Полная версия:
Валерий Георгиевич Шарапов Рефлекс убийцы
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Неожиданно, – проворчал сидящий за рулем мужчина. – Вы не ошиблись адресом, мэм?
– Нет. – Мария озвучила пароль.
Субъект, находящийся в машине, назвал отзыв. Это было формальностью. Оба узнали друг друга по голосу. Его лицо пряталось в полумраке, очерчивалось частично. Поблескивали очки в металлической оправе. Обычный среднестатистический мужчина – англосакс, хорошо одет, среднего телосложения, приятное располагающее лицо. Этот тип, занимающий не последний пост в Центральном разведывательном управлении, несколько лет сливал в КГБ особо ценную информацию и заслуженно считался наиболее ценным агентом. У «Людмилы» была семья, он занимал неплохое положение, а в чем заключалась его мотивация, оставалось неизвестным. Информацию он выдавал только проверенную, халтурить не любил. Все сведения, передающиеся в Москву, рано или поздно подтверждались.
– Вы молодо выглядите, – подметил агент. – Сколько вам лет, Грация, – двадцать восемь, двадцать девять? Не возражаете, если я буду по-прежнему называть вас Грацией?
– Тридцать два, – призналась Мария. – Спасибо за комплимент. Называйте как угодно.
– Это не комплимент, – усмехнулся собеседник. – Это то, что я вижу. Надеюсь, за вами никто не шел. Не люблю, когда моя безопасность зависит от третьих лиц.
– Все чисто, – уверила Мария. – Хвост был, но отвалился. Жучков не принесла ни в сумке, ни в одежде – проверила.
Утробно гудел компрессор, специальные устройства заливали машину пенящимся раствором. Вид из окон пропал – да там и смотреть было не на что. Включились автоматические щетки – сверху по бокам, приступили к работе. За окнами что-то мельтешило, яростно скрипело. Ударила вода под напором, смывая пену. Смотреть на это было забавно, но как-то неприятно. Машина въезжала в следующий отсек – вздрогнул корпус, возникло ощущение, что машину поджали с боков. Снова заработали щетки.
– Хорошо. – Мужчина сомкнул брови. Очки загадочно поблескивали. – У нас есть восемь минут – именно столько длится цикл мойки. Постарайтесь не задерживаться в этой стране. Если вас засекли, то вопрос идентификации – дело времени. В первую очередь будут проверять сотрудников советского посольства… Ладно, раз уж такая история с нашим камнем преткновения, – мужчина криво усмехнулся, – к черту шифры и коды. Сегодня говорим открытым текстом. Эти сведения должны немедленно уйти в Москву, не дожидаясь, пока вы сами туда отправитесь. Олег Ильинский, полковник Первого Главного управления КГБ. Вы не могли не слышать эту фамилию. Человек заслуженный, и его у вас подозревают в последнюю очередь. Мне жаль, но уже долгое время он сотрудничает с британской внешней разведкой. В данный момент, если не ошибаюсь, он временно исполняет обязанности вашего резидента в Лондоне.
В горле пересохло. Вопросы и прочие междометия уже вырывались изо рта: «Какая чушь! Вы уверены? Этого просто не может быть, потому что не может быть никогда!» Но Мария молчала. Абсурд абсурдом, но рядом с ней находился компетентный товарищ, не бросающий слов на ветер. Агент «Людмила» выдержал паузу, удовлетворенно кивнул:
– Спасибо за понимание, Грация. Информация из надежных источников. К сожалению, эти сведения не носят цельный характер, а сотканы из обрывков. Это то, что находилось в «камне», то есть информация слегка просроченная, но, думаю, актуальная. Настаиваю – расшифровать эти записи не смогут. Сотрудник вашего ПГУ считается для МИ–6 особо ценным агентом. Ильинского вскоре могут назначить полноправным резидентом в Великобритании, и вы узнаете, что такое плохие времена. Или они уже наступили? Десять ваших агентов в Европе провалены, если не ошибаюсь, только за прошлый месяц. Вторая фамилия: гражданка СССР Шатрова. Имени и отчества не знаю, род занятий, место работы – тоже, но уверен, это связано с вашей обороной или другими тщательно скрываемыми секретами. Эта женщина также завербована британцами. Работает цепочка – неназванная специальная лаборатория в СССР, где проводятся опыты по биоинженерии и занимаются исследованиями работы мозга – завербованный агент по фамилии Шатрова – и спевшийся с МИ–6 Ильинский. Шатрова получает информацию с секретного объекта и отправляет ее Ильинскому по некоему дипломатическому каналу (не забываем, что большую часть времени тот проводит в Англии) – а уж Ильинский на месте делится сведениями с работодателями.
