Вайолет В. Срывая маски

Совершать ошибки.

– К черту всех! – вдруг сказала я, выезжая на дорогу. – Едем в клуб.

Верстовская дернулась от резкого движения автомобиля. Хорошо, что она пристегнулась, принятые меры безопасности уберегли ее от столкновения с лобовым стеклом. А вот Васька, не удержавшись, упала.

– Агата! Предупреждать надо.

– Пристегиваться надо, – передразнила ее, пока Василиса потирала ушибленный лоб. Выглядела она оскорбленной до глубины души. Надувшись, словно курица на насесте, девушка демонстративно пристегнула ремень безопасности. Я показала ей большой палец, после чего в ответ получила неприличный жест. Усмехнувшись, остановилась на светофоре.

– Зачем в клуб? – очнувшись, спросила Марта.

– Я поддерживаю идею напиться. Чертовски дерьмовый день, – вставила Васька, склонив голову к плечу.

– Вообще, я хотела потанцевать, – задумчиво отозвалась я. А затем, пожав плечами, сказала, – но и ты мыслишь в верном направлении.

– Мне это не нравится, – упрямо заявила Марта. Она одарила нас с Васькой взглядом полного осуждения. Можно подумать, мы поехали танцевать на кладбище и воровать конфеты с могил. Я уже говорила, что Верстовская была хорошей девочкой? Мой отец бы ее не одобрил. Доброта Марты была бы ему как бельмо на глазу, да и вылепить из нее жесткого идеального бизнес-партнера у него не получилось бы. Зато она дополняла нас с Васькой, проявляя человечность и милосердие там, где бы я убила, а Васька десять раз отомстила. С фантазией у нее проблем не было. – Тебе нельзя пить, – продолжила читать нотации наша мать Тереза, – ты за рулем.

– Оставлю машину на парковке клуба. Завтра заберу.

– Агата… – укоризненно посмотрела на меня Верстовская.

– Все, Чешир, – перебила ее звонким певчим голоском Васька. – Решено. Едем.

Когда мы подъехали к одному из самых респектабельных ночных заведений города, улицы опустели окончательно. Я поежилась от холодного ветра, схватила сумку и, заперев машину, направилась вслед за подругами к трехэтажному большому зданию.

«Мик ас» нельзя было назвать обычным клубом, как минимум потому что здание, в котором устраивались самые громкие вечеринки, внешне напоминало дорогущий отель. Вокруг были высажены южные пальмы, с подсветкой деревья превращались в величественных гигантов. Благодаря затемненным большим окнам понять, что происходит внутри клуба, было невозможно. Аккуратные дорожки, выложенные крупными гладкими камнями, вели к главному входу.

Нас встретил приветливый администратор и двое тучных охранников. Перед тем как приехать сюда, я сделала несколько звонков, договорившись, чтобы нам выделили отдельную комнату отдыха. Молодой парень в смешном ободке в виде мышиных ушек сверился со списком, поставил каждой на руку разноцветную печать с изображением мыши и, даже не взглянув на наш внешний вид, который, к слову, никак не подходил для клуба, повел на второй уровень.

Громкая электронная музыка моментально заложила уши, неоновые огни, ядерно-розовые и бледно-синие, на мгновение ослепили. Марта поморщилась, все еще недовольная нашим решением приехать в клуб, а Васька с горящими глазами вертела головой, рассматривая картины на стенах. Тематика этого заведения заключалась в отторжении реальности и попытке посмотреть на привычное под другим углом. Этим привычным стали мультфильмы известной медиакорпорации «Дисней». Отсюда и название – сокращение имени известного персонажа Микки Мауса.

Одно время ходила легенда, не знаю, конечно, насколько она правдивая, что хозяин клуба еще на этапе создания внутреннего интерьера пригласил к себе в особняк пятнадцать художников, пишущих в различных стилях. Он дал им по картине с известным диснеевским персонажем и попросил нарисовать его в их фирменном стиле. Эти картины он и повесил на стены. Все бы ничего, но от некоторых работ по рукам пробегали мурашки.

Мы прошли мимо моей любимой картины. Работа называлась «Мона Мур». Не знаю, что было в голове у художника, которому пришла идея изобразить Шрама из мультфильма «Король Лев» в роли Моны Лизы, но это – бесспорно – гениальная игра слов. Если бы Васька не занималась музыкой, то ушла бы в искусство живописи. Хотя надо отдать должное: у Марты с рисованием было куда лучше. Иногда она даже рисовала нас во время пар: наши позы, выражения лиц, какие-нибудь отдельно взятые фрагменты. Получалось на удивление хорошо.

