Дэн Варлашин Саймон Ту Лейт: Остров Гул

Я так же спешно, не попадаясь на глаза рабочим котельной или полицаям, добежал до пляжа. Ноги несли меня сами. Подальше от могилы у котельной. Тут уже были люди, которые не загорали, а просто ели и пили. Я нарушил их покой, чтобы добежать до тех булыжников и… да! За ними продолжение пляжа! Но оно пустое.

Взобравшись на камни, я перепрыгнул на другую сторону закрытого от глаз пляжа. Ни людей, ни техники, ни труб. Это был просто песок и прилегающий к нему лес, не вырубленный под нужды завода. Тишина, нарушаемая водой и волнами, без запаха гари и протечки труб.

Здесь не было крушения. Здесь абсолютно пусто. Тогда зачем тут большие булыжники? Воля Каяра, или кого-то вышестоящего?

Руки тряслись. Я не нашёл ни палки той девушки, ни следов полицаев.

В моей голове была нормальной та идея, что нахождение статуи здесь означает то, что крушение было именно здесь. И на это указывает и братская могила.

Я шагнул на песок и чуть не споткнулся об него. Он был твёрд, как камень. Устояв на ногах и получив небольшой болевой шок от прыжка, я зашагал по этому неровному пляжу. Каждый шаг резал мои ноги. Я захотел пойти по воде, но она тоже оказалась каменной. Нога должна была провалиться в воду, но она твёрдо стояла! Как стекло!

Вокруг стало тихо. Ни чаек, ни прибоя, ни ветра. А где мой чемодан? Эй!

Я надавил на воду пальцами. И я чувствовал насколько твёрдым и обжигающе-холодным было это море. Вода стояла.

Я наступил на воду. И не провалился. Шаг. Ещё один. Вдаль. Неважно что там дальше. Всё глубже и глубже. Людей на пляже уже нет. Я был чист от груза в виде чемодана и мои руки болтались без толку. Не было кораблей. Только вода, немного волнистая и твёрдая. Она начала алеть. В воду упала бутылка «Красного Командора». Запах… а его не было. Не было бедности или дешевизны вина. Красное море. В нём никого нет. Слишком пусто.

Шаг. Шаг за шагом. За шагом шаг. Под моими ногами появляются этикетки «Командора». Сахарное пойло для бедных. Вода начинает белеть и шелестеть как бумага. Большой, чистый лист бумаги с разводами чернил. И только одна большая заглавная буква «Д», написанная с размахом на всю верхнюю часть страницы. Я бегу к ней! Д! Я знаю эту букву! Это я её писал! И она превращается в ещё один развод. Первый запах. Цитрусовый аромат от этого развода. Этот запах лишь в моей голове или он на самом деле? Но пальцы дрожат, как будто оно на самом деле. Я боюсь эту букву? Нет, но мне от чего-то жутко. За ней прячется целый мир, ставший чужим.

Я не помню это «Д»! Чёрт! Но от неё веет теплом. Я не боюсь этой буквы. За ней прячется что-то уютное и знакомое. Эта буква дала мне плащ.

Я постоял немного и подышал холодным воздухом с самого моря. В последний раз я его вдыхал вчера утром. Хочу насладиться, пока помню его.

Бумага растворяется в воде, а я всё ещё иду по ней. Вокруг меня из-под земли всходят надгробия, квадратом десять на десять. Семи надгробий не хватает. Всего девяносто три. На каждом имя, написанное на своём, неизвестном мне языке. Возможно, его не существует вовсе.

А разводы… разводы бумаги появились на моей коже. Я стал чистым, белым листом для них. Белый лист, с разводами прошлого. Но я как читатель чужой истории, даже не смыслю в том, что было раньше. А что я чувствую от этого? Полное ничего вперемешку с абсолютным безразличием.

Моя амнезия вызвана отсутствием выражения эмоций. Я настолько сознаю их, что не умею их обыгрывать. Это спектакль, где эмоции актёра лишь в его голове.

Я чувствую, как на меня льётся вода с чистого неба. Это тоже нереально. И что я чувствую от этого? Лишь то, что дождь кончится, и что боль в шее тоже.

«Это не было похоже на приступ после прыжка Адама. Ты потерял сознание, Сай! Какой же у тебя слабый иммунитет!»

Меня бьют по щекам и поливают тёплой водой. Я валяюсь у котельной, мою голову вроде как держат, а Каяр берёт воду в рот и поливает меня ею. Шея жутко болит! Ещё и так жарко!

Я открыл глаза. Серое небо. Вокруг холодно. Витают клубы пара. Лицо Каяра. С подбородка его капает вода. Под моей головой чьи-то ноги. Какой-то рабочий.

—Встал?

Я не реагирую. Лишь моргаю, показывая, что проснулся.

—Ты всех перепугал, паря. Зачем полез сюда? Ты сознание потерял.

Почему он тут? Он следит за мной?

На руках разводы грязи, а то надгробие… а где оно? Оно же тут было, под каким-то брезентом.

—Товарищ следователь, а что… а что вы тут делаете?

Каяр побледнел от этого вопроса. Он посмотрел на котельную, потом за свою спину, и только потом на меня. На его шее я увидел следы грязи, и такие же, но потные, следы на руках.

—Мимо проходил, паря. На территории всего завода я — главный, и могу ходить где мне вздумается.

Он чуть-чуть помолчал и продолжил:

—Я ещё вчера понял, что ты слишком любопытный.

Голос был сухим. Что он делает за котельной? Он не ответил на это. Тогда он видел моё проникновение на башню. Неприятно.

—А где надгробие? Братская могила.

—Какое надгробие?

Слишком он как-то быстро ответил на вопрос. Он был готов к нему?

Ноги рабочего под моей головой напряглись и начали мелко подёргиваться. Рабочим был мужчина лет сорока. Он трясся. От него веяло потом, а на руках остались царапины. Он знает? И он боится? Я точно трогал то надгробие!

Каяр наклонился ко мне, и тихонько на ухо сказал:

—Знаешь почему я ничего не могу сказать?

Я даже не кивнул. Он понял, что мысленно я ответил «да».

—Я знаю что здесь было. Я стирал всё, что произошло: её, руины и корабль. Не весь корабль, но только то, что может разгневать гостей. Теперь я молчу. Везде чужие уши, и они всё слышат. Хочешь дожить до завтра? Если да, то не лезь туда, куда тебе, сука, нельзя.

И он ушёл. Рабочий всё слышал. В его глазах страх. Он знает, о чём говорил Каяр. Раз так, то…

«Ты уже сдаёшься? Продолжай поиски.»

>Мне ясно дали понять, что…

«Трус! Ссыкло! Тряпка! Хватит нести чушь! Продолжай!»

Она капризничала. Нет. Орала. Требовала! Верещала, что мне стоит продолжать. А я думал лишь об одном: успел ли Эш спасти ту женщину? Ладно, вру сам себе. Есть ещё одна вещь, которая меня сейчас изрядно волнует: а почему Каяр говорил при рабочем?

Каяр был прав, но меня тянуло вперёд. Красная нить? Ещё одна? Или просто интерес? Ну или я действительно начинаю бояться просто встать и не двигаться. Как же этот остров меня меняет…

«Копай, Саймон Ту Лейт! Копай! Дальше — больше!»

Я не знаю куда дальше копать! Но продолжить хочется.