Вела Борея 2348. Хроника альтернативных событий

— Принято, — хором отрапортовали бойцы и мы все вместе вышли из кабинета.

Выйдя в коридор мы увидели ещё двух бойцов и на моё удивление с среди них была девушка, точно так же облачённая в чёрную лёгкую броню, запечатанную наглухо и со странным оружием наперевес.

— Круто! — восхитился Семён, — Мы с тобой важные шишки!

— Важняшки мы, а не важные шишки. Мы им нужны очень и очень сильно, вот тебе и все тайны. Но не будем ломать себе жизнь и кайф, и побродим по их судну, — предложила я Семёну и обратилась к Чирону — Гид, а скажи пожалуйста, мы же всё ещё на Каверсе, да?

— Да, ответил он. И называйте меня Чирон, так будет комфортнее для всех. Имя моё вы слышали от дана Про. Это уже не тайна.

— Здорово! Значит Чирон, — обрадовалась я и продолжала свой допрос, — А куда мы сейчас направляемся?

— Гулять по судну, буквально до обеда, — смеясь ответил нам Чирон, — Вы же сами этого просили.

— Ну, так-то оно так, только куда конкретно мы направляемся? — улыбаясь уточнила я свой вопрос.

— А куда бы вы хотели?

— В рубку, — заявил Сёма.

— Туда нельзя. Даже нам туда нельзя, так что выбирайте другое направление.

— Тогда давай по ходу изучать судно. Полагаю, что нам не просто так разрешили по нему бродить, — предложила я начиная понимать почему офицер был к нам столь лоялен.

— Хорошо, — коротко ответил Чирон, — Тогда покажу доступные для вас места.

«Давай, черныш. А я пока постараюсь здесь максимально запомнить всё, что здесь увижу. Думаю, что Про в итоге запросит обрисовать внутреннее расположение корабля», — подумала я про себя.

Мы гуляли по судну, долго, очень долго, и где только не были, чего только не увидели. Всё это было реально фантастически для меня и моего земляка. Мы непрерывно чем-то восхищались вызывая весёлое хихиканье наших сопровождающих.

— Да чего вы ржёте? — не выдержал Семён, — Мы со Светой сейчас реально как в фантастическом фильме. Мы впервые внутри такого чуда техники. Или я ошибаюсь и ты это уже видела? — обратился он ко мне.

— Да ты чего? Конечно же я в первый раз на борту корабля, да ещё космического. А вы продолжайте смеяться, — обратилась я к группе сопровождения, — Хоть развлечётесь в вашей скучной и безвылазной жизни здесь. Да, для вас это норма, а вот для меня нечто новое, при чём такое новое, что обычным землянам такое и не снилось даже, а мы тут ходим своими ножками и смотрим своими глазками. Я понимаю, что для вас мы как дикие пещерные люди, зато для нас вы очень даже супер развитые.

— Ну, что ты, никто из нас так и не думает…, — начал было наш гид.

— Думает, думает, я ваши глаза и ухмылки даже через шлемы вижу, — пошутила я, но поняла, что напрасно это сказала, так как все разговоры со стороны охраны стихли, — Да шучу я, ребят, вы чего? Неужели думаете, что вас можно увидеть через шлемы?

После этого моего высказывания колкостей в наш адрес стало значительно меньше. Но мне почему-то нравилось, что они над нами смеялись, это было хоть какое-то живое общение. Но после того, как я рассказала байку о том, что я вижу их лица за шлемами, стало как-то неуютно и одиноко.

Затем посетили лётную палубу. Восхищению Сёмы не было предела. Уж если меня, женщину, всё это очень впечатляло, то о моём напарнике и говорить было не чего — это был сплошной комок восторга, который заваливал Чирона и группу сопровождения техническими вопросами, на которые те практически не отвечали говоря лишь одно: «Я не уполномочен отвечать на такого рода вопросы» или, в последствии, уже коротко «Я не уполномочен…» Но это всё равно не испортило нам ни впечатлений, ни настроения.

А между тем лётный отсек был впечатляющим. Он был просто огромных размеров, практически безразмерным. На нём располагалось множество посадочных площадок расположенных ярусами и почти на каждой такой площадке стояло какое-либо небольшое судёнышко.

