*
– Матвей! – Костя потряс задремавшего товарища.
– Чё там? – зашептал мгновенно проснувшийся боец.
– Готовь ребят.
– Так ведь тихо же… – Матвей посмотрел в бинокль на особняк и, не найдя видимых причин, вопросительно посмотрел на Константина.
Светало. Слышен крик лесной птицы. Туман покрывалом стелился по земле.
Раздался гул издалека приближающегося транспортного средства. Двух – это определили по фарам автомобилей.
– Откуда ты все знаешь? – Матвей тенью скользнул в сторону автобуса с основной группой спецподразделения.
За машиной хозяина плотно двигался микроавтобус. Автомобили на территории. Хлопанье дверей. Короткие фразы вполголоса. Погрузка.
Константин услышал едва уловимый шум ребят за спиной. Он поднял руку, сигнализируя о начале штурма.
Шумовые и световые гранаты. Грохот автоматных и пистолетных выстрелов. Атака захлебнулась. Их словно ждали. Потерян фактор внезапности. Константин вынужден был вызывать подкрепление.
Но, пока группы стягивались в указанный квадрат, атакуемые вместе с грузом вырвались из-под точечного огня раздробленной группы Константина.
– Как он выглядит? – Зрачки Матвея закатились и, снова появившись, сфокусировались на нем. – Ну!
– Кто…? – Константин держал руку товарища, сжавшую ворот его куртки.
– Образ… – Утробный звук вырвался из горла Матвея, на губах показалась кровавая пена.
– Это силуэт и голос моего отца.
Матвей ослабил хватку, и его глаза, отразив на секунду понимание услышанного, остекленели.
Константин с импульсом боли в боку провалился в темноту.
*
Толчок к пробуждению. Осознание реальности. Боль с правой стороны. Медсестра. Врач. Короткий диалог о самочувствии. Лекарства. Уколы.
Посетитель. Белый халат поверх кителя. Широкая спина и мощная шея в рамке освещенного солнцем окна.
– Как ты? – Полковник развернул свое скуластое лицо.
– Терпимо…
– Что там все-таки произошло?
– Они ждали нас. Встретили огнем… Завязался бой… – Ватная сухость во рту мешала говорить. – Мы потеряли полгруппы.
– Две третьих! – Голос командира эхом проник в сознание Константина.
– Матвей?
– И он тоже. – Полковник снова повернулся к нему спиной. – Ты знаешь, чей он сын.
– Конечно. – Константин закрыл глаза.
– Как они могли вас ждать, если даже вспомогательные группы узнали о месте проведения операции только в воздухе? – Полковник, развернувшись, подошел ближе и сел в кресло. – Строжайшая секретность…
– Не знаю…. – Палата поплыла перед глазами Константина, раздались тревожные сигналы аппаратуры.
– В чем дело? Это вторая сорванная операция. Начато расследование.
Полковника оборвал голос вбегающей в палату медсестры.
Константин падал в темную бездну, цепляясь руками за пустоту.
*
Он пришел в себя с резким вдохом. Воздух словно ворвался в его легкие. Тусклый ночной свет ламп. Ощущение присутствия постороннего в палате.
Раздался щелчок настольной лампы на тумбочке возле свободной кровати.
– Ты!… – вырвалось из Константина.
– Да, – просто ответил незнакомец, блеснув черными глазами. – Не ждал?
– Нет.
– Я же сказал, я вернусь. – Он улыбнулся, вызывая в Константине головную боль и бессильную злость. – Я вернулся.
– Зачем?
– Ты знаешь зачем… – Встав и подойдя к кровати Константина, он протянул ему стакан с водой. – Нам никак друг без друга.
Поправив волосы, незнакомец разглядывал Константина, пока тот делал маленькие глотки.
– Мне ты не нужен! – Константин поставил стакан на тумбочку.
– Нужен, нужен… – Он растянулся на свободной кровати, скрестив ноги, и с улыбкой смотрел на Константина. – Ты уже сам это понимаешь, просто боишься признать.
Константин молчал.