– Про какую лабораторию вы сейчас говорите? – спросила Мария. – Понимаю, что означает слово «неназванная», но все же… В Советском Союзе тысячи лабораторий.
– По озвученному направлению все же меньше. Лезть в эти дебри я не рискую – коллеги не поймут. Там все окружено секретностью. Ваши соотечественники совершили прорыв – настолько ошеломительный, что посвященные лица в МИ–6 пребывают в ступоре. И это не фейк – все проверено и подтверждено. Не имелось возможности получить подробную информацию, я пока не самоубийца. Меня ищут, подбираются со всех концов, и уже то, что я сейчас говорю с вами, огромный риск. Согласитесь, есть информация, с которой можно работать. Все ниточки в руках Ильинского, вам ничто не мешает до него дотянуться.
– Дотянемся, – кивнула Мария. – Благодарю, сэр, ваша информация крайне важна для нас. Руководство по достоинству оценит ваш вклад в нашу работу. Это все?
Щетки снаружи продолжали работу. Ненасытные чудовища тянули к элегантному «Тандерберду» свои клешни. Разводы мыльной пены на стеклах ежесекундно меняли узоры – как стекла в калейдоскопе. Время истекало – завершался процесс помывки.
– Это не все, – шевельнулся агент «Людмила». – Небольшая дополнительная информация. В Москве данную тему курирует сотрудник британского консульства, фамилия неизвестна. Это кукловод. Или дирижер оркестра, если позволите. Сведения о нем можете получить через того же Ильинского. Настаиваю, что это консульство или консульский отдел посольства. Второе – и это менее приятный для вас факт. То, что это факт, а не досужий домысел, сомнений нет. Во Втором Главном управлении КГБ у МИ–6 есть источник, существенно облегчающий британцам жизнь. Это офицер – не высшего ранга, но имеющий доступ к определенного рода информации. Он связан с упомянутым сотрудником британского консульства – не может быть не связан. Так что задача усложняется, Грация. Решительно не хочу знать, в каком управлении вы работаете, но надеюсь все же, что не во внешней разведке. В противном случае за вами тянулся бы хвост длиной с округ Колумбия. Так что имейте это в виду. Устранение данного источника – первостепенная задача. Без ее решения есть ли смысл затевать остальную работу? Враг будет постоянно на полшага впереди. Но это не мне решать. А вот теперь все, Грация, сказать больше нечего. Удачи вам. – Он посмотрел на «пассажирку» с какой-то смесью грусти и сожаления – словно не хотел расставаться.
– Вам тоже, сэр, – откликнулась Мария, – Везения, терпения и дальнейшего плодотворного сотрудничества… сами знаете с кем.
– Другими словами, не попасться, – глухо хохотнул агент. – Благодарю, Грация, это самое актуальное пожелание. Вы интересная женщина.