А вот чего я не могла понять и принять, так это следующее полотно. Оно располагалось рядом с лестницей и периодически освещалось неоновыми огнями. Люди, проходящие мимо, шугались от такого зрелища. На картине была изображена Ариэль из мультфильма «Русалочка», правда, распознать в этом шедевре сюрреализма Ариэль – задача сложная. Вместо привычного одного рыбьего хвоста у русалочки их было целых девять, и не простых, а с клыками на концах. Вместо тонкой талии – заплывшее жиром тело, три пары рук, тянущихся вперед, и рыжие волосы, превращающиеся в пожар, охватывали все полотно огнем. Из прекрасных голубых глаз художник решил сделать два черных омута, занимающих половину лица. По щекам русалочки стекала кровь, причем эта кровь была настоящей.

Рыбьей.

Жуткая картина. Одна из многих столь же жутких в этом ночном клубе.

На втором уровне мы заняли отдельную комнату, из которой можно было беспрепятственно наблюдать за танцполом. Оставив лишние вещи, мы с Василисой бросились обратно вниз. Музыка завлекала, просила оставить все проблемы за стенами клуба и просто отрываться до боли в ногах. Мы танцевали так, словно завтрашний день никогда не настанет. В танце я пыталась забыть о том, что должна быть идеальной, не позорить семью, забыть о страхах и просто жить. Голова кружилась, бит отдавался в ушах. Не знаю, сколько продлился наш танец, переходящий из одной песни в другую, может, час, а может, два. Но усталость накатила внезапной оглушающей волной.

Ваську из вида я давно потеряла. Наверное, подруга ускакала в комнату, чтобы вытащить Чешира из зоны комфорта. Марта никогда не понимала, почему людей так тянет шататься по подобным местам, ей невдомек, что лишь здесь можно выкупить последние остатки своей свободы.

Заняв высокий стул за барной стойкой, я заказала какой-то синий коктейль, первый попавшийся. Он оказался слишком приторным, поморщившись, решила пойти по классике. Сегодня меня не могла остановить даже совесть. Многие считали странным, что я предпочитала крепкий алкоголь легким коктейлям или вину, но я редко пьянела, поэтому могла себе позволить несколько бокалов виски или рома.

Залпом осушив бокал, сделала жест бармену. Мужчина с фигурно стриженной бородой и смеющимися голубыми глазами подмигнул и повторил заказ. Брутальный парень смотрелся забавно с ушками Микки Мауса на голове. Не сдержавшись, я рассмеялась, прилив веселья потонул в оглушающей музыке.

Так, проводя время за бокалом виски, я не заметила, как на соседний стул опустился парень. Среднего роста, худощавого телосложения, волосы топорщились в разные стороны. Он сделал заказ и повернулся ко мне.

– Привет! – громко сказал он, стараясь перекричать электронную музыку.

Я кивнула, мысленно ругаясь. Только дешевых подкатов мне сегодня не хватало. Как бы его аккуратно спровадить…?

– Ты здесь одна? – продолжал он.

– Нет, с воображаемым другом, – буркнула негромко. Под высоким градусом я часто говорила все, что мне приходило в голову. Поэтому и пила редко. Сболтнуть лишнего, а потом жалеть не хотелось.

Как назло, именно в этот самый момент диджей поставил другую песню, и мои слова потонули в секундной тишине.

Но парня язвительный комментарий не смутил. Он рассмеялся, одаривая меня очередным сальным взглядом.

– Ты смешная, – он подался вперед, опираясь рукой на барную стойку. Я чуть не упала со стула, так резко отодвинулась. Боже, если он только попробует меня тронуть, я за себя не ручаюсь. – Я Слава. А тебя как зовут?

– Обвиняемым меня будут звать, если ты сейчас же не исчезнешь! – рявкнула, возмущенная такой наглостью.

Алкоголь почти не влиял на мое сознание, но из-за него я перестала замечать детали, сосредоточившись на этом индивидууме человеческого рода, как говорила Васька. Поэтому и не заметила странное движение его руки в сторону моего бокала.

Парень вновь рассмеялся. Его глаза блестели, а двигался он то плавно, то резко. Я бы заподозрила неладное, если бы не злость и виски.

– Ты типа умная, да? – чуть ли не на ухо заорал он.

