Полная версия:
Вашкевич Денис Бессонница Вселенной
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Вэнс достаёт блокнот. Moleskine. Открывает.
«L.J. 03.02.1987. 04:12. СИСТЕМНАЯ ОШИБКА».
Лора Джонсон. Асфиксия при родах. Остановка сердца – 4 минуты 12 секунд.
Врачи реанимировали.
Она не должна быть здесь.
Вэнс достает флакон. Эфир. Платок белый. Смачивает заранее.
Наклоняется к девочке. Улыбается – тёплая, отцовская улыбка, репетированная три года.
– Тебе холодно, малышка?
Лора кивает. Доверчиво.
– Хочешь погреться? Я отвезу к маме. Она у машины.
Вэнс достаёт платок.
– Тише, – шепчет, накрывая её лицо. – Всё будет хорошо.
Четыре секунды. Она обмякает.
Вэнс подхватывает. Лёгкая. 24 килограмма.
Фейерверки взрываются за минуту до полуночи. Толпа кричит. Никто не замечает.
Вэнс открыл глаза.
Ванная. Зеркало. Пульс – 90.
Сбой.
Воздух изменился. Запах тины, стоячей воды. Река Блэквуд в августе, когда дно обнажается.
Звук.
Шлёп.
Пауза.
Шлёп.
Влажные босые ноги по паркету.
Вэнс замер. Он один. Двери заперты на три замка Medeco. Сигнализация включена.
Шлёп.
Ближе. Из гостиной.
Вэнс не включил свет. Семь шагов до поворота. Три до дверного проёма.
Он вошёл в гостиную. Включил свет.
Пусто.
Белый диван. Стеклянный стол. Ковёр кремовый, пылесосится раз в три дня.
На полу – следы.
Мокрые. Грязные. Маленькие. Детская нога.
От входной двери к центру комнаты. К нему.
Вэнс присел. Присмотрелся.
След холодный. Вокруг каждого отпечатка – изморозь на паркете. Минус пять градусов.
Он коснулся края указательным пальцем. Ледяной. Пах озоном и гнилой водой.
Следы обрывались у его ног.
Там лежал предмет. Белый. Мокрый.
Помпон от вязаной шапки.
С него стекала бурая вода, образуя лужу.
Вэнс взял помпон двумя пальцами. Ледяной. Склизкий.
Пах рекой Блэквуд. Той, куда он бросил тело тридцать лет назад.
– Невозможно, – прошептал он. – Я удалил тебя. Стёр файл.
Телефон зазвонил. Резко, как сверло по кости.
Рабочий. Красная линия.
Вэнс взял трубку.
– Вэнс.
Голос дежурного дрожал:
– Капитан, звонок в 911. Женщина. Новые улики по делу 1994-го. Дело Лоры Джонсон.
Желудок превратился в лёд.
– Имя?
– Дженис Джонсон. Сестра жертвы. Она говорит про ботинки. Коричневые, в трещинах. И про запах. Озон.
Вэнс посмотрел на помпон на полу. Грязь вокруг него пузырилась. Серые пузыри, как кипящая вода.
– Понял. Я сам займусь. Кто ведёт?
– Детектив Харрис, сэр. Отдел нераскрытых.
– Харрис. – Пауза. – Передайте: я буду в участке через час. Хочу лично ознакомиться с показаниями.
– Слушаюсь, капитан.
Вэнс положил трубку.
Помпон лежал на полу. Шерсть темнела. Таяла. Превращалась в серую слизь.
За минуту он полностью растворился. Пол стал чист, как будто его никогда не было.
Но запах остался.
Озон. И детский шампунь Johnson’s Baby. $3.99.
Вэнс прошёл в спальню. Достал костюм – тёмно-синий, Ermenegildo Zegna. Надел рубашку белую, накрахмаленную. Завязал галстук – виндзорский узел, симметричный до миллиметра.
Посмотрел в зеркало.
Капитан полиции Стивен Вэнс. Герой города. Легенда. Тридцать семь лет службы. 147 посаженных преступников.
23 стертых ошибки Вселенной.
Он взял ключи. Выключил свет. Вышел.
На паркете в гостиной ничего не осталось.
Но в воздухе висел запах.
Озон. И детский шампунь.
$3.99.
ГЛАВА 3: БИОСЕНСОР
02:25.
Фары разрезали мрак, выхватывая Дженис из мороси.
Черный седан затормозил у тротуара. Двигатель работал ровно – сердце большого зверя. Стекло поползло вниз.
Сэм Харрис выглядел хуже, чем по телефону.
Лицо серое. Мешки под глазами цвета старых синяков. Щетина трёхдневная. Он был похож на человека, который не спал три года.
– Садитесь, – не открывая дверь, кивнул на заднее сиденье. – Быстро.
Дженис дернула ручку. Салон встретил теплом и запахом старого кофе.
– Не делайте резких движений, – Сэм смотрел в зеркало заднего вида. – И не кричите.