– Ты думаешь, придет снова образ твоего папочки, и ты опять будешь на высоте. – Незнакомец, взглянув в окно, улыбнулся. – Ну вот… он же пришел во время операции, и что? Ты снова все провалил!
Константин стиснул зубы.
– А я ведь предупреждал тебя… – Незнакомец остановил болтание верхней из скрещённых ног. – Ты даже не заметил, что вместо твоего отца тебя вчера вел я… Поверь мне, он слаб!
Тяжесть тисками сдавила грудь Константина, и темнота мощными руками потащила его вниз сквозь матрац и пружины кровати. Глубоко вниз. К воспоминаниям.
*
Незнакомец появился внезапно. В день одной из операций по задержанию преступной группы. Контрабанда и сбыт наркотических веществ и оружия.
Центр города. Итальянская кухня, ресторан с хорошим именем. Масса клиентов. Звезды шоу-бизнеса и все такое.
Группа расположилась на позициях. Константин в штатском отрабатывает как посетитель ресторана.
Ожидание костяка преступной группировки. Информатор прислал сообщение о начале передвижения ожидаемых.
– Вас ждут у лестницы, ведущей в апартаменты. – Голос официанта проник в Константина вместе со звуком расставляемых приборов.
– Кто?
– Молодой человек, назвался вашим знакомым… – Официант направился к кухне.
Легкий кивок головы напарника и понимание в глазах за рамой роговых очков.
Высокий блондин. Лет двадцать пять-тридцать. Замечает Константина в отражении зеркала. Во рту ветка мелисы.
– Ты кто?
– Друг.
– Какой нахрен друг!? – Константин двинулся на незнакомца.
– Тихо, тихо… – Он выставил открытую ладонь вперед. – А то не услышишь голос образа, ведущего тебя!
Эта фраза остановила Константина быстрее, чем жест руки незнакомца. Поток вопросов проносится в мыслях за доли секунд. Ни одного ответа. Эмоциональный хаос. Речевой аппарат, независимо от происходящего в голове, выдает свое.
– Откуда ты…?
– Знаю. – Незнакомец только теперь отпустил руку, глядя на работницу ресторана, проходящую мимо.
– Допустим. – Константин медленно приходит в себя. – Что ты хочешь?
– Всего лишь «огнестрел» при задержании с фатальным исходом для жертвы (я даже согласен на такую формулировку) – от тебя… – Он сделал паузу, видя отражающуюся в глазах обработку информации Константином. – И благополучное возвращение образа твоего папашки, и продолжение твоего славного жизненного пути – от меня.
Константин в жизни сталкивался со многими вещами, и мало что его выводило из себя. Но сейчас он впал в ступор. Это в момент начала операции.
– … Не переживай! О ком я говорю, в прошлом не лучше тех, кого вы ждете здесь сегодня. – Блеснув черными глазами, он сплюнул зелень мелиссы в рядом стоящую урну. – Он давно заслужил смерть, просто красиво скрывается за меценатством и благотворительными фондами, а внутри…
– Пошел вон! – Константин не выдержал, надвигаясь на молодого наглеца.
– Костя. – Голос напарника за спиной останавливает его. -Все в порядке?
– Да. – Константин, не оборачиваясь, смотрит в черные глаза оппонента.
– Тогда идем… Горячее на подходе!
Константин обмяк и снова напрягся, осознав услышанное.
– Иди… те. – Незнакомец улыбнулся. – Поверь, я вернусь, и ты даже будешь мне рад.
Константин не услышал голоса отца, ведущего в правильном направлении, не увидел его образа. В итоге операция сорвалась: криминальная группа выскользнула из здания во время начатой перестрелки. Потери – несколько раненых в рядах спецгруппы, легкие ранения и шок гражданских. Труп – годами наработанный информатор.
*
И вот Он появился снова. Нагло и бесцеремонно войдя в белом халате с врачом и остальным медперсоналом, делающим обход. В утренней суматохе никто не заметил присутствия в палате лишнего «коллеги».
– Я сам… – Он мягким касанием руки отпустил медсестру, возившуюся возле тумбочки Константина с лекарствами.
– Тебе уже лучше… – Он улыбнулся, видя, как провожает взглядом пациент покидающую палату сестру.