– А ты без типа тупой. Свали уже, не засоряй своим присутствием прекрасный клуб, – от души посоветовала я.

Доходило до него очень долго, подозреваю, низкий уровень интеллекта, а то и вовсе его отсутствие, повлияло на его мыслительные процессы. Слава нахмурился и с какого-то перепуга решил, что я с ним заигрываю. Да он не просто недалекий, по шкале тупости он верно приближался к отрицательной отметке.

– Люблю неприступных девочек. Вы самые горячие, – он попытался подмигнуть, получилось плохо, словно у него был нервный тик. – Давай потанцуем.

Клянусь, еще секунда – и на его белую рубашку совершенно случайно вылился бы вон тот зеленый коктейль, который этот придурок заказал. Однако так опрометчиво поступить я не могла даже в таком состоянии. Портить чужое имущество себе дороже. То ли дело нервы. Убивать нервные клетки, по одной за раз, мне нравилось гораздо больше.

– Потанцуй со своей кочерыжкой, кажется, она у тебя отдельно от тела, – совершенно не заботясь о последствиях, гневно произнесла я.

А до мальчика, наконец-то (слава Всевышнему!), дошло, что иметь с ним никаких дел я не собираюсь. Но вместо того чтобы закатить сцену, он улыбнулся и свалил в закат. Вернее, в сторону углового столика. Такие были разбросаны по всему клубу. Не отдельные зоны, но тоже считались вип-привилегией.

Обрадовавшись воцарившемуся спокойствию, я, не задумываясь, сделала глоток из бокала. На каком-то подсознательном уровне возникла мысль, что у виски изменился вкус. Стал более сладким и пряным. Я даже удивленно взглянула на бокал, но, не заметив никаких особых изменений, допила алкоголь маленькими глотками.

Посидев за барной стойкой еще пару минут, болтая ногами и слушая приятную рок-мелодию, я решила отыскать Ваську и Марту. А то что они без меня скучают?

И тут произошла неожиданность.

Я слезла со стула. Мир вокруг закружился, люди на танцполе слились в серую безликую массу, огни перестали быть яркими, а музыка играла приглушенно от невыносимого звона в ушах. Нахмурившись, я мотнула головой, но ничего не произошло. Что за ерунда? Это и есть опьянение? Со мной никогда такого не случалось, да и что может быть от нескольких бокалов? Возможно, человеку со слабым организмом и было бы плохо, но мне – нет.

Я перестала что-либо понимать, тело вдруг стало таким легким, а на губах сама по себе расползлась улыбка. Как же здесь все-таки красиво!

Мой взгляд упал на ту самую картину с русалочкой. И вовсе она не страшная, даже забавная. И хвостов у нее столько, чтобы плавать быстрее. Я рассмеялась от собственных мыслей. Смеялась долго, пыталась держаться ослабевшими пальцами за спинку стула и не могла остановиться. В уголках глаз выступили слезы, а живот и скулы начали болеть. Так весело мне еще никогда не было! И вообще, почему я все еще здесь? Я же хотела найти Ваську и Чешира. Нужно обязательно им показать эту смешную картину!

Далеко уйти не получилось. После нескольких шагов я столкнулась с каким-то парнем, он оттолкнул меня, и, не удержавшись на ногах, я упала на танцующую стройную брюнетку.

– Офигела? – заорала та, сверля меня взглядом, полным злобы. – И куда только администратор смотрит. Пускают пьянь…

Она толкнула меня в грудь, и я обязательно упала бы на кого-нибудь еще, но сзади подхватили сильные мужские руки, бережно прижимая к себе.

– Извините, – сказал низкий, смутно знакомый голос.

Голос принадлежал мужчине. Я задрала голову, пытаясь рассмотреть его. Кто же меня спас? Было безумно интересно, но из-за неоновой подсветки и отсутствия нормального освещения я увидела только острые черты лица и светлые волосы. Мужчина вытащил меня с танцпола и отвел в сторонку, придерживая за локоть. Идти было невероятно сложно, казалось, я пробежала целый марафон, а не прошла четыре шага.

– Ты в порядке? – заботливо спросил он, а я…

Была в неадекватном состоянии, потому что в трезвом уме никогда бы не полезла обниматься к незнакомому мужику!

– Мой герой! – воскликнула я и повисла у него на шее.

