Дмитрий Вектор Четыре шага до бездны

Глава 1. Сбой на желтой ветке.

Желтая ветка метро Торонто по вторникам пахла мокрой шерстью, пережаренным кофе из «Тим Хортонс» и глухой, вязкой усталостью мегаполиса. Поезд с привычным лязгом несся по тоннелю между станциями «Мьюзиум» и «Сент-Джордж», раскачиваясь на стыках рельсов.

Артур стоял у дверей, намертво вцепившись в металлический поручень. Ему было двадцать семь, он работал системным администратором в крупном финансовом хабе на Бэй-стрит и страдал от того специфического вида социальной парализующей скромности, которая превращает обычное «привет» в невыполнимую миссию. В мире серверов, маршрутизаторов и протоколов TCP/IP Артур был богом. В мире людей он был багом – системной ошибкой, предпочитающей оставаться в тени.

Но по вторникам и четвергам его личный монотонный ад обретал смысл. Потому что на станции «Кинг» в вагон заходила она.

Он мысленно называл ее Хлоей. У нее были пепельно-русые волосы, вечно выбивающиеся из-под вязаной шапки, и тяжелое горчичное полупальто, на воротнике которого таяли снежинки. Артур не знал ее настоящего имени, но за четыре месяца наблюдений изучил ее паттерны лучше, чем архитектуру корпоративной сети. Он знал, что она слушает музыку только в левом наушнике, чтобы контролировать обстановку. Знал, что она читает исключительно бумажные книги со стертыми корешками – сегодня это был потрепанный томик Филипа Дика. Знал, как она смешно морщит нос, когда поезд резко тормозит.

Сегодня Артур решил, что система должна быть перезагружена.

«Просто подойди и спроси про книгу, – пульсировала в висках заезженная, липкая мысль. – Это социально приемлемый алгоритм. Один вопрос. Одна улыбка. Ничего сложного».

Он бросил взгляд на свое отражение в темном стекле дверей: бледное лицо, темные круги под глазами, плотно сжатые губы. За стеклом мелькали грязные кабели и бетонные тюбинги тоннеля. До станции «Сент-Джордж» оставалось около минуты. Если не сейчас, то придется ждать до четверга. А до четверга он сожрет себя заживо.

Расстояние между ним и девушкой составляло ровно четыре шага по истоптанному резиновому полу вагона.

Артур глубоко вдохнул, чувствуя, как сердце срывается в аритмию, отбивая барабанную дробь где-то в самом горле. Он разжал пальцы. Поручень остался позади. Качнувшись вместе с вагоном, он сделал первый шаг.

В ту же секунду люминесцентные лампы на потолке тревожно мигнули.

Артур не обратил на это внимания. Его фокус сузился до одной точки в пространстве – до горчичного пальто. Второй шаг дался неожиданно тяжело. Воздух вдруг потерял свою привычную плотность, став густым и тягучим, как техническое масло. Звук стучащих колес, еще секунду назад заполнявший вагон, начал странным образом искажаться, словно кто-то медленно выкручивал ручку громкости на старом радиоприемнике.

Девушка подняла голову от книги.

Артур замер на долю секунды, его нога зависла над полом для третьего шага. Их взгляды встретились, но то, что он увидел в ее глазах, заставило кровь застыть в жилах. В них не было ни удивления, ни вежливого интереса. Только чистый, кристаллизованный ужас. Зрачки расширились, почти полностью поглотив серую радужку. Но самое страшное было в другом: она смотрела не на него. Она смотрела сквозь него.

– Нет – одними губами прошептала она, подавшись назад. – Только не снова.

Третий шаг опустился на пол с оглушительным, неестественным эхом, которое прокатилось по вагону, словно удар колокола в пустом соборе.

Гравитация сошла с ума. Пол ушел из-под ног, а свет погас окончательно, погрузив пространство в абсолютную, непроницаемую тьму. Артур инстинктивно подался вперед, делая последний, четвертый шаг, но вместо резинового покрытия его нога встретила пустоту.

Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Вагон дернулся с такой невероятной силой, что Артура подбросило в воздух. Мир перевернулся. Законы физики перестали работать, превратившись в набор бессмысленных переменных. Он летел в темноте, инстинктивно выставив руки, пока не врезался во что-то мягкое и одновременно угловатое. Они рухнули на жесткие пластиковые сиденья, сплетаясь в нелепый клубок из его зимней куртки, горчичной ткани и разлетевшихся веером страниц Филипа Дика.

