Ваня Милославский Код Ктулху

Нет. Не сходится. Какой смысл спонсору оплачивать экспедицию с обязательным присутствием профессора, а затем пытаться заинтересовать шифром и картой?

А Вениамин Сергеевич заинтересовался — сомнений не возникало. Любознательность профессора теперь не позволит ему остаться дома. Поездка в пещеру состоится — когда бы она ни случилась. Но вот эти вопросы без ответов.

Во рту пересохло. Спрутов отхлебнул остывший чай и поморщился от горьковатого привкуса. Пальцы непроизвольно забарабанили по столу. В этот момент снова зазвонил телефон. Номер незнакомый.

— Слушаю.

— Вениамин Сергеевич, добрый вечер, — голос в трубке был приятный, но с каким‑то механическим оттенком, словно говорил хороший голосовой помощник, а не живой человек. — Вы, наверное, уже догадались: меня зовут Пётр Алексеевич, приятно познакомиться.

— Взаимно, — сухо ответил Спрутов.

— Семён Валерьянович описал возникшие у вас… кхм, — голос на мгновение запнулся, будто споткнулся о непривычное слово, — трудности. Смею заверить: отныне это моя забота. Я помогу разрешить вашу ситуацию в любом случае, однако очень надеюсь, что вы не откажетесь поработать на меня.

— Не откажусь, — профессор с силой сжал колено, пытаясь унять дрожь.

— Замечательно. Через час к вам приедут полиция и скорая. Старший в группе — лейтенант Ларьков, мой хороший знакомый. Я попросил его провести все необходимые мероприятия в ускоренном темпе. Мне очень не хотелось бы, чтобы вы отвлекались от запланированного графика.

Вениамин Сергеевич провёл рукой по затылку. В висках стучало.

— Графика?

— Конечно. Вам необходимо срочно готовиться к экспедиции, Семён Валерьянович ознакомит с деталями. Ну а мне, к сожалению, пора, — в голосе прозвучала едва уловимая театральность. — Дела не терпят отлагательств.

— Хорошо, но позвольте… — воскликнул профессор. — Над вашим другом-полицейским наверняка есть начальство, которое вряд ли разрешит покинуть город единственному свидетелю.

— Об этом не беспокойтесь. Ваша задача — сосредоточиться на изучении пещеры, а все проблемы я беру на себя, — тон был ровным, почти безразличным, но в нём чувствовалась непреклонная сила.

— Я… — Спрутов запнулся, пытаясь подобрать слова. Горло пересохло ещё сильнее. — Даже и не знаю, что сказать.

— И не нужно ничего говорить. Готовьтесь к экспедиции, Вениамин Сергеевич, и ни о чём не беспокойтесь, — в трубке послышался треск, напоминающий разряды электричества. — Мне действительно пора. Не забудьте связаться с Семёном Валерьяновичем для обсуждения состава экспедиции и решения технических вопросов. Доброй ночи.

— Доброй ночи, — тихо ответил Спрутов и опустил трубку.

В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Профессор поднялся и медленно обошёл кабинет, стараясь не смотреть в сторону тела у стены. Но взгляд сам собой возвращался к неподвижной фигуре, затем скользил к планшету с картой пещеры, потом — к телефону.

«Экспедиция… полиция… Пётр Алексеевич… кто же ты такой?» — мысленно спросил он. Ответа не было — только гулкое биение сердца в ушах.

Снаружи донёсся отдалённый гул машины. Спрутов замер у окна, вглядываясь в начинающуюся метель. Снежинки, подхваченные ветром, метались в свете фонарей, будто пытаясь что‑то сказать. В груди появилась тяжесть. Не просто груз — неотвратимость. Он знал, что поедет в пещеру. Но сможет ли вернуться? Вопрос почти осязаемо повис в воздухе.