Герой офигел, потому что никаких ответных действий не принимал. От него пахло черной смородиной и горьким миндалем, приятный, ненавязчивый аромат. Похожий использовал отец, только вся его парфюмерия была слишком резкой, а еще изысканной и дорогой. Виктор Анатольевич пользовался самым лучшим, так было заведено.

Приподнявшись на цыпочки, я уткнулась носом в шею Героя, опаляя его жарким дыханием. На его шее билась жилка, и я с любопытством провела по ней пальчиком. Стоило мне коснуться незнакомца, как тот очнулся, положил мне руки на плечи, мягко отодвигая от себя.

– А утром ты хотела испепелить меня взглядом, – тихо рассмеялся он.

Я с недоумением подняла голову, секунда – и вспышка света осветила лицо моего спасителя. Знакомое лицо, которое не успело забыться за долгие десять часов. Это же он! Тот парень на лексусе!

Передо мной, и правда, стоял мажор с парковки. Не отпуская моих плеч, он со священным любопытством наблюдал за моей реакцией. Так это он спас меня? Как только посмел, гад!

Вырвавшись из хватки, я хотела высказать ему все, что о нем думаю, но в голове словно взорвалась ядерная бомба. Я начала заваливаться назад, и Андрей (не с первого раза, но я смогла вспомнить его имя) вновь успел предотвратить падение. Его рука лежала на лопатках, я чувствовала жар даже сквозь тонкую ткань свитера. К щекам прилила кровь, а мысли в голове запутались окончательно.

– Отпусти! – пискнула, пытаясь отодвинуться.

– Я бы с радостью, но без опоры ты начинаешь падать, – весело сказал он и, не думая убирать руку, – как неваляшка из стороны в сторону.

– Бесишь! – со всей искренностью сказала я. Он не просто бесил меня, нет. Этот парень злил, в особенности тем, что появлялся в ненужное время в ненужном месте. Или наоборот в нужном? Подумать об этом я решила завтра, а пока хотела высказать ему все свое недовольство. – Ты лжец!

В этом состоянии мое недовольство ограничилось двумя словами. Андрей вернул меня в вертикальное положение, но не отпустил, крепко держал за талию. Как и сегодня утром, он выглядел по-особенному красиво. Белая обтягивающая каждую мышцу футболка, серебряная цепочка на шее, черные джинсы и кожаный ремень. Просто, но элегантно и дорого. На нем все смотрелось хорошо, и это тоже, как ни странно, раздражало.

– Я же извинился. Это была шутка, – улыбнулся он уголками губ.

– Когда это притворное сочувствие стало шуткой? – растягивая слова, спросила я.

Андрей что-то ответил. Что именно, я не услышала, мое внимание и сосредоточенность ускользнули, взгляд медленно обвел клуб.

Все столики на первом этаже были заняты. Один, рядом с картиной в круглой раме, изображающей Капитана Крюка в стиле импрессионизм, занимала большая компания из десяти человек. Все разбились по парочкам. Несколько пар самозабвенно целовались, а остальные играли в карты. Они пили и веселились, мне тут же захотелось к ним присоединиться. И я бы сделала это. В таком странном состоянии я была способна на все, но краем глаза увидела еще один столик, за которым что-то бурно обсуждали парень и девушка.

В груди разгорелся огонь, глаза опасно сузились, а ноги сами понесли меня к уединенному столику. Выпутаться из рук Андрея удалось далеко не с первой попытки, но настойчивость, с которой я отбивалась от него, сделала свое дело. Впрочем, парень не собирался меня оставлять. Поплелся следом.

– Вот «запрещено цензурой», – с бешенством, смешанным со странным чувством восхищения, воскликнула я.

За вип-столом сидел Макс Ветров, мой одногруппник и одна из причин ненависти ко всему мужскому полу. Меня редко волновала чужая жизнь, каждый волен делать с собой все, что хочет – такой позиции я придерживалась. Но я ненавидела двуличие. А Максим был образцом лживой улыбающейся скотины. Этакий мальчик с пальчик, и швец, и жнец, и на дуде игрец. Со стороны казался самым галантным парнем на земле: и дверь придержит, и поддержит, если будешь у толчка выворачивать душу наизнанку. Но отвратительную натуру не скроешь за улыбкой. Никогда не понимала, как можно поднять руку на женщину. Да и в целом ударить кого-то, неважно, мужчину или женщину. Метод насилия я терпеть не могла, никогда к нему не прибегала, предпочитая сначала поговорить, а потом уже решать вопрос другим, более радикальным способом. Ветров же не гнушался ударить девушку, причем делал он это жестко и сильно.

