Валерий Увалов Эксперимент. Книга 4. Пепел надежды

Эта спица начала двигаться, причем тот конец, что находился в шаре, оставался на месте, а противоположный совершал плавные движения. Ксар толком не мог понять, зачем шар это делает, да еще и горячей спицей, которая заставляет доски тлеть. Зато теперь он точно знал, что это не посланцы Создателя. Один только раздражающий монотонный гул, который издают шары, уже говорил об этом. Да и не похожи эти шары на тех руулов, что пожелали вернуться.

Девять с половиной тысяч километров на юго-восток от Беловодья. Земли бесстрашных нойзу.

Каждую весну, когда воздух достаточно прогревался, на северных вершинах гор начинали таять шапки снега. Медленно, но неумолимо тысячи литров ледяной воды, сначала небольшими ручейками, а потом и полноводными реками, устремлялись вниз на просторы Великой Равнины Тхалар. Эти потоки приносили с собой тонны горной породы, грязи, а еще очень много погибших животных, которым не повезло свалиться в такие ручьи или оказаться сметенными лавиной вязкой жижи.

Для и без того скудного биологического разнообразия это было скорбное время – время массовой гибели живых существ. Но также это было время обновления. Равнина менялась, перестраивала свой рельеф, будто живой организм, сбрасывала с себя прошлогодний облик. А еще это было время великого пира для всех тех, кто обитал в низовье.

Встречались на равнине и такие существа, которые находились в спячке весь год, а просыпались только на небольшой промежуток времени для спаривания и вынашивания потомства. Конечно, этот период практически точно совпадал с возросшим изобилием пищи, образовавшимся после таяния снега в горах.

Одними из таких существ были аталаки – крупные создания с ластоподобными конечностями, довольно толстой жировой прослойкой и очень ценной шкурой. Порой вес самых крупных особей доходил до пятисот килограммов, но это были очень редкие представители данного вида и очень ценные. За такими охотился каждый уважающий себя аталакобоец, которых народ нойзу называл тапескурами.

Как и аталаки, тапескуры приходили на равнину раз в год, преодолевая перевалы, чтобы запастись мясом, жиром и, конечно, шкурой. Она особо ценилась у южных представителей нойзу, с которыми тапескуры вели торговлю. Еще их далекие предки выяснили, что, помимо мягкости, кожа аталака сохраняет в себе нити силы, которыми обладает каждое существо в землях нойзу. Если изготовить накидку, плащ, куртку или жилетку из такой кожи, а потом направить через нее свою силу, то пробить такую защиту оказывается непросто. Поэтому знать нойзу готова была платить за такой гардероб любые деньги, чем тапескуры и пользовались.

Да, это время было особым, и это чувствовали все – фактически весь жизненный цикл целого региона зависел всего от двух недель в году, во время которых происходил выход аталаков на берег. Важность этого момента ощущал и протектор Таматитус, жадно втягивающий носом вязкий воздух. Для него это был последний поход, годы брали свое. Поэтому он пытался запомнить запахи, виды и это невероятное ощущение, что можешь полететь, которое он помнил с самого детства.

Газообразная субстанция, называемая воздухом, в землях нойзу была довольно плотной, а в этот период, когда в атмосферу выбрасывается много влаги, и вовсе становилась физически осязаемой. При должной сноровке можно было даже поплыть, правда, у самой земли, чем и пользовались дети нойзу в своих играх. Зная это, Таматитус поднял руку и выставил указательный палец вниз, после чего начал им совершать круговые движения, заставляя воздух заворачиваться в небольшую воронку.

В низовье Великой Равнины это проявлялось сильнее всего из-за специфического рельефа. Поэтому казалось, что река, разрезающая равнину на две части, выходит из берегов. Но на самом деле это переполненный влагой плотный воздух стелился по земле, с высоты кажущийся озером, заполняющим всю равнину.

Это была еще одна причина, из-за которой аталаки выползали из воды на берег. Только в таких условиях они могли дышать на поверхности. Но такая причудливая природная особенность доставляла неудобство самим тапескурам, так как из-за повышенной плотности воздуха все, на что ни посмотришь, расплывалось и подрагивало. Понять, что там впереди, было решительно невозможно, и только самые опытные тапескуры, как протектор Таматитус, могли более-менее сносно ориентироваться в этом причудливом пейзаже. Например, выбрать верное направление, определить, что впереди есть препятствие и какое, и, конечно, найти лежку аталаков.