Завершилась обработка сжатым воздухом и сухим тряпичным материалом. Машина была как новенькая. Мария поймала себя на мысли, что она и до мытья была не грязной. Местные жители – такие чистюли. Машина въехала в последний бокс, сомкнулись шторки за задним капотом. Мария выскользнула из салона до того, как машина выехала на улицу. Одернула платье, поправила прическу. Ну а что, успела обслужить клиента. Долго ли умеючи? Укоризненно покачал головой пожилой сотрудник мойки в комбинезоне, мол, куда катится этот мир? Мария задрала нос и процокала каблуками мимо него, сдерживая смешинку. Ах, сэр, вы даже не представляете, куда на самом деле он катится…
Глава вторая
День был ясный, солнце жарило, как печка. Среди растительности в центре Москвы было не так жарко. Не хотелось вставать с этой лавочки, но обеденный перерыв подходил к концу. Сквер раскинулся на задворках здания, где размещались отделы 2-го Главного управления КГБ СССР – контрразведки. Подполковник Аверин закурил, с досадой оценив худеющую сигаретную пачку – снова где-то добывать сигареты. Москва снабжалась лучше остальных городов бескрайнего Союза, но приходилось напрягаться с приобретением нужных товаров. «Покупай блоками, – советовала невеста Шурочка. – И существенно облегчишь себе существование. А лучше бросай – и целой проблемой меньше». Совет был ценный – и первый, и второй. Также следовало бросить есть, пить и носить одежду. Мудрым советам он не внимал, да и Шурочка давно не невеста – данную ступень она так и не перешагнула, уехала лечить тоску в Ленинград и уже полгода не подавала признаков жизни.
По дорожке торопливо прошли две сотрудницы со смутно знакомыми лицами – возвращались с обеда. Одна была постарше, но миловидная, другая молодая – но так себе. Просто находка для Буриданова осла! Обе улыбнулись, поздоровались: «Доброго денечка, Павел Андреевич. Как жизнь молодая?» Он задумчиво проводил коллег глазами. О том ли думал? Тема, кстати, интересная – как часто в 37 лет становятся подполковниками? Оснований немного, либо есть хороший покровитель (как, например, у Юрия Чурбанова – уже не заместителя, слава богу, министра внутренних дел), либо человек просто хорошо работает.
За решеткой ограды гудела Москва, автомобили в потоке прокладывали дорогу. Спешил по тротуарам занятой народ. Сезон отпусков никак не влиял на загруженность городских улиц. Для первого в мире государства рабочих и крестьян наступали странные времена – хотя внешне на образе жизни они пока не отражались. Три месяца назад на апрельском пленуме ЦК КПСС молодым и энергичным генсеком был объявлен курс на реформирование системы под лозунгом ускорения социально-экономического развития страны. Появился термин «перестройка». Менять систему никто не собирался, но что-то с ней делать все же предполагалось. Звучали призывы не топтаться на месте, ускорить развитие по социалистическому пути – на основе использования достижений научно-технического прогресса, активизировать человеческий фактор, изменить порядок планирования. Главная задача – интенсификация экономики и ускорение научно-технического прогресса. О демократизации, гласности, переменах в экономическом секторе еще не говорили, но в воздухе уже нечто витало. Майская ленинградская речь Горбачева еще сильнее взволновала общественность. Назревали перемены – пока незначительные. Признавались отдельные недостатки существующей социально-экономической системы. Для их устранения предполагался ряд кампаний административного характера: то самое загадочное ускорение развития народного хозяйства, автоматизация с компьютеризацией, антиалкогольная кампания, борьба с нетрудовыми доходами, контроль производственного сектора путем введения Госприемки, борьба с отдельными проявлениями коррупции.