А затем наступила тишина.

Не та тишина, которая бывает ночью в спальном районе Торонто. Это был абсолютный, вакуумный ноль звука. Исчез гул вентиляции, пропал скрип тормозных колодок, испарилось бормотание других пассажиров.

Артур судорожно вдохнул. Воздух обжег легкие арктическим холодом. Он пах озоном, ржавчиной и пылью, которая лежала нетронутой десятилетиями.

– Вы вы в порядке? – выдавил он из себя, осторожно отстраняясь. Его голос прозвучал глухо, словно он говорил из-под толщи воды.

Под рукой дрогнуло чужое плечо. Девушка резко оттолкнула его в темноте и отползла к противоположному краю сиденья. Артур нащупал в кармане смартфон. Пальцы не слушались, но со второй попытки он смог активировать фонарик. Резкий луч света разрезал тьму, выхватив облачко белого пара, сорвавшегося с его губ.

Он направил луч на девушку. Она сидела, прижав колени к груди, и смотрела на него с такой ледяной яростью, что Артур невольно попятился.

– Ты хоть понимаешь, что ты наделал? – ее голос не дрожал. В нем звенела сталь, совершенно не вязавшаяся с образом милой студентки с книжкой.

– Я я просто хотел познакомиться, – пробормотал Артур, чувствуя себя невероятно глупо. – Поезд сошел с рельсов? Нужно проверить остальных пассажиров и найти кнопку связи с машинистом.

Он повел фонариком в сторону, ожидая увидеть испуганных клерков, студентов в наушниках, женщину с двумя пакетами из супермаркета, которая зашла на «Юнион».

Луч света скользнул по пустым сиденьям. Никого. Ни разбросанных сумок, ни брошенных телефонов, ни единого следа присутствия других людей. Только они вдвоем.

Но худшее было впереди. Когда Артур перевел луч на то место, где должны были находиться раздвижные двери вагона, его мозг отказался обрабатывать информацию. Дверей не было. Там, где еще минуту назад сквозь поцарапанное стекло мелькали огни тоннеля, теперь возвышалась сплошная, монолитная стена из черного матового металла. Ни швов, ни зазоров, ни резиновых уплотнителей. Вагон метро превратился в герметичную капсулу.

– Этого не может быть – Артур поднялся на ноги. Пол под ботинками был покрыт тонким слоем инея. – Это какая-то ошибка. Технический сбой.

– Это не сбой, идиот, – девушка поднялась, отряхивая пальто. – Это физика в чистом виде. Эффект наблюдателя. Ты смотрел на меня так долго и так интенсивно, что твое больное внимание пробило квантовую брешь. Ты вытащил нас из оригинального слоя.

– О чем вы говорите? Куда вытащил?

– За пределы системы, – она подошла вплотную, и Артур заметил, как пар от ее дыхания смешивается с его собственным. – Меня зовут Хлоя. И если ты не хочешь умереть в ближайшие десять минут, тебе придется забыть все, что ты знал о реальности.

Артур хотел ответить, хотел сказать, что это безумие, галлюцинация от удара головой, массовый гипноз. Но слова застряли в горле.

Где-то снаружи, за черной металлической стеной, которой не должно было существовать, раздался звук. Это был тяжелый, влажный скрежет, словно кто-то огромный проводил железными когтями по внешней обшивке вагона. Затем последовал удар. Металл над головой Артура жалобно застонал, прогибаясь внутрь.

– Они почуяли твой страх, – тихо сказала Хлоя, выхватывая из кармана пальто тяжелый металлический фонарь, похожий на шахтерский. – Бери мою руку. Сейчас мы будем ломать потолок.

Глава 2. Изоляция.

Звук повторился. Тяжелый, вязкий, с металлическим оттенком, он вибрировал где-то над макушкой Артура, отдаваясь дрожью в позвоночнике. Это не было похоже на технический скрежет аварийного торможения или звук падающих перекрытий тоннеля. Это был звук, имеющий намерение. Кто-то снаружи методично, с холодным расчетом пробовал обшивку вагона на прочность.

Удар. Еще один. Пластиковая панель над центральным поручнем пошла мелкими трещинами, осыпав пол белой крошкой.