Таматитус еще раз втянул ноздрями воздух, и его лицо подернулось, расплылось еще сильнее от клубящегося вокруг вязкого газа. Протектор не замечал этого и смотрел в направлении, которое вело к центру Великой Равнины, пытаясь понять, правильный ли он выбрал путь. От этого зависел успех всего предприятия. Возьми он сейчас чуть левее, где на первый взгляд относительно свободное пространство, то можно спокойно добраться к берегу реки. Там пойти вдоль него, пока не наткнешься на аталаков.

Но это слишком простой путь и самый очевидный, а значит, по нему пойдут и другие отряды тапескуров. Таматитусу не хотелось с ними встречаться, иначе боя не избежать, а нести потери в самом начале охоты – дурная примета, да и невыгодная. Это потом, когда телеги будут под завязку набиты шкурами, мясом и жиром, тогда да, можно и повоевать. У тапескуров действовало одно правило – выжившим больше достанется. Так что отряды на обратном пути нарочно ищут противника.

Поэтому опыт подсказывал Таматитусу, что если пойти правее и обойти вон тот валун, то через приблизительно километр можно спуститься к балке, где, как он помнил, в прошлом году были очень крупные аталаки. Хотя, конечно, рельеф мог измениться, но это лучше, чем наткнуться на другой отряд.

Протектор Таматитус повернулся в седле и окинул свой отряд тапескуров. Четко он их не видел, лишь десяток плывущих силуэтов, возвышающихся на ездовых животных, а за ними два расплывчатых пятна телег. Он знал, что сейчас все смотрят на него, чтобы ничего не упустить, поэтому махнул рукой и крикнул:

– Поехали!

Его крик прозвучал приглушенным, почти так, как если бы начать говорить под водой. Но в таких условиях звук распространяется далеко, поэтому его прекрасно поняли, и вся процессия двинулась вперед.

Неладное протектор заметил, как только его отряд обогнул валун, и он тут же поспешил поднять руку, чтобы всех остановить. Балка действительно сохранилась, только вот она не пустовала и уже была облюбована другим отрядом. Судя по звукам, да и по суете на берегу, процесс заготовки был в полном разгаре. «Наилучшее время, чтобы напасть и отбить улов», – думал Таматитус. В любой другой ситуации он так бы и поступил, но от немедленных действий его остановили странности в том, что он видел и слышал.

Этот отряд был крупнее, чем обычно это требуется. Да и тапескуры какие-то мелкие, как и телеги, которыми они что-то таскали от реки к странному плоскому валуну. Этот камень был довольно большим, может, двести-триста метров в поперечнике, еще и правильной формы, чего Таматитус никогда не встречал. Конечно, он не видел деталей, а лишь размытые силуэты, но опыт ему подсказывал, что торопиться не стоит.

– Что там, Таматитус? – услышал он окрик.

Протектор лишь мельком бросил взгляд направо, где неспешно переваливаясь, подъезжал Дидакотус, правая рука и приемник. Именно он возглавит отряд, когда Таматитус станет совсем старым. Дидакотуса он узнал по худощавой, но высокой фигуре. Тот был гордостью отряда, высокий и сильный, а его туловище можно обхватить одной рукой, а значит, он быстрее и легче, чем кто-либо. Здесь, на равнине, это решающий фактор.

– Там что-то странное на берегу, – указал Таматитус коротким древком в сторону суетившихся конкурентов.

– Не вижу ничего странного, обычная заготовка аталаков. Вон таскают из реки туши.

– А телеги чего такие мелкие?

Разговаривали они тихо, так как знали, что звук здесь распространяется намного дальше, чем за пределами равнины.

– Видел я такие, – после недолгих раздумий ответил Дидакотус. – Их используют южане на торгу для перевозки товара. Сами руками берут и тащат.

Протектор наклонил голову и с сомнением присмотрелся. Видел он такие тележки, но уверенности в том, что это действительно они, не было.

– А зачем к валуну этому таскают? – вновь спросил Таматитус, и ответ последовал сразу.

– Так, наверно, там, за ним, большие телеги стоят. – Спустя небольшую паузу он добавил: – Я вот что думаю. Возьму половину отряда и зайду вон оттуда, – Дидакотус указал направление таким же коротким древком. – А ты останешься здесь. Как только услышишь сигнал, атакуй.

