знания и навыки

учебная и научная литература

серьезное чтение

современная русская литература

об истории серьезно

«19 февраля 1929 года я был арестован. Этот день и час я считаю началом своей общественной жизни – первым истинным испытанием в жестких условиях. После сражения с Мережковским в ранней моей юности, после увлечения историей русского освободительного движения, после кипящего Московского университета 1927 года, кипящей Москвы – мне надлежало испытать свои истинные душевные качества…»

религия и духовная литература

христианство

православное христианство

православные молитвы

акафисты

православные святые

молитвословы / акафисты / каноны / псалмы

христианские святые

психология, мотивация

богослужение

Бутырская тюрьма (1929 год)

Вишера

Варлам Шаламов начал писать свои рассказы в 1954 г., когда вернулся после 17 лет колымских лагерей в Подмосковье и жил в глухом рабочем поселке. Еще раньше, работая лагерным фельдшером в тайге, он начал писать стихи. И то, и другое не могло быть тогда напечатано и распространялось среди близких людей. В одном из писем Шаламова 
Б. Пастернаку есть знаменательные строки: «Вопрос „печататься – не печататься“ – для меня вопрос важный, но отнюдь не первостепенный. Есть ряд моральных барьеров, которые я перешагнуть не могу». Писатель отвергает сам принцип приспособления к цензуре – он изначально ориентируется на правду как норму литературы и норму бытия. За этим – его огромная вера в неискоренимость абсолютных человеческих ценностей, которые, рано или поздно, вернутся в его страну. Саму жизнь Варлама Тихоновича Шаламова и то, что ему удалось перешагнуть рубеж семидесятилетия, можно считать чудом, особенно если учесть, что речь идет о личности твердых, незыблемых принципов. Долгая жизнь человека, который отказывается встать на колени в мире, где даже деревья склоняются в попытке выжить в суровом климате, представляет собой нечто удивительное, с трудом поддающееся объяснению. Еще сложнее понять, каким образом этот человек, прошедший через лагеря, после бесконечных лет заключения, лишений и мук, смог не просто выжить, но и написать свои рассказы. А особенно потрясает то, что эти рассказы, по своей силе напоминающие пощечину палачам, служат, пожалуй, самым ярким, убедительным и веским аргументом против ужаса трудовых лагерей.
Также не пропустите ранее вышедшую аудиокнигу Варлама Шаламова «Колымские рассказы»
Припадок 0:05:16Надгробное слово 0:36:42Как это началось 0:26:44Почерк 0:11:41Утка 0:07:15Бизнесмен 0:07:50Калигула 0:03:46Артист лопаты 0:29:45Рур 0:14:20Богданов 0:11:08Инженер Киселев 0:23:02Любовь капитана Толли 0:20:44Крест 0:18:48Курсы 1:50:01Первый чекист 0:23:33Вейсманист 0:19:31В больницу 0:13:47Июнь 0:16:55Май 0:14:49В бане 0:14:13Ключ алмазный 0:19:01Зеленый прокурор 1:50:48Первый зуб 0:15:41Эхо в горах 0:24:12Берды Онже 0:10:31Протезы 0:05:40Погоня за паровозным дымом 0:26:32Поезд 0:21:59 
Исполняет: Сергей Чонишвили© В. Шаламов (наследники)©&℗ ИП Воробьев В.А.©&℗ ИД СОЮЗ Использованы материалы сайте: https://shalamov.ru


биографии и мемуары

религиоведение / история религий

гуманитарные и общественные науки

история православной церкви

история СССР

христианские добродетели

путь к Богу

советская эпоха

идеологическая борьба

свидетели эпохи

духовная жизнь

идеология в СССР

православная вера

Артист лопаты (сборник)

«Как топчут дорогу по снежной целине? Впереди идет человек, потея и ругаясь, едва переставляя ноги, поминутно увязая в рыхлом глубоком снегу. Человек уходит далеко, отмечая свой путь неровными черными ямами…»