О том, что государство насквозь прогнило, дела идут из рук вон плохо, а народ давно не верит ни в какой коммунизм, речь, конечно же, не шла. Курс был единственно верным, то, что делали деды и прадеды, не подлежало ревизии. Но перемены назрели, это понимали все. Экономика оказалась неэффективной, царили показушность и бесхозяйственность. Народ задыхался от тотального дефицита ВСЕГО. Система колхозов и совхозов доказала свою несостоятельность. Не могли сохранить даже то, что вырастили. Продовольственная программа не работала. Политбюро и секретариат ЦК КПСС оккупировали дряхлые старцы, едва ли понимающие суть происходящих вещей. Цвела преступность, наглели чиновники. В тисках бюрократизма задыхались не менее, чем от дефицита. Афганистан перемалывал бешеные деньги и человеческие жизни, но «помощь» афганскому народу, мечтающему о социализме, не прекращалась. Коррупция цвела и пахла. Средней Азией управляли новые баи – секретари горкомов и обкомов, создавшие свои собственные феодальные владения. Пьянство стало нормой жизни и давно превратилось в угрозу национальной безопасности…
До последнего, кстати, добрались. Антиалкогольная кампания была в разгаре. Сокращалось производство спиртосодержащих напитков, вырубались виноградники в Крыму и на Кубани. Водка в магазинах теперь продавалась с двух часов, и выдачу товара в одни руки жестко ограничили. В городах и деревнях к магазинам с винно-водочной продукцией выстроились гигантские очереди. Посещение вытрезвителя стало равносильно увольнению с работы или отчислению из учебного заведения. Потребление алкоголя в стране никак не сократилось – народ перешел на суррогат, зачастую некачественный и даже смертельно опасный. Пьющий люд пачками отправлялся в ЛТП, где режим не сильно отличался от тюремного. Проводились безалкогольные свадьбы – по инициативе комсомольских организаций, безалкогольные банкеты, поминки. Ошеломительной популярностью они, конечно, не пользовались. У народа отнимали его древнейшую забаву. Но идеолог кампании Егор Лигачев был уверен в своей правоте, непопулярная кампания набирала обороты – при полном попустительстве членов Политбюро и лично Михаила Сергеевича. Работали агитаторы, пропагандисты, прославляли трезвый образ жизни, но большого ажиотажа их лекции не вызывали. Кампания буксовала, становилась явлением вредным, а порой и разрушительным – во всяком случае, в том виде, в котором проводилась.
Как и по всем вопросам бытия, у подполковника Аверина имелось собственное мнение – связанное с опасностью бросания из крайности в крайность. Но он его не афишировал. Выпить себе позволял – немного, в хорошей компании и исключительно качественные напитки. Обед заканчивался, он докурил, выбросил бычок в урну. В голове еще звучал голос генерал-лейтенанта Зимина – заместителя начальника управления:
«Теперь это твое дело, подполковник, – по линии нашего управления. Ты вне подозрений – уж, слава богу, знаю тебя. Работать скрытно, если своим не доверяешь. Погодина вернется из Америки только на следующей неделе. Пиши заявку, сколько людей тебе надо: Седьмое управление выделит „топтунов“, могут подтянуться люди из „шестерки“ с опытом оперативной работы. Но своих все же не игнорируй – странно это будет выглядеть. Мы точно не уверены, что у нас информатор. Балансируй, ищи решение. Ильинского вызовут в Москву, придумаем предлог, чтобы ничего не подумал. Скажем, совещание в верхах с целью убрать из его должности приставку ИО. Сразу брать не будем, походить за ним нужно, присмотреться к человеку. Мы, конечно, верим агенту „Людмиле“, но не так, чтобы безоглядно. Вдруг ошибка, а мы повелись? Такого, подполковник, нам не простят…»
Противно опасаться своих – тишком вести телефонные разговоры, постоянно прятать документы в сейф, бояться сказать лишнего. Люди не дурные, все поймут. В новом деле было много непонятного и странного. Подозревать приходилось людей, которых в жизни бы не заподозрил. Маша Погодина – любимица Зимина – умотала в секретную командировку (он-то знал, что в Америку), а до поездки пропадала по полдня, контактируя с некими засекреченными товарищами. Почему Погодина оказалась вне подозрений? Впрочем, не так, именно она сообщила с другого конца глобуса новость, что в управлении работает информатор… Через пять минут он сидел в рабочем кабинете на четвертом этаже, продолжал переваривать информацию. Закуток начальника был символически огражден, но насквозь простреливался взглядами. Удивленно поглядывал Костя Балабанюк – чего это товарищ подполковник постоянно лезет в сейф и обратно? И бумаг у него на столе явно убыло. До совещания у генерала не замечали за ним такой придури. Константин был самым молодым в отделе – лет 27–28, – но подавал надежды, схватывал все на лету. Впрочем, мог задуматься – и надолго. У Кости была жена, он это не считал ошибкой молодости, но иногда тяготился бременем, особенно по утрам. Наблюдения показывали, что супруга – особа с характером и уже начинает вить из парня веревки.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