– Да.
– Да – «ты согласен»? – Незнакомец забрал стакан из рук Константина.
– Да – это «мне уже лучше»!
– Значит, ты в состоянии принимать разумные решения.
– Почему я должен тебе верить?
– А почему нет? – Молодой человек сел на подоконник, солнечный свет выделил его фигуру, образуя подобие нимба над головой. – Я тебя ни разу не обманул. Вспомни.
– Кто он?
– Это уже деловой разговор…
Константин, услышав имя, задумался, погружаясь в воспоминания. Человек-легенда. Легенда в криминальном мире. Этот индивидуум прошел сквозь огонь и воду криминальных разборок. Не раз объявлялся в розыск. Под десяток его задержаний. Ни одного реального срока.
Бессилие старших коллег Константина, знающих всю подноготную преступного элемента. Постоянное и полное отсутствие доказательной базы, разбиваемой фальсификациями фактов и четкими действиями адвокатуры.
Теперь это успешный бизнесмен, помогающий городу. На улицах которого в годовщины трагедий прошлого еще появляются цветы на местах кровавых разборок.
И наконец… Единственный выживший из штурмуемой квартиры его родной, окунувшейся в хаос пятиэтажки, где сгорели родители Константина и едва выжил он сам!
– Почему он? – Константин смотрел в едва видимые из-за потока солнечных лучей глаза незнакомца.
– Это неважно…
– На перст справедливости ты не похож… Почему?
– Скажем так: неоплаченный чек за прошлое. – Он усмехнулся, массируя с хрустом шею. – Для тебя это выгодная сделка, возвращение того, что ты потерял, и окончательное восстановление… той же справедливости.
– Не таким путем! – Константин поморщился появившемуся вкусу лекарства во рту.
– А как тебе его путь? – Незнакомец слез с подоконника, а за спиной пропало солнце, погружая палату в полумрак. – Да тебе в ноги поклонятся многие…
*
Константин в рваной одежде с пакетом бутылок у ног. Скамейка возле гравийной дорожки парка. Солнце. Теплый весенний ветер сопровождается пением птиц. Одна из них выделяется в общем хоре звонкостью голоса.
Проходящий мимо модно одетый человек морщится смешанным запахам испарений алкоголя и мочи. Удалившись метров на десять от «бомжа», он останавливается, щелкает зажигалкой и, повернувшись, смотрит в глаза человека, несущего смерть.
Три глухих хлопка временно прерывают пение птиц. Возникшая пауза повышает тональность голосов в последующем исполнении. Жизнь продолжается.
***
Отставной генерал на рыбалке. Раннее утро. Туман, стелящийся по водной глади озера. Утренняя тишина. Ее нарушают легкий порыв ветра, качающий камыши, редкий крик птицы и хрип в легких седовласого рыбака. Очередной заброс удочки. Первые лучи восхода солнца.
Павел Матвеевич – в прошлом отличный оперативный работник, на счету которого сотня успешных задержаний. Руководство отделом. Успешный карьерный рост. Звания. Заслуги, награды.
Жесткость и прямолинейность Павла не мешала ему с пониманием относиться к юмору коллег. «ПМ», «Макаров» – как сравнение с пистолетом – даже внутренне стимулировало его и придавало сил в сложных, тупиковых ситуациях.
Это все в прошлом. Теперь инвестиционный фонд. Устойчивое положение на рынке, не менее устойчивый доход. Вполне позволяющий содержать немногочисленную семью, несколько домов с прислугой и небольшой гараж коллекционных иномарок.
Поплавок резко тонет под водой, натягивая леску. Доли секунд. Генерал подсекает. Удочка с напряжением вибрирует в еще сильных мужских руках. Срыв. Вздох разочарования. Не от срыва рыбы. От срыва в прошлом. Срыва его как индивидуума с его четких жизненных позиций и попадания в зависимость чего-то эфемерного, необъяснимого, но сильного и подчиняющего его в прошлом железную волю.
Шорох за спиной. Ускоряющийся ритм сердца. Поворот головы – никого. Возможно, ондатра. Еще один глубокий вздох.
