Валерий Александрович Пушной 19–19

5

Утром следующего дня новая весть облетела Пергород. Ночью убили ведуна с отвислой нижней губой. Это был шок. Ведуны неприкосновенны. Кто посмел? Теперь дело чести Высшего Совета ведунов – найти убийцу. На ноги был поднят воинский гарнизор Пергорода. Перекрыты улицы и выезды из города.

Тем временем спешно собрался Высший Совет для обсуждения случившегося. Ведуны негодовали. Кто бросил им вызов? Им, которые могли видеть, слышать и чувствовать лучше, чем все остальные хоски. Мантии колыхались на местах, вскидывались и опускались.

Первой ведунье пришлось долго ждать, когда между ними прекратятся возмущенные выкрики и уляжется беспрерывный шум. Но когда все успокоились и начали обсуждение, то очень скоро стало ясно: ни к какому результату Совет не придет. У ведунов путались мысли в головах, они высказывали сначала одно, а через короткое время утверждали совершенно противоположное. Напрягали внутреннее зрение, пытаясь ухватить лицо убийцы. Но оно блуждало, как в тумане. Слух ловил какие-то скомканные обрывки голосов, которые запутывали еще больше. Интуиция и чувства приносили очевидный бред. В итоге все снова начинали горячиться, и обсуждение переходило в сплошной галдеж.

Наблюдая происходящее, Валли все больше утверждалась в своих выводах, которые не считала нужным высказывать здесь. А причина была существенной. Первая ведунья поняла, что тот, кого ведуны пытаются отыскать, находится среди них. Он вторгается в мысли ведунов, мешает видеть и слышать, не дает нормально чувствовать. Валли с большим трудом, почти ощупью пробивалась сквозь расставленные преграды, стараясь выйти на источник. И, кажется, у нее что-то получалось. Не зря она была Первой. Правда, конкретно на ком-то остановиться еще не могла, ибо противодействие было сильным, но сумела сузить круг до нескольких ведунов, на которых и направила всю свою энергию. В итоге ей удалось вычленить из этого круга двоих.

Высший совет продолжался три часа, после чего все постепенно умолкли и уставили вопросительные взоры на Первую ведунью. Она до сего времени не сообщила о своем видении. Все ждали. Надо было что-то сказать. Тем более что раздались голоса, обращенные к ней:

– Скажи, мудрая, что видишь ты?

– Да, почему ты молчишь, мудрая?

– Мы хотим услышать тебя!

– Мы всё сказали!

– Сделай вывод, мудрая!

Но сделать вывод из той разноголосицы, которая звучала на Совете, можно было лишь один: Высший Совет ни к чему не пришел. Однако такой вывод поставил бы ведунов в унизительное положение перед хосками. Валли позволить такого не могла. Тем более что это был первый случай, когда Совет расписался в бессилии. Между тем ответила Валли обтекаемо, чтобы никого не обидеть и не дать понять убийце, что она вплотную приблизилась к нему.

– На этот раз, мудрые, мы все столкнулись с большими трудностями, – сказала она, не отделяя себя от остальных. – Во-первых, убит член Высшего Совета. Во-вторых, мы взбудоражены этим злодеянием и не можем сосредоточиться, поэтому мысли наши сейчас несутся вскачь в разные стороны. В-третьих, на месте убийства работает наша комиссия, и мы еще не получили результатов ее работы. Посему предлагаю перенести Совет на завтра, чтобы успокоиться, обдумать все и затем совместными усилиями найти верное решение, учтя выводы комиссии. Сейчас же советую всем отправиться в дом убитого ведуна, почтить его память и, может быть, получить новую информацию.

– Но ты, мудрая, не высказала своего видения! – раздалось чье-то напоминание.

Не хотелось бы Валли сейчас высказываться по этому поводу, но придется что-то ответить, чтобы успокоить ведунов. И она произнесла:

– Весь Пергород перекрыт защитными сордарами. Убийца не сможет никуда сбежать. Он в городе. И я думаю, где-то близко.

– Что значит близко? – снова разнесся тот же голос.

– Подумайте сами над этим! – сказала и подняла морщинистую руку, показывая жестом, что заседание Высшего Совета закончено.

После того как ведуны разошлись, Валли сняла с себя мантию и вышла на улицу. Настроения у нее никакого не было. Впрочем, всегда уравновешенная внешне, она и сейчас не показывала вида, что крайне взволнована выявлением убийцы среди ведунов. Возле здания увидела нескольких вооруженных пуляйстерами сордар, взявших под охрану дом Высшего Совета. Тут же был и офирер, который оказался ко времени. Проводив ведунов, она вспомнила именно о нем. В этот миг ее особенно беспокоила безопасность Марин. Офирер ждал Валли. Увидев ее, решительно шагнул навстречу:

– Первая ведунья, не отказывайся, чтобы я приставил к тебе защитных сордар.

– Нет, офирер, сейчас у тебя будет много других дел, – остановила его порыв Валли. – Я уже слишком стара, мне скоро уходить в море, офирер, не стоит так заботиться обо мне. Я – Первая ведунья. Я неприкосновенна. Этого достаточно.