Это было пространство размером в несколько футбольных стадионов, уходящее вдаль так далеко, что противоположная стена казалась подернутой дымкой. Потолок буквально терялся в высоте, где под куполом безмолвно скользили автоматические сервисные платформы. Стены отсека — это матовый, жемчужно-серый металл, который не отражает свет, а словно впитывает его, делая пространство мягким и глубоким.

Мы с Семёном не увидели здесь ламп. Но при этом весь этот гигантский отсек был залит ровным, прохладным голубовато-белым сиянием, исходящим прямо от стыков панелей и разметки на полу. Воздух здесь имел странный запах — от нёс в себе запах топлива для двигателей и всевозможных видов смазочных материалов, но при этом имел очень мягкий, но чёткий запах озона, а ещё ко всему этому примешивался стойкий запах металла.

Вдоль «взлетных дорожек» — идеально ровных полос на полу — стоят десятки судов. Это не грязные машины, это произведения искусства. Они похожи на огромные капли ртути или отшлифованные куски обсидиана, небольшие треугольники, металлические батоны, шары, диски. Одним словом — огромное разнообразие форм, размеров и цветов. У некоторых из них никаких швов, никаких заклепок — они кажутся живыми, застывшими в ожидании команды для взлёта.

У одной из стен расположены гигантские «соты» — стартовые шлюзы. Когда один из них активируется, то тяжелая мембрана или другими словами, как объяснил нам Чирон — прозрачное силовое поле, начинает мелко вибрировать. Сквозь нее видна бездонная чернота космоса или облака планеты, в зоне которой может быть расположен корабль, но в самом отсеке царит полный штиль — тишина, нарушаемая лишь тем самым бархатистым рокотом, который я слышала когда взлетали шаттлы в моём посёлке.

Но если посмотреть вниз с того места, где находились мы, то были видны маленькие фигурки сотрудников отсека в серых и зеленых комбинезонах, которые нам казались муравьями на фоне этих стальных китов. Но всё движение здесь строго упорядочено, нет никакой суеты. Это всё мне виделось как завораживающий танец технологий.

Ни о какой тишине в этом безразмерном зале не могло быть и речи. Напротив, отсек был наполнен сложной, многоуровневой симфонией работающих механизмов. Каждое судно, заходившее на стыковку, приносило с собой нарастающий низкий рокот, который, ударяясь о матовые стены, превращался в гулкое эхо. Воздух дрожал от вибрации отстыковывающихся шаттлов — их двигатели издавали сухой, плотный свист, мгновенно сменяющийся тем самым бархатистым басом, когда они покидали платформы. Под высоким куполом этот хаос звуков смешивался в единый монотонный рокот, похожий на шум далёкого прибоя или гул работающего завода-гиганта. Это была музыка движения: лязг магнитных захватов, шелест сервисных платформ и далёкий, едва уловимый звон силовых полей — всё это сливалось в пульсирующий ритм, от которого вибрировала каждая клетка моего тела. Это не просто тяжёлый технический шум, это — сердцебиение огромной внеземной системы.

— Это лётный отсек для гостевых судов. Сами понимаете, в более сложные и тактические отсеки мы вас сопроводить не можем, но даже и здесь очень интересно, я считаю, — пояснил нам наш гид.

— О, да, ещё как интересно! — восхищался Сёма, — А можно нам попасть внутрь какого-нибудь кораблика?

— Нет, никак нельзя. Смотрим только глазами. Можешь потрогать руками, но внутрь нельзя. По большей части это гостевые суда, а значит они чужие, а значит их даже руками трогать не желательно.

— Понял, не глупый.

Мы немного побродили по лётному отсеку, зашли в ангары, где ремонтировалась техника, полюбовались технологическими красотами и там, но наш гид вскоре нам сказал, что пора возвращаться. Пока дойдём до места дневной дислокации, пока немного отдохнём, а всё это займёт довольно продолжительное время, настанет время обеда. Мы не сопротивляясь пошли в обратный путь.

На обратном пути мы посетили инженерный отсек, полюбовались там мощными механизмами и людьми, которые делают там свою работу. Наблюдали как за работой инженеры и техники переговаривались друг с другом, смеялись, шутили, местами спорили. Наши лингвотроны всё старательно переводили и мы не только видели, но и понимали происходящее. На нас никто не обращал внимания, все были заняты своим делом. К нашей группе лишь подошёл старший офицер смены и поинтересовался:

— Что же такого могло случиться, что у нас в отсеке вооружённые люди? — Согласно указаний коммандера Про я провожу экскурсию для вот этих двоих важных персон, — ответил ему Чирон.