Секрет успеха. У каждого он свой. К Павлу Матвеевичу он пришел странным и каким-то извращенным способом.
Молодость, амбиции, жесткость с течением долгого времени сделали из него начальника отдела по борьбе с организованной преступностью. Но вскоре наступил кризис. Среднего возраста, а с ним и осознание никчёмности в современном, быстро развивающемся обществе. Несколько коррупционных провальных дел отправляют бывшего оперативника в депрессию. Но, как ни странно, не в отставку.
Помогает вторая N- я компания. Командировка в горячие точки вытащила провального начальника отдела из глубокой депрессии. Но триумфальному возвращению предшествовал апокалиптический хаос в доме, где проживал Павел с женой и сыном.
*
Катя. Она шла с ним по жизни сквозь тягости и невзгоды. Она отказалась от помощи родителей, служащих в директорате комбината, на тот момент занимающего одну из лидирующих позиций в промышленности огромной страны. Она скиталась по общагам и съемным однушкам с сыном на руках, вечно не доедая и досыпая на лекциях. Она как-то по-неземному любила Павла и готова была отдать за него всё. И даже заявила однажды – свою жизнь…
Он нашел ее в кошмарном состоянии. Катя тронулась рассудком.
«Постшоковое психическое расстройство… Длительный курс восстановления… Пациентке необходимо профессиональное лечение, уход и постоянный контроль ее состояния… Она побудет некоторое время у нас!»
Это Павел услышал от неприятного вида доктора в неприятном кабинете одной из городских клиник. Вердикт врача окунул самого Павла в шоковое состояние, граничащее с предыдущей его депрессией. Спас его, как ни странно, сын.
На мальчика хаос практически не повлиял. Он держался молодцом: учился, получал отличные оценки в школе, гонял в хоккей и уже гулял с девочками. Павел обнаружил какой-то оттенок отрешенности, не свойственный подростку, но он связал это с отсутствием матери.
Возвращение Катерины было долгожданным, но не оправдало ожиданий Павла. Три месяца эмоциональных «качелей» подготовили его ко всему, но не к такому.
Вместо жизнерадостной и активной Катеньки Павел увидел замкнутую, иногда бубнящую что-то под нос, совсем чужую женщину. Но, тем не менее, это была она. Ее приятные черты и красивые карие глаза никуда не исчезли.
Вечер. Ужин. Напряженная атмосфера. Движения Кати угловатые и нелепые. Звон падающих приборов. Испуг в глазах.
Павел зажигает свечи. Мимика лица жены искажается, и он понимает, что испуг связан с трагедией, произошедшей три месяца назад. Свечи погашены.
Диалог не клеится. Но ужин продолжается. Присутствие Павла и домашняя обстановка раскрепощают Катю. Промелькнула улыбка на ее лице в ответ на приятные для обоих воспоминания их первых встреч.
Уже звучит романтическая музыка. В полумраке гостиной медленно кружится в идиллии семейная пара. Шепот наперегонки. Признания. Поцелуи.
Все обрывает сын, внезапно вернувшийся, появившись на пороге. Реакция близких поражает Павла: Катю трясет в истерике, она прячется в объятиях мужа. В глазах сына разочарование. Подросток разворачивается и уходит.
*
Павел срывается – алкоголь. Он прячется от действительности. Как результат – подрыв авторитета, косые взгляды коллег. Потенциальное понижение по службе. Последнее предупреждение.
Он так и не смог добиться объяснений от сына. Подросток живет у деда, изредка встречается с отцом. Катино состояние стабильное, не всегда адекватное – несколько невменяемое, но не угрожающее обществу и вообще кому-либо.
Именно Катя избавляет Павла от алкогольного самоистязания и ставит его на «правильный» жизненный путь.
Начало было положено в один из летних вечеров, когда Павел, изрядно потрепанный зависимостью и зашкаливанием нераскрываемости преступлений в отделе, крался к бару, где стоял недорогой, но все еще коньяк.
Он дрогнул, и налитая рюмка выпала из рук, когда услышал Катин голос за спиной:
– Тебе надо заканчивать с этим делом!