житийная литература

жизнеописания церковных деятелей

православная церковь

подвижничество

история православия

христианская жизнь

православие

По снегу

«Играли в карты у коногона Наумова. Дежурные надзиратели никогда не заглядывали в барак коногонов, справедливо полагая свою главную службу в наблюдении за осужденными по пятьдесят восьмой статье. Лошадей же, как правило, контрреволюционерам не доверяли…»

духовная литература

сборник рассказов

судьба человека

истории из жизни

случаи из жизни

жизненные трудности

миссионерство

На представку

«Вечером, сматывая рулетку, смотритель сказал, что Дугаев получит на следующий день одиночный замер. Бригадир, стоявший рядом и просивший смотрителя дать в долг «десяток кубиков до послезавтра», внезапно замолчал и стал глядеть на замерцавшую за гребнем сопки вечернюю звезду…»

духовные наставления

старцы

Одиночный замер

«Когда я вывихнул ступню, сорвавшись в шурфе со скользкой лестницы из жердей, начальству стало ясно, что я прохромаю долго, и так как без дела сидеть было нельзя, меня перевели помощником к нашему столяру Адаму Фризоргеру, чему мы оба – и Фризоргер и я – были очень рады…»

Апостол Павел

««Малая зона» – это пересылка. «Большая зона» – лагерь горного управления – бесконечные приземистые бараки, арестантские улицы, тройная ограда из колючей проволоки, караульные вышки по-зимнему, похожие на скворечни…»

документальная литература

военное дело / спецслужбы

современное политическое положение

публицистика

национализм

история Украины

Украина

политические деятели

Тайга золотая

«Письмо лежало на черном закопченном столе как льдинка. Дверцы железной печки-бочки были раскрыты, каменный уголь рдел, как брусничное варенье в консервной банке, и льдинка должна была растаять, истончиться, исчезнуть. Но льдинка не таяла, и Серафим испугался, поняв, что льдинка – письмо, и письмо именно ему, Серафиму…»

сделай сам

Серафим

«Две белки небесного цвета, черномордые, чернохвостые, увлеченно вглядывались в то, что творилось за серебряными лиственницами. Я подошел к дереву, на ветвях которого они сидели, почти вплотную, и только тогда белки заметили меня. Беличьи когти зашуршали по коре дерева, синие тела зверьков метнулись вверх и где-то высоко-высоко затихли…»

холодная война

политические системы

политическая публицистика

война спецслужб

гонка вооружений

Выходной день

«В бригаду Шмелева сгребали человеческий шлак – людские отходы золотого забоя. Из разреза, где добывают пески и снимают торф, было три пути: «под сопку» – в братские безымянные могилы, в больницу и в бригаду Шмелева, три пути доходяг. Бригада эта работала там же, где и другие, только дела ей поручались не такие важные…»

публицистическая литература

ФСБ

военная контрразведка

шпионаж

секретные агенты

КГБ

борьба разведок

политическая история

Заговор юристов

«Человек в белом халате протянул руку, и Андреев вложил в растопыренные, розовые, вымытые пальцы с остриженными ногтями свою соленую, ломкую гимнастерку. Человек отмахнулся, затряс ладонью…»

размышления о жизни

будущее Украины

точка зрения

Тифозный карантин

Колымские рассказы

Варлама Шаламова справедливо называют большим художником, автором глубокой психологической и философской прозы. Написанное Шаламовым – это страшный документ эпохи, беспощадная правда о пройденных им кругах ада. В электронное издание вошли знаковые произведения, принесшие мировую славу автору публицистики о колымских буднях заключенных Дальлага. В книге публикуется вступительная статья Ирины Сиротинской «Правда Шаламова – на все времена».
В II том издания вошли сборники:
«Очерки преступного мира»,
«Воскрешение лиственницы»,
«Перчатка, или КР-2»,
«Анна Ивановна» (пьеса).

