, не желаю своей дочери, ко мне придет Ника и скажет, что ее обидел мужчина. Неважно как, изменил или просто назвал не тем словом, я разнесу ему голову, а потом собственноручно закопаю в лесу за городом, чтобы больше никогда не обижал мою девочку. Ведь именно так в моей картине мира поступают мамы.

Но моя не такая.

– И что? – безэмоционально спрашивает она, – Надо слезы теперь лить?

– Мам? – разжимаю объятия и от удивления отхожу на пару шагов назад, чтобы внимательно посмотреть в суровое лицо женщины, на котором и мускул не дрогнул от моего заявления, – Мой муж спит со своей молодой сотрудницей, а ты мне говоришь «и что»? Я не понимаю…

– Ой, Лера! – раздраженно восклицает она, – Не думала я, что придется тебе, взрослой бабе, объяснять, что измена мужа в таком возрасте – нормальное явление. Они все кабели и рано или поздно заводят интрижку на стороне. А ты должна быть мудрее и не устраивать Стасу истерику. И не вздумай даже заикаться о разводе, – строгим учительским тоном добавляет родительница, – Тебе сейчас нужно удержать мужа в семье, а не выносить ему мозги своими слезами.

Я любую реакцию ожидала, готова была к сухой и сдержанной поддержке или даже обвинениям в духе «сама виновата».

Но только не это.

– Что ты предлагаешь мне делать? – спрашиваю уже спокойно, но безжизненно, – Притвориться, что ничего не было, и жить дальше? Зная, что на работе мой муж обжимается с любовницей?

– Да! А ты как хотела? Развестись в сорок три и остаться ни с чем? – начинается поток какого-то сюра, – Я всю жизнь воспитывала и поднимала тебя одна, потому что твой папашка просто молча ушел из семьи. А у тебя все есть. Обеспеченный муж, дом, дочери скоро поступать в институт? Ты о ней думала? О себе думала? На старость лет остаться без мужика и поддержки…

– Ладно, мам, – прерываю ее «задушевную» речь, – Я тебя поняла.

– Не вижу, что поняла.

– Тебе пора.

– Но я только пришла…

– Как пришла, так и уйдешь.

Римма Олеговна Крылова, моя дорогая мамочка, кривится, смотрит на меня долго и презрительно, а потом, наконец, уходит с гордо поднятой головой.