– Для убийц, как видишь, нет неприкосновенных.

– С них за это спросится. И закончим обо мне! Пойдем, поговорим спокойно. – Валли легко прошла по небольшой дорожке, посыпанной мелкой каменной крошкой, и села на обветренную низкую широкую лавочку под раскидистым деревом.

Офирер остался стоять. Она рукой показала ему место рядом:

– Сядь. Так лучше запомнишь все, что скажу.

Он сел, поправил мундир и приготовился слушать. Валли неторопливо разгладила подол одежды на коленях и начала:

– То, о чем я тебе сейчас скажу, офирер, до поры никто не должен больше услышать.

– Прости, но могла бы этого не говорить, Валли, – сурово пробормотал офирер.

– Знаю, что ты достойный офирер защиты хосков, но напоминаю! – сказала твердо. – И не хмурь брови. Все слишком серьезно. А теперь хочу услышать от тебя: что выявил на месте убийства ведуна?

– К сожалению, мудрая, никаких следов, – досадливо поморщился офирер. – Проломленный череп и много запекшейся крови на полу – это говорит о том, что убит ведун был в начале ночи. Вот и все. Домочадцы ничего не слышали. Утром проснулись, обнаружили мертвое тело. – Он оперся ладонями на колени, точно хотел подняться на ноги. – Мне все непонятно.

– Тогда слушай меня, офирер, – сказала она и на короткое время затихла, будто собиралась с духом, а может быть, с мыслями, раздумывая, стоит ли быть сейчас полностью открытой с офирером либо только сделать намеки, и начала говорить. – Внутренние запоры без ключа могут отвориться только силой мысли ведунов. Мы все обладаем такой способностью. Думаю, ты об этом не знал, офирер, поэтому ничему не удивляйся. Так вот, открыть снаружи запертые изнутри двери в стражное отделение и жилища хосков мог только кто-то из ведунов. Я имею в виду случаи с убийством стражей, ведуна и с похищением Танни. В прошлый раз, когда я находилась в стражном отделении, вместе со мной были три ведуна, – Валли назвала их имена. – После осмотра трупов стражей и каменного мешка убитый ныне ведун в своих суждениях очень близко подошел к разгадке, но определенно испугался своих мыслей и не высказал их вслух, обещая подумать еще. А ныне, как видишь, его нашли мертвым. Стало быть, убийца ведуна был убийцей стражей, он же выпустил имров и открыл для них двери в жилище, откуда ошибочно похитили Танни. Ошибка имров спасла Марин. Но я скажу больше: именно этот убийца должен был доставить капирару Марин. Да, капирар ждал именно его. Это один из двух ведунов, на которых вывели меня мой внутренний взор, мой слух и мои чувства! – Валли прервалась, сделала передышку и назвала офиреру два имени ведунов: один тот, у которого родинка на кончике носа, второй тот, что с прищуренными глазами. – Завтра я буду точно знать, кто из них продался имрам. А сегодня не обессудь, офирер, убийца один из двоих. И пусть тебя не пугает то, что убийца – член Высшего Совета ведунов. Продаться врагам может всякий, у кого жадность превыше разума, а совесть пониже подлости. А теперь запомни иное, офирер: Марин – это особая девочка. Поэтому за нею охотятся имры. Она должна заменить меня. Она поможет городарству хосков в тяжкие времена, которые скоро наступят. С этого момента на тебя, офирер, я возлагаю всю ответственность за жизнь Марин. Ты должен защищать ее от любых опасностей и днем, и ночью. Я предвижу, что это станет нелегким делом, офирер. Меня уже не станет в живых, но мой дух всегда будет помогать Марин! – Валли закончила и, выдохнув воздух, подняла изможденное лицо к небу.

Офиреру показалось, что он увидел свежие краски на нем, точно слегка расправились старческие морщины и кожа стала несколько моложе. Возможно, так и было на самом деле, потому что Валли знала, что передавала девочку в надежные руки и чувствовала, что офирер все сделает, чтобы Марин успешно прошла свой путь. Но у него с трудом умещалось в голове, что имрам продался неприкосновенный ведун-хоска, – это было за гранью мыслимого. Офирер поднялся с лавки, прошелся взад-вперед, осмысливая услышанное, укладывая все мысли в единую цепочку, и вдруг резко замер.

– Прости, Первая ведунья, что я прерываю твое молчание, но из сказанного тобой явствует, что ты тоже сейчас в опасности! Убийца наверняка ощутил твое приближение к нему, – предположил он, хмуря брови.

Валли слегка усмехнулась, она понимала, что действительно может находиться под угрозой, ибо стала опасной для убийцы и тот наверняка почувствовал это, иначе не был бы ведуном. Но она не ощущала сейчас, что убийца нынче решится расправиться с нею. Возможно, тот не принял еще такого решения. А когда примет, она почувствует. И выставит свою защиту. Но для этого ей нужно точно знать имя убийцы. Завтра она, без сомнения, будет знать его. И тогда опередит. Это станет первым случаем в истории хосков, когда Высший Совет ведунов отправит в стражное отделение чуждого им члена Совета. Поэтому спокойно проговорила офиреру:

– Я никому не дала заглянуть в мои мысли, хотя многие ведуны пытались это сделать, в том числе и эти двое. Поэтому сегодня не стоит тревожиться, офирер, а завтра – будет видно.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Первая ведунья, – с сожалением отступился офирер.