Наша «песчанка» успокоила офицера дежурной смены, но он всё же вежливо попросил посмотреть на всё со стороны, стоя у входа, но не проходить внутрь.

— Да нам и этого достаточно, — успокоил его Семён, — Мы и не собирались вторгаться в ваши владения. А здорово тут у вас!

Инженерный отсек меня очень впечатлил. Здесь нет того простора, как в лётном отсеке. Потолки ниже, а пространство заполнено сложнейшими вертикальными колоннами, которые светятся изнутри мягким янтарным или глубоким свечением. Но всё же он был не менее впечатляющим.

Провести вам небольшой ликбез? — обратился к нам дежурный офицер.

— О, да! — несказанно обрадовались мы, чем очень порадовали офицера.

— Начнём отсюда, — сказал он и подвёл нас к колоннам, — Это жидкие световоды, по которым течет плазма. Плазма подаётся в гравитационные линзы на корме и по бортам. Там её колоссальная энергия преобразуется в искривление пространства, создавая ту самую тягу, которая позволяет кораблю «скользить» и в пространстве, и между мирами. Это тот самый бархатистый рокот, который мы слышим при взлёте шаттлов и крупных судов — это голос плазмы, ставшей Движением.

Именно плазма питает те самые «соты» и защитные мембраны, через которые вы смотрели на космос, если побывали в лётном отсеке. Так же она создаёт невидимый, но непробиваемый барьер силового поля. Когда в щит ударяет метеорит или снаряд, мы видишь, как световоды в инженерном отсеке вспыхивают ярко-белым светом — это плазма мгновенно перебрасывает энергию на отражение удара.

А ещё, наши технологии используют энергию плазмы для создания «атмосферного кокона». Она питает био-реакторы, которые очищают воздух и создают тот самый запах озона и цветов. Даже синтезаторы пищи получают свою долю этой энергии, чтобы собрать из атомов блюда и напитки.

Так же плазма подаётся в кристаллические процессоры, преобразуясь в «световые мысли». Именно поэтому, когда мы стоим рядом с колонной, мы чувствуем ментальный гул — это плазма несет информацию от «мозга» корабля к его конечностям.

Освещение здесь пульсирующее — оно живет в ритме с двигателями. Когда нагрузка растет, свет становится ярче и горячее.

Если в лётном отсеке был хаос звуков, то здесь — единая, монолитная едва заметная вибрация. Это сверхнизкий, утробный гул, который заставил наши зубы мелко дрожать, а песочный комбинезон — едва заметно вибрировать на коже. Это было похоже на звук укрощенного солнца. На мгновенье мне показалось, что я стою внутри огромного работающего сердца, но его удары — это такты работы гравитационных линз, а не биологического органа.

Здесь заметно теплее. Воздух сухой и буквально «наэлектризованный». И если поднести руку к одной из панелей, волоски на коже встанут дыбом от статики. И запах здесь другой — густой аромат озона, канифоли и чего-то неуловимо цветочного, так пахнет наш хладагент, который не дает ядру перегреться.

Затем мы прошли немного вглубь отсека и офицер продолжил свой ликбез для нас с Сёмой:

— А это наше сердце. Центр нашего отсека — Реакторное кольцо. Это не бак с топливом, это сгусток ослепительного белого света, заключенный в магнитную ловушку. Стены вокруг реактора кажутся полупрозрачными — прямо сейчас вы можете видеть, как за ними переплетаются миллионы тончайших волокон, похожих на нервную систему живого существа.

— Благодарим Вас, офицер! — восторженно поблагодарила я отзывчивого товарища, видимо песчанка имела свой вес на борту этого судна, — Это было просто впечатляюще! Вы все здесь волшебники! У меня нет слов…

— Благодарю, — гордо и счастливо улыбаясь комплименту ответил офицер продолжая недоумевать почему мы ходим экскурсией с вооружённой охраной, но объяснять ему никто и ничего не планировал, по этому мы вежливо попрощавшись с ним вышли из инженерного отсека.