А еще наш пай-мальчик любил игры. Наверное, он думал: «Как же будет весело окрутить и попользоваться очередной дурочкой. Ведь все женщины – глупые куклы, ха-ха-ха». Вот же тупой кусок тестостерона.

Образ Макса расплывался перед глазами, его футболка из черной превращалась то в темно-синюю, а то и вовсе в фиалковую. Блондинистые волосы почему-то показались мне розовыми, отчего я захихикала. Ну просто Кен и его Барби. Девушка рядом с ним была похожа на куклу. Но не такую, как Васька, – необычную, коллекционную, – а другую. Такие штамповали пачками, и все они были на одно лицо.

Пепельно-светлые волосы, перекинутые через плечо, доходили до уровня пояса, тонкие черты лица, глаза, подведенные черным карандашом, с хитринкой и долей таинственности. На ней была готическая черная блузка с рюшами, белый корсет, делающий и без того тонкую талию осиной, и короткая мини-юбка, открывающая вид на длинные стройные ноги в ботильонах на высоком каблуке. Со стороны Барби и Кен больше походили на брата и сестру, чем на горячо влюбленную парочку. Но я-то знала правду. Знала, как он жестоко играет с девушками.

За Барби стало обидно, и, не отдавая отчета в своих действиях, я, то и дело спотыкаясь, подошла к их столику.

Макс меня не заметил, а вот Барби оторвалась от разговора и уставилась на нас во все глаза, которые под яркими огнями приобрели фиолетовый оттенок.

– Ну привет, дорогой, – я плюхнулась на мягкий диванчик рядом с Ветровым, потрепав его по розовым волосам. К слову, розовыми они были недолго: когда парень повернулся ко мне с озадаченным лицом, они стали ярко-малиновыми. Я снова захихикала и, пытаясь заглушить смех, сказала, – Изменяешь мне?

– Что? – не понял Макс. А мне казалось, он умный мальчик. Ошибаться всегда грустно, но не в этот раз. Он вылупился на меня так, словно впервые видел. Не узнал? Ничего, я помогу ему вернуть память.

– Я всегда знала, что ты бессовестная скотина, малыш! – заявила я, чувствуя, как головокружение усиливается. Откинувшись назад, я закинула руку на мягкую спинку дивана. Мое развязное поведение никак не вязалось с образом холодной равнодушной Агаты Гюго. И я понимала, почему Ветров, находясь так близко ко мне, не мог понять, кто я и что здесь вообще происходит. – Какая она по счету? Десятая? Или количество твоих однодневок перешло грань второго десятка? Сколько еще ты будешь бессовестно шляться по клубам, играя с девочками, пока я сижу дома и присматриваю за нашим ребенком? – понесло меня. Фантазия разыгралась на всю катушку. По мере моей речи глаза спутницы все увеличивались и увеличивались, того гляди, из орбит скоро полезут. – А вы так не удивляйтесь, девушка.

Я резко подалась вперед, чтобы увидеть ее лицо, и осталась довольна результатом своей работы. Она находилась если не в шоке, то в крайней степени удивления. Ветров и вовсе потерял дар речи. Смотрел на меня и молча разевал рот, как рыба, выброшенная на берег необитаемого острова.

– Наш Максик не просто бабник, если бы ему нравились девочки, я бы еще пережила, но он и на другой стороне ищет удовольствия. Я права, котик?

Ветров очнулся внезапно. Он моргнул, а в следующий момент его лицо исказила безумная волна ярости.

– Ты что несешь, Гюго? – все же узнал он меня. – Совсем рехнулась?

– Я спасаю твою очередную жервт… – язык заплетался, с первого раза выговорить не получилось. Но я всегда была старательной, – жертву.

– Дура пьяная, – вздохнул Макс, решительно отодвигаясь.

Меня такой расклад дел не устраивал, поэтому назло ему я придвинулась ближе.

– Вы лучше поищите себе нормального парня. Как вас зовут? – спросила у девушки.

Она прыснула в кулак, посмотрела куда-то поверх моей головы и с улыбкой ответила:

– Марина.

– Так вот, Мариночка. Большая часть мужской части населения – те еще скоты с отвратительным воспитанием. Максик, к сожалению или к счастью, относится к этой преимущественной части, поэтому мой вам совет: поберегите нервы и бегите от него куда подальше, пока он не начал вас дубасить палкой в подворотне. Он может, – торжественно закончила я.