– Ладно, – наконец решился протектор. – Сделаем по-твоему.

Дидакотус, как и предложил, взял с собой четверых воинов и умчался огибать балку по большой дуге. Конечно, через такую вязкую среду сильно не разгонишься, поэтому Таматитус не стал торопиться и спокойно распорядился отвести телеги чуть дальше назад, а сам слез с ездового животного, решив подобраться ближе к странному отряду.

Рост и телосложение нойзу в таких условиях ограниченной видимости позволяли притвориться деревом, если стоять неподвижно. Некоторые представители этого народа даже умудрялись исчезать, если туловище достаточно тонкое, как у Дидакотуса. Искажения, вызванные дрожащим и клубящимся воздухом, просто не позволяли разглядеть такого нойзу как что-то целостное. Но Таматитус не мог похвастаться таким телом, возраст уже не тот, да и не в этом главная задача тапескура. Поэтому, зная свои возможности, он не спеша подошел максимально близко, как только мог, слегка расставил руки и замер.

Впрочем, получасовое стояние ничего нового не принесло, чужой отряд продолжал свою беготню от края воды и до валуна, будто там сотни аталаков. Но именно не меняющаяся картина немного притупила чувство тревоги. Вернувшись к оставшемуся отряду, Таматитус вновь забрался на ездовое животное и похлопал того по боку.

Тапескуры очень ценили их и ласково называли ишуку, что означало «кормящие», и это не просто выражение. Природа наделила этих существ гибким и продолговатым телом, которое было максимально приспособлено к снижению сопротивления воздуха при беге. Это и две пары сильных конечностей позволяли набрать нужную скорость для нанесения удара. Только верхом на ишуку можно было пробить шкуру аталаков, поэтому без ишуку не было бы и охотников тапескур. Но ездовые животные были хороши не только во время охоты, но и во время сражений.

Построив воинов в линию, Таматитус стал ждать. Время он рассчитал верно, не прошло и пяти минут, как с противоположного конца балки раздался трубный рев. В то же мгновение протектор весь подобрался и крикнул.

– Вперед! – И тут же ударил ногами в бока ишуку.

Буквально протискиваясь сквозь вязкую атмосферу, пятерка изгибающихся животных начала разгон. Ишуку пробежали около двухсот метров, но скорости все еще не хватало для молниеносного удара. Поэтому Таматитус крикнул что-то гортанное, снова ударил в бока и потянул на себя вожжи. Ездовое животное сделало еще пару шагов и на очередном припало к земле, а в следующую секунду рвануло вверх. Когда лапы оторвались от земли, с хлопком раскрылись рудименты крыльев, и животное вместе с всадником резко набрало высоту.

Да, этих крыльев недостаточно, чтобы полноценно летать, но этого и не требовалось, достаточно парить и пикировать с высоты, чем и пользовались тапескуры, когда охотились на аталаков. Если убрать крылья и прижаться к спине животного, то, падая вниз, можно набрать такую скорость, что копье пробьет аталака насквозь, и даже прочная шкура не сможет уберечь речного зверя от гибели.

Но сейчас цель была иной, и когда с таким же хлопком крылья сложились, Таматитус практически слился с телом своего ишуку и выставил перед собой древко. Через один удар сердца древко окуталось голубым свечением, и на его конце образовалось прозрачное лезвие, которое наездник направил на один из силуэтов. Мир вокруг вдруг сузился буквально до кончика острия, переливающегося голубым светом.

Удар был страшен. Лезвие пробило противника, нанизав того, как насекомое на булавку, а по округе разнесся звон. Но Таматитус не обратил на это внимания, будучи полностью поглощен боем. Сражаться верхом было неудобно, поэтому ишуку еще продолжал бежать по земле, пытаясь погасить набранную скорость, а Таматитус уже спрыгнул с седла. Лезвие пришлось на мгновение погасить и снова проявить, чтобы избавиться от груза на копье.

Протектор ожидал, что с ним будут сражаться еще максимум пара противников, но их почему-то стало четверо, потом десять, а дальше он потерял счет. Ему пришлось орудовать копьем так, как он никогда не делал. Поворот, удар, еще удар и еще. Он крутился, бил и бил, потеряв счет и чувство времени, а противников меньше не становилось. В какой-то момент ему пришлось проявлять щит прямо в воздухе, прикрывая себя из опасных направлений.