Всю дорогу Семён буквально допрашивал Чирона и остальных сопровождающих о том, что он увидел. Всё-таки мозг этого мужчины был более технологичным чем мой. Я же в свою очередь отмечала для себя пути отступления, если нам однажды такое понадобится. Я шла вся в своих мыслях и по сути даже не слушала о чём разговаривали мои спутники, как вдруг меня отвлёк голос нашего гида:

— Светлана, с тобой всё хорошо?

— А? — встрепенулась я выныривая из своих грустных мыслей, — Да, всё нормально, просто осмысливаю увиденное сегодня и произошедшее вчера.

— Не хочешь об этом поговорить? — спросил он.

— С тобой? — удивлённо спросила я.

— Да хотя бы и со мной. Я не настолько примитивен, как тебе может показаться. Со мной можно говорить на любые темы. Я развит всесторонне.

— Это я уже поняла. А ещё ты добрый. Спасибо тебе.

— За что? — удивился ничего ещё не сделавший Чирон.

— За чуткость и понимание. Скажу вам всем честно, мне очень сложно находиться сейчас в этой ситуации и происходящих событиях, а вы все хоть как-то это компенсируете.

— Да чем же мы тебе всё это можем компенсировать? — удивляясь уточнил он.

— Даже одним вашим присутствием. Я не брошена. У меня есть Семён, правда не знаю как надолго. Если нас разлучат, то станет значительно сложнее. Но вы добрые, вы весёлые, хоть вы и вооружены, но это точно нам с Сёмой не во вред, а скорее на пользу. И вот я вам благодарна просто за то, что вы есть. Сёма, и тебя это тоже касается.

— Светлана, что с тобой случилось? — недоумевал наш гид, — Ещё с утра ты была бодрой, весёлой и язвительной. Я уже начал привыкать к тебе такой.

— Да всё нормально, просто реальность навалилась всей своей тяжестью.

— Всё нормализуется и ты быстро привыкнешь.

— Да уж куда я денусь с подводной лодки, ой простите — с космического корабля, — улыбнувшись заключила я.

Мы шли ещё долго. Я снова разглядывала то, что мы уже прошли и увидели по пути экскурсии, теперь мы возвращались и я видела те же самые места, но с другого ракурса и это тоже было не менее интересно. Всё также Семён допрашивал группу сопровождения, я всё так же была погружена в мысли. Проходя мимо огромного обзорного окна я остановилась не зная можно ли останавливаться здесь или нельзя и залюбовалась тем, что открылось моему взору.

А видела я гигантское космическое строение. Везде, куда бы ни падал мой взор были бесконечные, мощные, технологичные и безумно впечатляющие конструкции космической станции, к который мы были пристыкованы.

— Какая красота! — восторженно прошептала я.

Но меня услышали, хотя и говорила я сама с собой.

— Согласен — невероятно красиво. Я уже очень много лет в космосе, но он до сих пор продолжает меня впечатлять, — ответил Чирон моим мыслям, случайно озвученным вслух.

— Чирон, а что это за место? Я так понимаю, что мы не в нашей солнечной системе.

— Нет, это не ваша солнечная система. Мы от неё очень далеко. Но это тот же самый рукав галактики, мы называем его Опион, вы Млечный путь. Сама станция расположена в нейтральной зоне и принадлежит Межпланетарному Альянсу Опиона. Но к сожалению, ни ваша планета, ни скопление ваших планет к нему не принадлежит. Но это не говорит о том, что мы можем бросить вас в беде.

— Ты хочешь сказать, что все мы в беде?

— Я не знаю подробностей, но знаю, что мы пришли со спасательной миссией. И вот вы здесь.

— Жаль, что ты не знаешь подробностей.

— Я всё же полагаю, что вскоре ты узнаешь всё, что ты хочешь узнать.

— Да кое-что я уже успела выяснить. Но очень благодарна тебе за ответ.

— Рад, что смог помочь.

И тут я вдруг услышала то, чего не ожидала услышать ни коим образом в ближайшее время. Я услышала знакомый голос. Мне показалось, что я схожу с ума и направилась в ту сторону, из которой этот голос доносился. По сути я слышала два знакомых голоса, но один из них меня очень взволновал и обрадовал и я очень хотела верить тому, что я не ошиблась.

— Ты куда это направилась? — довольно строго спросил меня Чирон.