Дженис повернула голову.
Рядом сидел Зверь.
Немецкая овчарка. Огромная. Тёмная шерсть сливалась с полумраком. Желтые глаза смотрели на Дженис в упор. Не мигая.
– Это Джек, – Сэм вырулил на дорогу. – Он решает, сожрать вас или нет.
Джек сделал вдох. Шумный, влажный. Морда потянулась к Дженис.
– Не дёргайтесь, – приказал Сэм. – Дайте ему считать информацию.
Мокрый нос ткнулся в колено. Джек обнюхивал методично. Ботинки. Руки. Живот. Задержался у шеи. Там, где запах озона был сильнее всего.
Пёс застыл.
Уши прижались к черепу. Шерсть на холке встала дыбом. Он издал звук – тонкий высокий скулёж. Звук, который собака издаёт перед землетрясением.
Джек отшатнулся. Забился в дальний угол, но глаз не сводил. В его взгляде не было агрессии. Только животный ужас.
Сэм резко ударил по тормозам. Обернулся. Смотрел не на Дженис – на собаку.
– Чёрт…
– Что я сделала?
– Ничего. – Сэм медленно перевёл взгляд на неё. Теперь в его глазах был страх. – Он никогда так не делал. Даже на трупах.
– Что он чует?
– Не «что». Откуда.
Сэм включил передачу. Машина рванула.
– Джек – биосенсор. Восемь лет службы. Шестнадцать дел закрыл благодаря ему. – Пауза. – Сейчас он почуял на вас пустоту. Стерильность. Вы пахнете, как из морозильной камеры в морге.
Дженис тронула шею. Кожа липкая от холодного пота.
– Озон. Тот человек тридцать лет назад пах озоном.
Сэм резко повернул голову.
– Кто?
– Человек в бежевом пальто. Тот, кто забрал Лору.
– Описание. Рост, вес, возраст.
– Я видела только ноги. Мне было пять.
Дженис закрыла глаза.
– Коричневые рабочие ботинки. Старая кожа, вся в трещинах. На левом носке – черное масляное пятно. В форме глаза.
– И запах?
– Озон. Холодный. Как в больнице после кварцевания.
Сэм молчал минуту. Только шум шин по мокрому асфальту.
– Если вы правы, – сказал он наконец, – у нас проблема.
– Какая?
– Я знаю только одного человека в Бостоне, который носит такие ботинки на работу. И пахнет больницей.
– Кто?
Сэм не ответил. Свернул на парковку участка. Заглушил двигатель. Повернулся к Дженис.
– Если я ошибаюсь – вы потратили моё время, и я отвезу вас в психушку. Если прав… – он сглотнул, – …мы мертвы. Оба.
– Почему?
– Потому что человек, которого вы описали, – мой босс.
Участок. 02:50.
Коридоры пусты. Гудение ламп дневного света – 60 Герц, звук мигрени. Пахло хлоркой и дешевым табаком.
Дежурный спал за стеклом. Сэм провёл Дженис мимо, приложив палец к губам.
Джек шёл рядом, но держался от Дженис на дистанции поводка. Уши все еще прижаты.
– Куда?
– Архив. Подвал. Там хранятся висяки – нераскрытые дела.
Сэм остановился у металлической двери. Приложил ключ-карту. Писк. Щелчок.
– Добро пожаловать в склеп. – Он открыл дверь в темноту. – Если тот, о ком вы говорите, причастен, его следы здесь. В бумагах, которые никто не открывал тридцать лет.
Дженис шагнула внутрь. Воздух сухой. Мёртвый. Пыль щекотала ноздри.
Сэм включил свет.
Ряды стеллажей уходили в бесконечность. Коробки. Коробки. Коробки. Кладбище имён.
– Сэм.
– Что?
– Если мы найдем доказательства… что будем делать?
Сэм посмотрел на неё. Лицо жесткое, как камень.
– Если это он, закон нам не поможет. У него власть. Связи. Он может стереть нас обоих, и никто не спросит. – Он достал пистолет. Проверил предохранитель. Убрал обратно. – Ищите 1994-й. Коробка 312. Дело Лоры Джонсон.
Дженис кивнула. Пошла вглубь.
Джек остался у двери. Сел. Начал выть. Тихо. Протяжно. Поминально.
04:30.
Время, когда умирают в реанимациях.
Сэм закрыл сороковую папку. Звук удара картона о стол – плоский, мёртвый.
– Пусто.
Он провёл ладонями по лицу. Звук щетины о кожу – хррр-хррр.
– Мы раскапываем могилы, в которых никого нет, Дженис.
Дженис сидела на полу, прижавшись к стеллажу. Холод ввинчивался в позвоночник. Взгляд прибит гвоздем к темному углу, где тени сгущались в чернильные пятна.
Там лежала коробка. Отсыревшая. Без номера. С чёрным кривым крестом на боку – метка чумного барака.