Артур стоял, парализованный абсурдом происходящего. Вся его жизнь, состоящая из предсказуемых паттернов, пингов и стабильных серверов, рассыпалась в пыль. Мозг, привыкший к бинарной логике, отчаянно пытался найти рациональное объяснение: галлюцинация, выброс токсичного газа в метро, коллективный психоз. Но холод, пробиравший до костей, и ледяная рука Хлои, мертвой хваткой вцепившаяся в его запястье, были слишком реальны.

– Что это? – шепотом спросил он, не в силах отвести взгляд от прогибающегося потолка. – Спасатели?

Хлоя издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. Свет ее тяжелого шахтерского фонаря метнулся по вагону, выхватывая из темноты пустые сиденья и глухие черные стены там, где раньше находились двери.

– Спасатели используют гидравлику и болгарки, Артур, – тихо ответила она. Ее голос звучал напряженно, но без паники. Это пугало его даже больше, чем скрежет снаружи. Откуда она знает его имя? – То, что снаружи, использует зубы. И когти. И они очень, очень голодны до твоего адреналина.

– Откуда ты.

– Знаю твое имя? – перебила она, не оборачиваясь. Она лихорадочно осматривала потолочные панели, словно искала что-то конкретное. – Ты пялился на меня четыре месяца, бормоча под нос сценарии знакомства. Я умею читать по губам. А еще у тебя из кармана куртки торчит корпоративный бейдж.

Артур машинально потянулся к груди, нащупав пластиковый прямоугольник с логотипом банка и своей фотографией. Краска залила лицо, несмотря на замораживающий холод.

Скрежет над головой усилился, перейдя в мерзкий визг, от которого заломило зубы. Металлическая крыша вагона прогнулась еще сильнее, образуя уродливую вмятину. В образовавшуюся микроскопическую щель между панелями посыпалась серая пыль и потянуло запахом озона и гниющей листвы.

– Хватит стоять столбом, – рявкнула Хлоя, резко дернув его за руку. – Мне нужен твой рост и твой вес. Вставай на сиденье под вентиляционной решеткой. Живо!

Командный тон сработал как триггер. Артур, привыкший подчиняться жестким дедлайнам и протоколам, запрыгнул на пластиковое кресло. Под его ногами хрустнул иней. Хлоя вскочила следом, сунув фонарь ему в руки.

– Свети прямо на решетку. И не дергайся.

Снаружи раздался новый удар, на этот раз ближе к торцу вагона. Металл застонал так, словно его выворачивали наизнанку гигантскими щипцами. Артур направил дрожащий луч света на квадратную вентиляционную панель над ними.

Хлоя сняла перчатку, обнажив бледную руку с короткими ногтями, и запустила пальцы в узкие щели решетки. Она потянула на себя с такой силой, что на шее вздулись вены, но пластик сидел намертво, прикрученный четырьмя массивными болтами.

– Проклятье, – процедила она сквозь зубы. – В оригинальном Торонто они давно проржавели, а здесь все как новенькое. У тебя есть что-нибудь? Отвертка, ключи, нож?

Артур свободной рукой похлопал себя по карманам.

– Ключи от квартиры. И швейцарский нож. На ключах.

– Давай сюда! Быстро!

Он выудил связку ключей и вложил в ее протянутую руку маленький красный ножик-брелок. Хлоя ловко откинула крошечную крестовую отвертку и принялась яростно откручивать первый болт.

Температура в вагоне продолжала падать. Артур видел, как выдыхаемый ими пар кристаллизуется в воздухе, оседая на воротнике куртки белой пылью. Окно на противоположной стороне вагона – единственное, что не превратилось в глухую металлическую стену – начало покрываться причудливыми морозными узорами, которые, казалось, росли прямо на глазах, складываясь в фракталы невероятной сложности.

Внезапно скрежет прекратился.

Тишина, обрушившаяся на них, была тяжелой, ватной. Артур почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Ему показалось, что он слышит, как за тонкой стенкой вагона кто-то тяжело, влажно дышит, принюхиваясь.

– Они ушли? – одними губами спросил он.

Хлоя остановилась. Ее рука с ножом замерла у второго болта. Она медленно повернула голову к замерзшему окну.

– Свети туда, – прошептала она. – Только очень медленно. Без резких движений.

Артур перевел луч фонаря с потолка на покрытое льдом стекло. Свет выхватил слоистые узоры изморози, но за ними была не привычная темнота тоннеля метро. За стеклом колыхалась плотная, серая мгла, похожая на грязный туман.

И из этой мглы на них смотрело лицо.