— Я слышу голоса, — ответила я ему.

— Да мы все их слышим. Мы сейчас совсем не далеко от кабинета дана Про.

— Именно, а там у него я слышу знакомый голос. Можно мне туда? Пожалуйста, — буквально взмолилась я выспрашивая разрешения у Чирона отправиться в интересующее меня место.

— Туда можно, но тебя не звали, а значит тебя не ждут.

— Но они даже не в кабинете, они беседуют рядом с ним, прямо в коридоре. Чирон, пожалуйста.

— Хорошо, лишним не будет попасться на глаза нашему командору.

— Спасибо, Чирон, — обрадовалась я и быстрым шагом направилась в интересующую меня сторону.

Ну и соответственно вся группа последовала следом за мной. Почти поравнявшись с беседующими мужчинами, я увидела господина Про и мужчину со знакомым мне голосом. Это был довольно высокий мужчина, с длинными почти чёрными вьющимися волосами убранными в хвост, его лицо выглядело славянским, но довольно мускулистым, и крупные ярко серые глаза буквально украшали его придавая некую нежность. Одет он был в чёрную лёгкую броню, но со снятым шлемом который он держал у себя в руках. И голос, его голос я не могла спутать ни с кем.

— О, а вот и наши подопечные, — сказал Про увидев приближающуюся к нему группу из двух землян и судовой охраны. Как погуляли?

— Спасибо, господин Про, я в восторге! Очень благодарен за то, что Вы позволили нам посмотреть здесь хоть что-то! — восторгался Семён.

— Я рад, что Вам понравилось, — ответил Про ему и посмотрел на меня.

— Эскеп? — только и спросила я обращаясь к собеседнику нашего куратора и игнорируя желание господина Про услышать похвалы в его адрес.

— Да, я Эскеп, — удивлённо ответил он, — Ты меня знаешь?

— Ага, — ответила ему я, — В день моей эвакуации я сказала тебе, что однажды мы с тобой увидимся и я увижу тебя без шлема. Но не ожидала, что это произойдёт так быстро.

— Ты Светлана? — не менее удивлённо спросил он меня.

— Да.

— Та самая из небольшой русскоязычной деревеньки?

— Да, ты эвакуировал меня с твоим напарником которого зовут Крон.

— Ну надо же. Как ты изменилась, я никогда бы тебя и не узнал. А меня то ты как узнала?

— По голосу. Я его не спутаю ни с чьим другим.

— Вот удивила.

— Не удивляйся, просто нас много и ты всех не запомнишь, а у меня были только ты и Крон, и я вас запомнила.

— Но мы же были в шлемах?

— И что с того? Поверь, есть много параметров по которым я тебя не спутаю, — ответила я и протянула ему свою руку в знак приветствия, а заодно и благодарности.

— Очень рад неожиданной встрече, — протянул он мне руку в ответ.

— И я очень рада видеть тебя без шлема.

— А ты очень изменилась.

— Да, сама не нарадуюсь таким метаморфозам.

— Прекрасно выглядишь.

— Благодарю и тебя, и тех, кто это сделал, без вас ничего этого бы не было.

— Рад был помочь.

Господин Про стоял и молча слушал нашу беседу. Он наблюдал, я это заметила, наблюдал, но не вмешивался.

— Нам всем нужно поговорить. Куда вы сейчас направляетесь? — поинтересовался у Чирона господин Про когда мы с Эскепом пожали друг другу руки.

— В малую комнату отдыха, — ответил тот коротко и чётко.

— Хорошо, тогда пойдёмте все туда, там побольше посадочных мест. Нам есть о чём поговорить. Всем.

И наша увеличившаяся в количестве группа направилась прежним маршрутом. Шли мы не долго, минуты три-четыре и дошли до нашей комнатки отдыха. Мы с Семёном ещё ни разу в ней не были, и уже очень хотелось просто присесть, а желательно прилечь, так как нагуляли мы сегодня очень много километров.

Войдя в комнату отдыха я очень удивилась тому, что её называют малая. Только в длину она была не менее пятидесяти метров. Стеллажи с книгами, картины на стенах, шкафы с предметами искусства, диваны, кресла, столики, один огромный иллюминатор. Всё в бело-голубых тонах. Я была в восторге и безумно благодарна господину Про за то, что он позволил нам быть здесь, а не запертыми в нашей каюте.