– Я знаю… – Павел опустил голову, не поворачиваясь, разглядывая лужу на полу, видимо, отыскивая в ней подсказки для подходящих слов. – Обещаю! Это последняя бутылка, и с завтрашнего дня…
– Ты не понял! – В повышении голоса Кати проявилась власть, которой он не слышал никогда ранее, и это заставило его дрожать. – Я о деле… О вымогательстве с сети заправок и двойном убийстве, связанном с этим рэкетирским давлением…
– Откуда ты… – Павел, дрожа, повернулся.
– Знаю! – В глазах Кати смысл и полное понимание происходящего и не только в данный момент, на ее кухне. – Жирная точка в этом деле не только закроет его, но и вернет тебе прежние уважение коллег и перспективу продвижения по карьерной лестнице.
– Но каким образом? – Нижняя губа Павла предательски тряслась, и это, видимо, раздражало «перевоплотившуюся» жену.
– Надо ликвидировать главу компании «Бензоль». – Она посмотрела в окно с таким выражением лица, словно тот, о ком она говорила, стоял за окном седьмого этажа. – Человека, явно причастного к преступлению и кем-то из твоих подчиненных осознанно выведенного на второстепенные роли в деле.
– Ликвидировать? Но…
– Уничтожить, казнить… – В глазах повернувшейся к нему Кати появилась одержимость. – Но только это вернет тебе тобою бездарно утраченное.
Она ушла. Раздался повышенный звук динамиков телевизора.
Павел посмотрел на бутылку коньяка, сглотнул слюну и сжал кулаки. Тряска рук прекратилась только через минуту. Он отправился за тряпкой вытирать разлитый алкоголь, затем с ним растирать по полу терзающие его обоснованные сомнения.
*
Опыт военной службы в горячих точках помог Павлу в устранении главы концерна «Бензоль». Стрелял лично, легко ранив телохранителя последнего, выводя из строя. Ликвидировал главу Павел тоже легко, усилий затратив меньше, чем затрачивала жертва на подписания контрактов своей компании.
Нет, он не стрелял, тупо «заряженный» словами и одержимостью собственной жены. Он проанализировал ее слова, ход следствия и отношение коллег к этому неординарному делу. Ранее проделать подобную работу мешали алкоголь и безразличие к происходящему.
Интерес одного из подчиненных налицо. Павел до дрожи в конечностях не терпел оборотней в погонах и поэтому с остервенением принялся копаться в деле, забыв про зависимость.
Коллега очень быстро признался в собственной «ошибке» и так же быстро уволился из органов. Дальнейшая кропотливая работа и анализ материалов привел Павла к решению. И оно полностью совпало с тем действием, о котором говорила Катя.
Павел решил после ликвидации выяснить у жены ее отношение к происходящему.
Конечно, убийство главы нефтяной компании имело общественный резонанс. Волнения в массах. Освещение в СМИ. «Истерика» в органах внутренних дел.
Но именно убийство и привело к вскрытию некоторых фактов деятельности главы концерна и его директората. В деле появились свидетели, ранее запуганные. И, соответственно, работа компании предстала несколько в ином свете.
Монополия. Захват рынка противоправными действиями. Целый ряд преступлений против личности. Убийства.
Все лавры раскрытия достаются отделу, занимающемуся этим делом и которым руководит Павел. Глянцевый триумф. Поздравление коллег. Похвалы начальства, едва не уволившего опускающегося на глазах Павла.
Вечерний ужин. Катя в нарядном платье. Запах обожаемого ею жасмина. Бокалы с вином. Атмосфера праздника. Отказ от вина воспринимается Катей снисходительно.
Павла беспокоит лишь один вопрос. Он ищет тот промежуток времени в праздновании его «победы», когда можно задать его.
Катя, взглянув в окно и улыбнувшись вопросу, глотнула вина, шокируя ответом:
– О чем ты, милый? Ты же помнишь, по нашему обоюдному согласию я никогда не спрашиваю тебя о работе?
*
День за днем Павел втягивался в рабочие будни. Кривая раскрытия преступлений поползла вверх. Эмоциональное состояние Павла стабилизировалось.