богословие

религиозная философия

Русская православная церковь

размышления о духовном

православная культура

Избранное в двух томах. Том II

Варлам Шаламов – писатель сложной и драматической судьбы – известен как поэт, автор поэтических и прозаических сборников. Будучи репрессирован, писатель семнадцать лет провел в лагерях и все увиденное и пережитое легло в основу сборника колымских рассказов «Левый берег».

религиозные тексты

Левый берег (сборник)

Рассказ Варлама Шаламова «Букинист» входит в сборник колымских рассказов «Левый берег».

Букинист

Варлам Шаламов – русский поэт и писатель, узник сталинских лагерей. Его рассказы – художественно осмысленное документальное свидетельство увиденного и пережитого за тринадцать лет, проведённых в заключении на Колыме. Яркая, бескомпромиссная «лагерная проза» Шаламова – это страшная панорама жизни, страданий, смерти заключенных советского ГУЛАГа. Это пятидесятиградусный мороз, голод, расстрелы, цинга, кровь и гной. Это попытка остаться нравственно несломленным, сохранить себя, несмотря на попранное человеческое достоинство.
АкадемикАлмазная картаАневризма аортыБукинистВ приемном покоеГеологиИван ФедоровичКомбедыКусок мясаЛидаЛучшая похвалаМагияМедведиМой процессНачальник больницыНеобращенныйОжерелье княгини ГагаринойПо лендлизуПоследний бой майора ПугачеваПотомок декабристаПрокаженныеПрокуратор ИудеиСентенцияСпецзаказЭсперанто


Священное Писание

священные тексты

Левый берег

Рассказ Варлама Шаламова «Мой процесс» входит в сборник колымских рассказов «Левый берег».

святые великомученики

Мой процесс

Рассказ Варлама Шаламова «Прокуратор Иудеи» открывает цикл колымских рассказов из сборника «Левый берег».

сказки

Прокуратор Иудеи

Рассказ Варлама Шаламова «Ожерелье княгини Гагариной» входит в сборник колымских рассказов «Левый берег».

Ожерелье княгини Гагариной

Рассказ Варлама Шаламова «Алмазная карта» входит в сборник колымских рассказов «Левый берег».

Алмазная карта

Рассказ Варлама Шаламова «Необращенный» входит в сборник колымских рассказов «Левый берег».

жития святых

Необращённый

Рассказ Варлама Шаламова «Лучшая похвала» входит в сборник колымских рассказов «Левый берег».

Лучшая похвала

Рассказ Варлама Шаламова «Комбеды» входит в сборник колымских рассказов «Левый берег».

«Комбеды»

Рассказ Варлама Шаламова «Магия» входит в сборник колымских рассказов «Левый берег».

современные любовные романы

young adult

Магия

Литературоведы и критики оценивают «Колымские рассказы» как документальное историческое свидетельство, запечатлевшее великую катастрофу человечества XX века. Это панорама жизни, страданий и смерти людей в лагерной империи на северо-востоке СССР, занимавшей территорию свыше двух миллионов квадратных километров. В своих рассказах Варлам Шаламов идет дальше простого описания всех кошмаров советского ГУЛАГа. Он не пытается вызвать страх у читателей. Он не называет страх по имени. Но, читая или слушая его произведения, буквально кожей ощущаешь весь ужас, заключенный в них. «Колымские рассказы» потрясают, они требуют не только сопереживания, но и переоценки собственной жизни, определенного нравственного вывода. 
По снегу
На представку
Ночью
Одиночный замер
Дождь
Сухим пайком
Апостол Павел
Ягоды
Сгущенное молоко
Заклинатель змей
Тайга золотая
Серафим
Выходной день
Шоковая терапия
Заговор юристов
Тифозный карантин

православные обряды

Без серии

Варлам Тихонович Шаламов