Артур поперхнулся вдохом. Это не было человеческим лицом. Это была бледная, вытянутая маска из чего-то, напоминающего мокрый гипс или размокшую бумагу. Там, где должны были быть глаза, зияли две черные, пульсирующие впадины, а рот представлял собой вертикальную щель, усеянную тонкими, как иглы, прозрачными зубами. Существо прижалось к стеклу с той стороны, оставляя на морозе влажные, дымящиеся следы.

Оно не моргало. Оно просто изучало их с холодным, машинным любопытством хищника, обнаружившего консервную банку с едой.

Рациональная часть мозга Артура отключилась окончательно. Он сделал шаг назад, едва не свалившись с пластикового сиденья. Луч фонаря дрогнул.

Существо за окном резко дернуло головой, реагируя на движение света, и с размаху ударило бледной, многосуставчатой конечностью в стекло.

*Бам!*.

Стекло не разбилось, но покрылось паутиной глубоких трещин. Вагон снова содрогнулся.

– Свети на решетку! – закричала Хлоя, отбрасывая осторожность. – Они реагируют на свет и движение! Верни луч на решетку, Артур!

Он подчинился на чистом инстинкте, возвращая свет на потолок. Его руки тряслись так сильно, что луч скакал по пластику. Хлоя яростно вгрызлась отверткой в третий болт. Металл скрипнул и поддался.

*Бам!*.

Второй удар в стекло прозвучал громче. Артур краем глаза увидел, как от окна отлетел осколок льда. Существо за окном издало звук, похожий на скрежет металла по стеклу – приглушенный, вибрирующий визг, на который немедленно отозвались откуда-то сверху. На крыше вагона снова застучали тяжелые шаги. Их было несколько.

– Кто они такие? – крикнул Артур, пытаясь перекрыть нарастающий шум. – Что это за твари?!

– «Контролеры», – процедила Хлоя, выкручивая последний болт. – Санитары этой реальности. Они счищают аномалии. А мы сейчас – самая яркая аномалия в их секторе. Тяни на себя!

Она бросила нож и вцепилась обеими руками в край решетки. Артур, бросив фонарь на сиденье, схватился за противоположный край. Они рванули пластик вниз. С громким треском панель поддалась, открывая квадратный лаз в систему вентиляции, ведущую к аварийному люку на крыше.

В ту же секунду стекло в окне с оглушительным звоном разлетелось вдребезги.

Ледяной ветер, пахнущий гнилью и озоном, ворвался в вагон, закручивая бумажные страницы рассыпанной книги. Бледная рука с неестественно длинными пальцами просунулась в проем, цепляясь за раму.

– Лезь! – Хлоя толкнула Артура в спину. – Вверх, потом направо, там должен быть рычаг люка!

– Я не оставлю тебя здесь!

– Я сказала, лезь, идиот! Твои габариты заблокируют проход, если я полезу первой!

Артур подтянулся, просунув голову и плечи в узкий металлический короб вентиляции. Края больно впились в ребра. Он извивался, как гусеница, подтягивая тело вверх, пока его ноги не оторвались от сиденья. Внизу Хлоя подхватила брошенный фонарь.

Он оглянулся вниз сквозь проем. Существо уже наполовину пролезло в разбитое окно, извиваясь с отвратительной грацией. Его вертикальная пасть раскрылась, издав шипящий звук, и оно метнулось к Хлое.

Девушка не дрогнула. Она направила луч тяжелого шахтерского фонаря прямо в черные провалы глазниц твари и нажала какую-то кнопку сбоку. Вспышка ослепительно белого света, в десятки раз превосходящая мощность обычного диода, залила вагон.

Существо завизжало – тонко, пронзительно, как неисправная тормозная колодка, – и отшатнулось, закрывая лицо руками.

Хлоя мгновенно подпрыгнула, цепляясь за края проема, и Артур, свесившись вниз, схватил ее за куртку, втаскивая внутрь вентиляционного короба.

Они оказались в тесном, пыльном пространстве между крышей и обшивкой потолка. Металл над ними вибрировал от шагов тех, кто был снаружи.

– Направо, – задыхаясь, прошептала Хлоя, прижимаясь к нему в тесноте. Ее сердце колотилось так сильно, что Артур чувствовал его удары через слои одежды. – Ползи направо. Выбей люк.

Артур пополз, обдирая колени о заклепки. В полуметре от него во мраке блеснула красная рукоятка аварийного замка. Он дотянулся до нее, сжал заледеневшими пальцами и дернул на себя. Замок поддался со скрежетом. Он уперся плечом в металлическую крышку и изо всех сил толкнул ее вверх.