Угнетала только невозможность соединить воедино некогда сплоченный семейный коллектив. Он скучал по тем семейным праздникам: походам, пикникам на природе и поездкам в другие города на экскурсии.
И Катя, и сын слышать не хотели о встрече. Один угрюмо замыкался в себе, не объясняя причин. Вторая начинала заметно нервничать, постукивать левой ногой по предметам мебели и бубнить (в ее стиле) какие-то слова, похожие на шаманские заклинания.
Павел отпускал ситуацию, но не отказывался от своей цели полностью, циклически возвращаясь к попыткам воссоединения семьи, с каждым разом подходя к этому издалека, еще мягче, тактичнее. Но как бы ни была больна Катя и как бы ни был еще молод сын, они оба «читали» эти попытки и пресекали их на корню.
Он уже почти забыл то состояние психологического ступора, в котором он находился на пороге вывода Катей на главу компании «Бензоль». Павел не замечал сопутствующих отклонений и в ее состоянии. Он свыкся с ее «тараканами в голове», тем более, они были предсказуемы и практически безвредны.
Профессиональная деятельность приносила плоды. Появлялись новые знакомства и не только в органах, завязывались перспективные связи среди представителей власти, и проглядывались потенциальные пути развития деятельности после завершения карьеры в силовых структурах.
Все вернулось во время расследования очередного «висяка». Убийство заместителя мэра. Явно заказное, с проглядывающимися интересами в некоторых кругах представителей бизнес-элиты и отдельных криминальных структур.
Следствие зашло в тупик. Начальство давило сверху. Общественность продавливала со всех сторон. «Налицо некомпетентность следственной группы. И вероятные отстранения от должностей определенных руководителей органов Внутренних дел на разных высотах…»
Павел запаниковал и поглядывал то на покрывшуюся пылью бутылку коньяка, то каждый вечер на Катерину, ожидая спасительного «дежавю». Но она молчала, сконцентрировавшись на бытовых проблемах.
Тогда и наступил предел. Тянущаяся к бутылке рука Павла, толкаемая внутренним криком о помощи, замерла от голоса жены:
– Это отравляет общество.
Павел вздрогнул, но налил.
– В данный момент мне все равно, тем более в малых дозах…
– Речь не об этом! – Интонация Катиного голоса заставила шевелиться волосы на его голове. –Фармацевтическая компания выкидывает на рынок тонны отравляющих веществ в красивых, подкрепленных маркетинговыми лозунгами упаковках.
– И…? – Дрожащая рука Павла висела в воздухе с до краев наполненной рюмкой, коньяк стекал по его коже.
Подойдя к нему, Катя взяла рюмку из его рук и вылила содержимое в раковину.
– Это не лекарство, а яд. – Она заглянула в его глаза и, как ему показалось, очень глубоко внутрь его, туда, докуда даже сам Павел в своих мыслях никогда не добирался. – Может, мне это кровью написать на стене!? Чтобы понятнее было…
Она уходит. Комок в горле Павла проваливается. Через минуту он слышит шум, создаваемый загрузкой белья в стиральную машину. Он вытирает поверхность стола от коньяка, при этом затирая дыры в сознании от Катиного проникновения в его святая святых.
*
Уже утро. Кабинет. Гора мятых стаканчиков из-под кофе. Боль в глазах от монитора. Несвежесть рубашки неприятно сочетаются с испарениями тела.
Он нашел его. Человек, руководящий заводами и сетью дистрибьюторов по продаже выпускаемого ими лекарств. Псевдолекарства моментального действия, содержащие запрещенные синтетические вещества. Дешевые препараты с массой побочных эффектов, выявляющихся у пациентов через определенное время. Фальсификация результатов тестирования. Реализация на рынке дешевого заменителя происходила именно при помощи застреленного недавно помощника мэра.
Катя, не назвав имен, дав подсказку, заставила сама поработать Павла над искомым. Он справился. Он улыбался, сидя возле окна кабинета. Жужжал залетевший в окно шмель. Благоухал неизвестный цветок в горшке на подоконнике. Солнечные лучи грели и убаюкивали.