Рядом послышался смех.

Я повернулась, лицезрея Андрея. Парень согнулся пополам, его душил приступ веселья. Девушка тоже рассмеялась. Я не понимала почему, как лучше ведь хотела, а порывами доброты к незнакомцам я не отличалась.

– Гюго, вали отсюда и не позорься, – поморщился Ветров, а потом любезно мне пояснил, – Марина – подруга детства Андрея.

– А… – я запнулась, пребывая в шоке. Мысли запутались, и, пытаясь распутать этот клубок, я угодила в ловушку. – Вы знакомы? – указала пальцем на Героя.

Тот кивнул, а Максим, желая добить меня, ехидно добавил:

– С Ковалевским, как и Поляковым, мы заканчивали начальную школу. Какая же ты все-таки идиотка, – вздохнул он.

– Пошел ты! – разозлившись, выплюнула я и попыталась стукнуть Ветрова. Не успела. Андрей перехватил мои запястья, ограничивая свободу движений.

– Не буянь, – погрозил мне пальчиком Ковалевский. В ответ я укусила его за запястье. От неожиданности он подавился воздухом, но не отпустил, более того, заставил встать с дивана.

Я думала, он вновь скажет что-то язвительное, но вместо этого его лицо приблизилось к моему, и я испуганно замерла. Сердце забилось быстрее, хотя и так стучало в такт битам клубной музыки. Стало страшно. Что если он сейчас что-то сделает? Я не смогу дать ему отпор, несмотря на пьяную голову, шансы я оценивала трезво.

И вывод был таков: против него у меня не было даже малейшего шанса.

– Что же ты пила, девочка? – ласково спросил Андрей. – Точно не коктейли. Коньяк? Нет, наверное, виски, – он задумался, на мгновение отводя взгляд и позволяя еще раз рассмотреть его лицо. Безупречное, без изъянов. Таких не существует в природе, а даже если с такими рождаются, то только ангелы. Ковалевский Андрей был ангелом? Сильно сомневаюсь. Он был психом со странными шутками, такой же двуличный, как и его дружок Ветров. – Не отрицаю, что алкоголь влияет на всех по-разному, но чтобы настолько… Ты же не глупая девочка, Агата. Да? Не стала бы пить много, если бы знала, какой эффект потом тебя ждет. Здесь должно быть что-то еще…

Он не договорил, его прервал оглушительный крик. К столику подбежали три фигуры. Ветров выругался сквозь зубы, а Марина с застенчивой улыбкой наблюдала за развернувшимся кино с жанром, варьирующимся от комедии до мелодрамы.

– Что здесь, мать вашу, творится?! – заорала Васька. Кудряшки подруги растрепались, глаза вспыхнули огнем, она выглядела такой злой, что я испугалась и спряталась за спину Андрея. Когда Васенька не вела себя как клоун из передвижного цирка Шапито, то могла посоперничать со мной за звание «Самая злая собака универа».

Рядом с Васькой, сложив руки на груди, стояла Марта. Она не скрывала своего удивления, переводя взгляд с Максима на меня и обратно. Чешир была спокойнее Васьки, чего нельзя было сказать о парнишке, стоявшем рядом с ней. Высокий, но еще недостаточно, чтобы обойти Верстовскую, с золотисто-рыжими волосами, наивным и в то же время милым личиком. Худой не в меру. В простых джинсах и черной футболке с едва различимой надписью.

Этого мальчишку звали Александром, и он приходился нашей Марте двоюродным братиком. Я сгорала от любопытства: как Сашка, которому нет восемнадцати, очутился в этом клубе и чем это он тут занимался? Однако вопрос застрял у меня в горле. Васька, сжав кулаки, наступала на Андрея.

– Опять ты, паразит! Преследуешь мою подругу? – Василиса была многим ниже Андрея и даже, встав на цыпочки, выглядела забавно. Я высунулась из-за спины Андрея и коротко прокомментировала:

– Ага.

Помнится, еще пару часов назад мы находились в похожем положении. Только на моем месте была грустная Васька, а место Андрея занимал Руслан (так, кажется, звали музыканта). В тот момент атмосфера казалась напряженной, опасной, а воздух искрился от переполняющих его эмоций. В этот же раз мне было весело. Настроение менялось с бешеной скоростью.

– Вообще-то я не дал ей разбить лицо, когда она падала на пол, – насмешливо ответил парень.

В его словах была доля истины, и я снова не смогла смолчать.