Люк откинулся. В лицо Артуру ударил порыв арктического ветра, несущего с собой колючую снежную пыль.

Он высунул голову наружу и замер, забыв о Контролерах, холоде и страхе.

Они не были в тоннеле.

Вокруг них, насколько хватало глаз, простиралась гигантская, изломанная платформа станции, залитая тусклым, мертвенным светом гигантских люминесцентных ламп, висящих где-то в невидимой высоте. Колонны станции были искривлены, словно расплавленный воск, а вдалеке бетон уходил в бесконечную черную перспективу.

Но самое странное было в другом. В воздухе, вопреки всем законам физики, медленно, снизу вверх, падал черный снег.

Глава 3. Шаг в пустоту.

Артур висел в проеме люка на одних локтях, не в силах оторвать взгляд от черного снега, который медленно, словно нехотя, падал снизу вверх. Снежинки, похожие на хлопья пепла, зарождались где-то на уровне изуродованной бетонной платформы и тянулись к далекому потолку станции, исчезая в тусклом, пульсирующем свете гигантских люминесцентных ламп.

Эта искаженная, издевательская гравитация окончательно доломала остатки его логики. Он системный администратор. Он работает с четкими алгоритмами: если "А", то "Б". Если ты роняешь сервер, он падает вниз. Здесь же сервер улетел бы в потолок.

– Не спи, Артур! Вылезай! – приглушенный, сдавленный голос Хлои из тесной вентиляционной шахты вернул его в реальность. Реальность, которая лязгала когтями где-то совсем рядом.

Справа от люка, метрах в пяти, по крыше вагона скользнула длинная, бледная тень. Контролер. Существо двигалось рывками, неестественно выгибая многосуставчатые конечности, словно сломанная марионетка. Оно принюхивалось, наклоняя безглазую гипсовую голову к металлу.

Артур судорожно подтянулся на руках, обдирая живот о ржавые края люка, и перевалился через край на холодную, покрытую инеем крышу. Металл под ним неприятно прогнулся.

– Давай руку! – крикнул он, наклоняясь обратно в проем.

Хлоя уже тянулась к нему, сжимая в свободной руке тяжелый фонарь. Артур ухватил ее за запястье – тонкое, холодное, но неожиданно сильное – и рывком потянул вверх. В тот самый момент, когда ее голова показалась над краем люка, Контролер на крыше резко развернулся.

Существо издало звук, похожий на треск рвущегося высоковольтного кабеля, и метнулось к ним. Оно не бежало – оно перетекало по крыше, цепляясь длинными пальцами за малейшие неровности.

– Прыгай! – завизжала Хлоя, вырывая руку из хватки Артура.

Она не стала выбираться на крышу. Вместо этого, используя край люка как точку опоры, она оттолкнулась ногами от стенки вентиляционного короба и рыбкой вылетела наружу, перелетев через Артура.

До платформы было около двух метров. В нормальном мире такой прыжок с крыши поезда закончился бы отбитыми пятками или подвернутой лодыжкой. Но здесь, в зоне черного снега, падение выглядело иначе.

Хлоя опускалась на бетон подозрительно медленно, словно космонавт на Луне. Гравитация была слабой, тягучей. Она мягко приземлилась на ноги, развернулась и закричала:

– Сюда! Прыгай!

Контролер был уже в двух метрах. Его вертикальная пасть раскрылась, обнажив ряды прозрачных, как стекло, игл. Артур отшатнулся, поскользнулся на обледенелой крыше и, потеряв равновесие, рухнул спиной вниз, в пропасть между вагоном и краем платформы.

Инстинктивно он сгруппировался, ожидая сокрушительного удара о рельсы. Но удара не последовало.

Воздух стал плотным, как желатин. Артур падал медленно, словно погружаясь в глубокий бассейн. Мимо него вверх плыли черные хлопья пепла. Он перевернулся в воздухе, замахал руками, пытаясь зацепиться за край платформы, и его пальцы сомкнулись на холодном, выкрошенном бетоне.

В ту же секунду над его головой мелькнула белая тень. Контролер прыгнул с крыши вагона, метя прямо в него.

Артур зажмурился, но существо не упало на него. Проклятая гравитация сыграла злую шутку с хищником: Контролер пролетел мимо, медленно, почти грациозно погружаясь в черную бездну под платформой, суча длинными конечностями и издавая вибрирующий скрежет разочарования.