— Ка-ка-я прелесть! — прошептала я войдя туда, — Интересно, почему она малая? Наверное она малая относительно других…, — ответила я сама себе на свой же вопрос.

— Всё верно. Мы же не можем занимать вами двумя большие помещения, — с улыбкой ответил дан Про.

— Благодарю Вас, господин Про, Вы невероятно добры по отношению к нам с Семёном. А скажите, появился ли еще кто-нибудь в нашей с Сёмой дружной компашке?

— К сожалению пока нет, но это только из нашей зоны эвакуации. Возможно прибудут и из других зон такие же как и вы.

— Я надеюсь, — ответил мой сосед по каюте, — Было бы веселее.

— Согласна с Сёмой, чем нас больше, тем интереснее.

— Так и есть, — ответил наш куратор, — Проходите, присаживайтесь, — обратился он к нам с Семёном и Эскепу, а все остальные остались стоять в дверях.

Мы расселись так, что бы было удобно беседовать, то есть недалеко друг от друга. Мы с Семёном на диван, а господин Про и Эскеп в кресла, стоящие напротив.

— Итак, — начал куратор, — Светлана, ты сказала, что не спутаешь Эскепа ни с кем и по многим параметрам. Поясни нам, как ты смогла узнать голос незнакомого мужчины искажённого динамиком шлема?

— Да чего тут пояснять, это интуиция. Его интонации, тембр, манера произношения слов, потом к этому добавились движения тела. Ну интуиция, говорю же, поясняла я дану Про, — Ты знаешь, а я таким тебя и видела вчера, хотя ты и был в шлеме, — обратилась я к Эскепу, — Я ещё подумала — какой красивый парень, жаль, что я не столь молода и здорова, а то пожалуй есть шанс влюбиться, — сказала я и тихонечко рассмеялась.

— То есть ты его видела? — не унимался Про.

— Ну, видела в кавычках… Я не знаю каким образом я его видела, просто видела и всё. Тоже интуиция, наверное, — ответила я пожав плечами.

— Эскеп, ты эвакуировал этого парня? — обратился дан Про к красавцу.

— Вроде бы, сейчас проверю, — и он достал неизвестно из каких глубин своей брони планшет, пробежался по нему сначала пальцами, потом глазами и сказал, — Да, я.

— Ты его помнишь?

— Никак нет, дан Про. Их было много, хотя должен был бы запомнить, но нет, он был не примечательным.

— Тогда ответь, чем Светлана была примечательной?

— Она была общительной, ей нужна была медицинская помощь. Она «лёгкая», по этому я её и запомнил. А ещё я запомнил её слова: «Надеюсь мы ещё с тобой увидимся и я увижу тебя без шлема.» И как такое не запомнить? Пожалуй она единственная, кто общался без истерики и паники. Такие не забываются.

— А может быть ты запомнил её из-за противоположности полов?

— Нет, я эвакуировал много женщин и мужчин, но никто мне не запомнился, только она одна.

— Ладно. Хорошо…, — начал было говорить дан Про, но звонок на его наручный прибор связи прервал его начавшуюся было речь и поговорив недолго он сказал обращаясь к нам троим, — Если хотите пообщаться пообщайтесь, а мне нужно срочно идти. Эскеп, жду тебя на вечернем подведении итогов дня.

— Принято, — коротко ответил Эскеп и дан Про вышел из комнаты отдыха.

Мы остались втроём плюс четыре человека сопровождения. Я молча смотрела на Эскепа, он же смотрел то на меня, то на Семёна. Вероятно у Сёмы в голове тоже роилось много вопросов, но я была первой, кто решил высказать свои.

— А ты красивый, — сказала я обращаясь к Эскепу.

— Благодарю. Но я здесь не эталон красоты, есть и куда смазливее меня, — ответил он с улыбкой.

— Ну, это для них, а для меня пожалуй самый, — шутя и улыбаясь в ответ сказала я, — А могу я к тебе прикоснуться?

— Можешь конечно, а почему ты об этом спрашиваешь? — парировал он мне вопросом.

— Я думаю, что ты весомая фигура здесь, и тебя нельзя трогать руками. И прости, что обращаюсь к тебе на ты, если это не правильно, то поправь меня.