Даже при первом ударе он не особо вглядывался, да и не было у него времени. Теперь, когда Таматитус подстроился под ритм боя, он смог оценить, с кем же все-таки сражается. Это были мелкие существа, достающие ему максимум до колен, и которых он раньше никогда не видел, даже не слышал. Хотя о чужих землях ему много кто рассказывал. Особенно бросалось в глаза наличие восьми конечностей, но еще то, что они были похожи друг на друга, как две капли воды, и это пугало.

Вскоре протектору стало не до размышлений, так как противников становилось все больше, а вот сил не прибавлялось. Таматитус продолжал выкладываться, сражаясь за свою жизнь, и даже не заметил, как оказался окружен горами трупов, а непонятные существа все прибывали и прибывали.

Краем глаза он замечал, что и остальные тапескуры бьются, точно так же окруженные как живыми, так и мертвыми противниками, и еще больше удивился, откуда их столько. Но какими бы умелыми воинами ни были тапескуры, усталость брала свое. Руки и ноги наливались тяжестью, а движения становились все медленнее.

В какой-то момент Таматитус решил, что еще немного, и он просто упадет, но последний удар уткнулся в уже поверженного врага, а новых больше не было. Уронив древко на землю, Таматитус переступил с ноги на ногу, будто намереваясь пойти, пошатнулся и рухнул на пятую точку.

Его голова все еще оставалась выше той стены трупов, что образовалась вокруг него, поэтому, тяжело дыша, он осмотрелся и увидел точно так же торчащие головы воинов его отряда. После чего перевел взгляд на ближайшего мертвого противника и протянул к нему руку. На ощупь эти создания оказались одеты в стальной панцирь, хотя подобного черного металла Таматитус не встречал.

Около минуты он рассматривал этих существ, отмечая отсутствие головы и странные суставы, но внезапно до его ушных каналов донесся громоподобный хлопок. Он машинально сжался, а потом поднял взгляд в небо. Там, оставляя огненный след, что-то падало вниз, и не было сомнений, что небесный гость упадет на Великую Равнину. «Хороший знак», – подумал Таматитус, и это была последняя мысль, которая посетила его голову.

Те отряды тапескуров, которые только поднялись на горный перевал, увидели яркую вспышку где-то там внизу, на Великой Равнине Тхалар. Когда наконец в глазах пропали белые пятна, они смогли рассмотреть поднимающийся вверх купол и расходящийся круг чистого пространства. Он увеличивался в диаметре с огромной скоростью, оголяя никогда не виданную с такой высоты поверхность равнины. Вскоре внутри горной чаши, где располагалась Великая Равнина, прозвучал оглушительный гром, который многократно отражался от естественных препятствий и звучал почти минуту.

Гиперпространственный карман. 38 000 километров над поверхностью планеты. Виртуальный мостик фрегата «Немезида».

– Ну что скажете, господа?

Капитан Джек Митчел стоял с заведенными за спину руками, слегка покачиваясь с носков на пятки. Он пристально рассматривал огромный глобус планеты, не менее десяти метров в диаметре, который висел в воздухе по центру площадки. Его взгляд бегал по хорошо прорисованному рельефу, то и дело останавливаясь на хаотично всплывающих картинках. Они вызывали у капитана особый интерес, так как демонстрировали представителей флоры и фауны различных секторов.

Кроме искреннего любопытства, увиденное приводило Митчела в некоторое замешательство, впрочем, как и остальных офицеров, что стояли вокруг глобуса. Одна из причин этого были сектора, что являлись не условной разметкой координатной сетки, а существовали физически. Вблизи их границы выглядели как естественный рельеф, плавно сменяющий один биом на другой. Но вот в таком масштабе, когда можно охватить взглядом всю планету целиком, отчетливо просматривалась правильная геометрическая форма этих образований и их расположение.

– Это определенно структуры искусственного происхождения, – прозвучало задумчиво.

Капитан и большая часть офицеров посмотрели на человека, сказавшего это, как на слабоумного. Но тот невозмутимо продолжал перелистывать данные, глядя на висящий перед ним виртуальный экран.

– Господин Уитли, – язвительно произнес капитан. – Рукотворное происхождение всего этого, – Митчел сделал круговое движение кистью, – очевидно даже самому последнему идиоту. Может, в научно-техническом комитете флота считают представителей остальных подразделений имбецилами?