Несомненно, такой прорыв в фармацевтике и гибель заместителя мэра открывали дорогу к ступеням власти человеку, спланировавшему и сотворившему все это. Об этом говорили журналисты и шептали чиновники в коридорах и кабинетах представителей той же власти.
«Такие вещи не должны происходить. Они оскверняют общество, обесценивая его элиту до дешевой коррумпированной шелухи». И Павел подходил к ликвидации заказчика убийства помощника мэра уже с позиции ну если не посланника бога, то как вершителя правосудия. Это как минимум.
И то, что убийство директора фармацевтической компании далось легко, лишний раз убеждало его в том, что именно он один из избранных.
– Победителей не судят, – сказал Павел, садясь за стол, красиво оформленный к ужину Катериной.
– Мне нравится, как ты говоришь, милый. – Катя с отрешенным видом подняла бокал вина, дольше, чем нужно, задержав взгляд, глядя на свет сквозь красную субстанцию.
– Но это не я сказал! – Он ощутил неприятный холод внутри от интонации голоса жены.
– Не каждый, кто сказал, это сделал… – Катя пьет вино мелкими глотками.
Павел подумал, что она так же медленно пила бы чью-то кровь. Он встретил взгляд ее глаз и понял, что она добралась до его мыслей.
Их действительно не судят. Никто не стал искать убийцу организатора заказного убийства и производителя контрафактного лекарства.
Почет и лавры отделу Павла. Укрепление его вновь расшатанного положения. Спокойствие в доме.
Даже закрытие глаз на выбор сына – пойти по стопам отца и деда. Павел всегда хотел, чтобы сын стал кем угодно, только не служащим закона. Его предательски успокаивало только то, что училище далеко от дома. Это не будет травмировать Катю, а с ним и его самого.
*
Это становилось каким-то своеобразным жертвоприношением успеху. Только жертвы не были невинны и безгрешны.
Павел уже оставил службу, с почетом уйдя на пенсию. Карьера в области инвестиций. Но по все тем же кровавым ступеням поднимался бывший генерал. Все так же намек от полувменяемой жены, глубокий анализ, вынесенный им единогласно приговор и приведение его в исполнение. Налицо скачок по карьерной лестнице.
Отучившийся сын работает в органах, позиционируя себя жестким, волевым и перспективным оперативником, умеющим работать «в поле». Гордость для отца и снисходительная улыбка неспособной дать трезвую оценку матери. Мать и сын по-прежнему не готовы к встрече, но спокойно выслушивают новости друг о друге. Павел видит в этом положительную динамику.
Все рушится с появлением в жизни Павла незнакомца. Он пришел в кабинет руководителя фонда с полумиллионным проектом. Молодой человек с явной внутренней силой и исключительно доминирующей манерой ведения диалога.
– … Но я здесь не поэтому. – Блеснув черными глазами, молодой человек закрыл папку с презентацией. – У меня несколько иное предложение.
– В смысле? – Павел поднял брови, разглядывая лицо незнакомца, пытаясь понять цель визита. –Объясните!
– Мне нужна жизнь!
– Молодой человек… – Павел, улыбнувшись, откинулся на спинку кресла. – И, как я понимаю, вполне цветущая и успешная?
Улыбнулся и сидящий напротив Павла.
– Мне нужна чужая жизнь.
– У меня не клиника искусственного оплодотворения. – Павлу почему-то стало душно – Инвестиционный фонд.
Незнакомец посмотрел в окно, улыбнувшись пробивающимся лучам солнца.
– Может, поможет информация о вас самом, – теперь он улыбнулся Павлу, глядя в глаза, – которой я могу поделиться?… С вами же, для начала.
– Информация обо мне? – Несмотря на тревогу, появившуюся в груди, Павел попытался улыбнуться. – Что ж, это интересно…
– Даже очень. – Молодой человек удобно расположился в кресле, обхватив руками колено ноги, заброшенной на другую. – Вряд ли кто-то из специалистов психологии и психиатрии поверил, что слова человека, тронутого рассудком, помогут кому-то построить карьеру… Тем более такую.