Чьи-то руки вцепились в воротник куртки Артура.

– Подтягивайся, тяжелый ты придурок! – прохрипела Хлоя сверху.

С трудом перебирая ногами по бетонной стене, Артур вскарабкался на платформу и рухнул на спину, тяжело дыша.

Тишина, накрывшая их, была оглушительной. Вагон, из которого они только что выбрались, стоял неподвижно, мертвый и темный. Позади него не было никакого тоннеля – только глухая стена из того же матового черного металла, в который превратились двери. Поезд просто возник из ниоткуда и врезался в тупик этой безумной станции.

Артур сел, растирая ушибленные колени, и впервые смог нормально оглядеться.

Это было похоже на станцию «Сент-Джордж», но так, как ее мог бы нарисовать сумасшедший архитектор, страдающий от тяжелой формы депрессии. Пространство было вытянуто, искажено. Желтые и зеленые кафельные плитки на стенах пошли трещинами и выцвели до болезненного, грязно-оливкового оттенка. Массивные колонны, поддерживающие свод, изгибались под неестественными углами, словно размягченные высокой температурой, а затем застывшие навсегда.

Свет падал от массивных ламп под потолком, но он не рассеивался, а лежал на полу резкими, рублеными квадратами, оставляя огромные зоны в абсолютной тени. И этот черный снег, непрерывно падающий от пола к потолку.

– Добро пожаловать на Изнанку, – тихо сказала Хлоя, выключая свой шахтерский фонарь, чтобы сэкономить батарею. Она стояла в нескольких шагах от него, отряхивая свое горчичное пальто, которое теперь казалось единственным ярким пятном в этом монохромном кошмаре.

– Изнанка? – голос Артура дрогнул. Он встал, осторожно перенося вес с ноги на ногу, проверяя, как работает местное притяжение. Ходить было можно, но каждый шаг требовал усилий, чтобы не подпрыгнуть слишком высоко. – Это… это параллельное измерение? Матрица? Что это за место, Хлоя?

Она резко обернулась. В тусклом свете ее лицо казалось осунувшимся и старше своих лет.

– Это Транзитная зона. Отстойник. Свалка нереализованных вероятностей и застрявшего времени. Место между слоями реальности, где Торонто переваривает собственные ошибки и забытые вещи.

Она подошла ближе, и Артур заметил, что ее руки дрожат. Не от холода – от злости.

– Ты знаешь, как трудно было настроить частоту, чтобы просто ездить на метро в оригинальном слое? – она ткнула его пальцем в грудь. Удар был на удивление сильным, Артур пошатнулся. – Я тратила месяцы, чтобы стабилизировать свой маршрут! А потом появляешься ты. Тихий мальчик-айтишник. Ты смотрел на меня. Ты думал обо мне. Ты выстроил в своей голове такую плотную гравитационную воронку ожидания, что когда ты наконец сделал этот проклятый шаг ты просто порвал ткань пространства. Ты привязал себя ко мне, а меня – к себе. И мы рухнули сюда.

Артур потер грудь. Слова Хлои звучали как бред сумасшедшего физика-теоретика, но Контролер, исчезнувший в бездне, был слишком веским аргументом в пользу ее правоты.

– Я я не понимаю. Как мысли могут порвать пространство? И кто такие эти твари в гипсе?

– Я объясню тебе теорию струн попозже, если мы доживем, – Хлоя отвернулась и посмотрела вдаль, туда, где платформа растворялась в искаженной перспективе. – Контролеры – это антивирус. Они чуют чужеродный код. Мы с тобой здесь – вирусы. Тот, что упал вниз, скоро вернется, и он приведет остальных. Нам нужно уходить.

– Куда? – Артур оглянулся на черный тупик за поездом. – Здесь некуда идти. Мы в подземелье.

– Станция «Сент-Джордж» – пересадочная, – Хлоя указала в конец платформы, где виднелись очертания покосившейся лестницы, ведущей куда-то наверх, в темноту. – В оригинальном Торонто там переход на зеленую ветку. Здесь… здесь все сложнее. Пространство складывается как оригами. Если мы доберемся до лестницы, возможно, мы сможем выйти на уровень Даунтауна.

Она закинула ремень тяжелого фонаря на плечо и зашагала по платформе, ее ботинки оставляли следы в тонком слое инея, который покрывал бетон.