Джек встал. Резко. Шерсть на загривке поднялась. Он втянул воздух. Фф-фф. Попятился. Когти заскрежетали по бетону.
Пес уперся крупом в ноги Сэма. Крупная дрожь передалась человеку через джинсы.
– Что там? – голос Дженис был сухим шелестом.
Джек заскулил. Свист пробитого легкого. Он чуял Неправильность.
Сэм подошел к коробке. Картон был мягким, как гниющая плоть. Запах плесени ударил в лицо. Он сорвал крышку.
Внутри – хаос. Бумажные ошмётки.
Сэм погрузил руки. Пальцы наткнулись на холодный полиэтилен.
Пакет мутный. Но сквозь него просвечивало красное.
Шапка. Шерстяная, детская. В пятнах мазута.
К пакету был прибит степлером лист из блокнота «в клетку». Сэм разгладил на столе.
Почерк патрульного прыгал, буквы падали друг на друга:
«Бомж Стивенс. Бредит. Говорит: „От мужика воняло мёртвой больницей“. Спирт и электричество. Запах, как при кварцевании».
– Озон, – выдохнула Дженис.
Сэм опустил взгляд ниже.
Текст перечеркнут. Красная гелевая ручка прорезала бумагу. Шрамы на теле текста.
Поверх:
СИСТЕМНЫЙ СБОЙ.
В УТИЛЬ.
Сэм провёл пальцем по букве «Т». Перекладина рубленая. Жесткая.
Кровь отлила от лица, оставив его серым.
Он видел эту геометрию каждое утро. На планерках. На своих отчетах.
– Подписи нет, – прошелестела Дженис.
– Не нужна. – Сэм поднял глаза. – Я знаю руку, которая держала нож.
Воздух дрогнул. Тёплая затхлость исчезла мгновенно. Вакуум заполнился новым запахом.
Кварц. Хлорка. Холодный металл. Запах операционной.
Джек забился под стол, дрожащий комок меха.
Цок.
Звук тихий, но в тишине он ударил, как молоток.
Цок. Цок.
Ритм приближался. Размеренный. Неотвратимый. Метроном.
Из темноты прохода выступила фигура.
Синий костюм поглощал свет. Белая сорочка резала глаз.
Вэнс остановился на границе света и тени.
Лицо гладкое. Ни морщины. Ни поры. Маска спокойствия.
Взгляд скользнул по красной шапке. По листу с красными чернилами. По бледному Сэму.
Ни один мускул не дрогнул. Лишь в уголках губ залегла тень брезгливости.
Он достал батистовый платок. Прижал к носу.
– Сержант Миллер всегда был неряхой, – голос мягкий, бархатный. – Оставить биологический мусор в архиве… Непрофессионально.
Сэм не ответил. Инстинкт сработал быстрее мысли. Правая рука рванула к поясу. Кожа кобуры скрипнула. Тяжесть «Глока» легла в ладонь.
Сэм вскинул оружие. Чёрный зрачок дула уставился в центр белоснежной рубашки.
– Ни с места! – рявкнул он. Эхо отразилось от бетона.
Вэнс не шелохнулся. Даже не моргнул. Смотрел на дуло, словно это была детская игрушка.
За его спиной лязгнул замок тяжёлой металлической двери.
Один оборот… Второй…
Они остались внутри. Вместе с Корректором.
ГЛАВА 4: ПАТТЕРН
04:30.
Сэм не выстрелил. Палец замер на спуске. Давление – 2 кг. Ещё 300 грамм – курок сорвётся.
Рука не двигалась.
Рефлекс, вбитый тремя годами службы под началом Вэнса.
Вэнс был архитектором этого участка. Он лично отбирал кадры. Лично проводил планёрки каждый понедельник в 08:00. Его почерк Сэм видел на каждом документе.
В богов не стреляют.
Но Джек знал лучше.
Пёс не лаял. Он издавал звук, которого Сэм не слышал за восемь лет. Тонкий скулёж, как у щенка на морозе.
Джек пятился. Спина ударилась о стеллаж. Уши прижаты. Шерсть дыбом. Хвост поджат до живота.
Он смотрел не на Вэнса. На пространство вокруг него. На воздух, который был неправильным.
– Опусти оружие, Сэм, – голос Вэнса усталый. Голос хирурга после сорока часов операции. – Ты не понимаешь, что происходит.
– Руки за голову! – дуло описывало мелкие восьмёрки. – Живо!
Вэнс не шелохнулся. Стоял на границе света и тьмы.
– Сэм, – он сделал шаг вперёд. Медленно. Демонстративно. – Посмотри на свой пистолет.
– Ещё шаг – стреляю!
– Посмотри на боёк.
Сэм моргнул. Инстинкт заставил бросить взгляд на оружие.
На «Глоке-19» не было пыли. Он чистил его каждое воскресенье. Но на затворе, в щели между корпусом и бойком, была грязь. Тонкая серая плёнка. Пыль архива.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.