Павел приподнялся с кресла, расширяя глаза.
– Да, да… Я об участии в вашем карьерном росте вашей жены Катерины.
Незнакомец в деталях рассказал о связи устранений Павлом бывших криминальных элементов и его продвижении по службе, а затем и в бизнесе. Он буквально втаптывал Павла в пол кабинета, «разрывая» его разум на части.
– Вон! – Гнев Павла взял верх над его деморализованным состоянием. – Убирайся вон!
Молодой человек улыбнулся появлению секретаря и охране в дверях.
– Я вернусь… – Незнакомец в дверях поймал папку с презентацией и указательным пальцем, тыкающим в Павла, подкрепил свои слова. – И ты будешь меня просить вернуться к условиям сделки.
– Во-о-он! – Павел, тяжело дыша, погрузился в кресло.
*
Встреча с незнакомцем вернула Павла в депрессивное состояние. Сама мысль – быть разоблачённым в преступной деятельности – вгоняла его в ужас. Теперь его рука тянулась не к бутылке коньяка, а к предсмертной записке и пистолету.
Спасла положение, как всегда, Катя. Она подкралась к мужу сзади, когда он, перечеркивая фразы, писал признание во всех убийствах. Рядом лежал пистолет.
– Это не выход, милый… – раздалось над ухом Павла, заставляя его вздрогнуть.
– Ты так считаешь? – Павел сжался весь, боясь повернуться к Кате.
– Это, скорее, вход, причем преждевременный, – она массировала его плечи, – туда, куда билет тебе и так уже заказан. – Ее слова вызвали дрожь в теле Павла. – Надо бороться.
– Как? – Павел истерично взвизгнул.
– Я знаю, кто этот человек и кто его прислал.
В глазах повернувшегося Павла вместе со страхом застыл и вопрос.
– Венчурный фонд из соседнего N- ска. – Она поцеловала его в открытые губы. – Его основной акционер присутствовал на последнем благотворительном аукционе, помнишь, такой хамоватый, с высокой «моделью на выезд»?
– И…? – Павел почувствовал облегчение вместе с врывающимся в окно порывом ветра.
– Ты дальше сам все знаешь. – Катя, глядя в его глаза, в несколько приемов дернула вверх головой, подбадривая его.
Павел сжал лежащий возле него пистолет. А за спиной уже раздалось тягучее пение его жены.
День спустя был «обезглавлен» венчурный фонд соседнего города. Павел вздохнул спокойно. Что странно, Катя после этого заговорила о сыне, о его скромности в детстве, о своей материнской привязанности…
Положительный настрой сбил вновь появившийся злосчастный незнакомец. Он сидел на скамейке возле здания офиса и болтал ногой, улыбаясь вороне, пытающейся стащить что-то из его кожаного портфеля. Молодой человек помахал рукой выходящему из машины Павлу, вгоняя последнего в шоковое потрясение.
Руководитель фонда буквально вбежал в офис, забыв про возраст и одышку. Он заперся в кабинете, отменив все визиты. Но один он не смог отменить.
Следователь прокуратуры.
– При всем уважении к коллегам, – неприятного вида человек лет тридцати развел руки в стороны, – и тем более их заслугам…
Вопросы прокурорского следователя довели Павла Матвеевича до боли в сердце и вызова врача в офис. Вопросы касались не только венчурного фонда, но и предыдущих устранений, необходимых для продвижения Павла по карьерной лестнице.
– Отдохните, Павел Матвеевич. – Выгоняемый за дверь врачом следователь пытался «достучаться» до помутневшего сознания Павла. – И настоятельно рекомендую: не покидайте пределы области!
*
Поплавок дернулся, натягивая леску. Павел запоздало подсек, и небольшая щука, едва показавшись из воды, сорвавшись, ушла под воду. Суета раскачала лодку. Раздался шелест прибрежных камышей. Балансируя телом, выровняв лодку, он снова закинул удочку.
«Может, это Катя? Только она знала о всех моих «продвижениях по карьерной лестнице». Столько лет притворяться, но зачем? Чтобы поставить на мне большой жирный крест? Абсурд…»