– Моя ошибка не погубит хосков, но твоя ошибка при защите Марин может погубить все городарство. Сейчас же займись ее защитой, офирер, а я отправлюсь на место убийства ведуна. Возможно, там мне откроется имя убийцы. Мертвое тело порой говорит языком более понятным, чем говорящий живой хоска. Надо лишь уметь услышать этот голос. А ты иди, офирер, исполни то, что тебе предназначено по судьбе!

Молчком офирер развернулся и направился к сордарам. Валли посидела еще недолгое время и встала с лавки.

Тело убитого ведуна было завернуто в полотно и лежало на полу, где утром родственники нашли его. Вокруг в молчании, сменяя друг друга, передвигались ведуны в своих мантиях. Кто-то уже покидал жилище, кто-то оставался внутри, а кто-то лишь входил. Увидев Первую ведунью, расступились, пропуская к мертвому телу. Валли подошла, склонилась над ним. Все замерли, шуршание одежд прекратилось. Она откинула полотно с головы ведуна. Раздробленный череп, слипшиеся волосы, запекшаяся кровь и удивление в открытых мутных глазах. Валли заглянула в них, напрягла свои мысли, почувствовала, как ей кто-то сильно противодействует, не дает пробиться к духу убитого.

Между тем Валли снова и снова вгрызалась мыслями в невидимый заслон и наконец на миг заметила, как глаза убитого ожили и дрогнули губы, после чего мозг мертвого ведуна заговорил с нею. Она стиснула зубы, слушая. Перед нею во всех красках предстала картина убийства. Первая ведунья услышала имя убийцы. Остановила дыхание. Аккуратно снова накрыла голову трупа полотном. Теперь она знала все, что хотела знать. Сделала длинный тревожный выдох и выпрямила спину. Ведуны вокруг ждали ее слов. Некоторые и сами пытались пробиться к мозгу погибшего, но не сумели. Валли провела взором по вопросительным лицам, среди которых мелькнуло лицо убийцы. Но она не остановилась на нем, чтобы не выдать себя, взгляд скользнул дальше и вновь остановился на мертвом теле:

– Пусть море примет его и, может быть, сохранит в себе его тайну.

– Ты больше ничего не скажешь, мудрая? – раздался чей-то вопрос, и ведуны вокруг снова зашуршали одеждами.

– Тело перед вами, мудрые. Что я еще могу сказать сейчас, кроме того, что вижу его так же, как вы? – грустно промолвила Валли. – Он был одним из лучших среди нас, ему еще рано было уходить в море. Завтра на Высшем Совете пусть каждый из вас выскажет все, что должен сказать. Хоски ждут решения Совета.

На некоторых лицах появилось разочарование после ее слов. Они определенно ждали других. Но ничего другого сейчас Валли сказать не могла. Даже если бы прямо сейчас назвала имя убийцы, никто не тронул бы его. Ибо никто не имеет права схватить неприкосновенного ведуна без решения Совета. А Совет будет завтра, где она назовет имя убийцы. Следовательно, решение будет завтра. И лишь завтра офирер сможет исполнить свой долг. Ведуны медленно двинулись к выходу.

С вечера Первая ведунья долго не могла заснуть. Мысли вновь и вновь возвращали ее к событиям дня. Днем она была уверена, что убийца не смог разгадать ее молчания и остался в неведении о том, что она уже знает его имя. Но сейчас вечером, когда за окнами зажгли факельные фонари, эта уверенность начинала таять. В душу медленно вселялось волнение. Появлялось сомнение в своей прежней уверенности. И не могла ни с кем поделиться. Она уже так долго жила, что давно осталась одна. И только служка скрадывала ее домашнее одиночество. В общем-то, та была молчаливой и неприметной, однако умела своей неприметностью заполнить жилище Валли. Первая ведунья несколько раз поднималась со спального места, словно забыла что-то сделать перед сном, совала ноги в обувь, зажигала свечи и проходила по отделениям жилища. Служка тоже вскакивала и, прежде чем Валли собиралась к чему-либо прикоснуться, оказывалась рядом и подавала старой женщине. Валли брала это в руки, задумчиво разглядывала невидящими глазами, мысленно находясь не тут, возвращала служке и шаркала ногами к спальному месту. В конце концов дневная утомленность взяла верх, и Валли беспокойно заснула. Служка тоже уснула. Впрочем, спала служка всегда очень чутко, поэтому под утро до ее слуха донеслось что-то похожее на скрип. Она подхватилась со спального места и на цыпочках, чтобы не разбудить Валли, побежала к входной двери. Увидела, как та открылась и в проеме возникла мужская фигура. Служка оторопела. Как могла открыться дверь, когда она была закрыта на запор? Тем не менее на пороге в темноте маячила мужская фигура с закрытым лицом. Служка смело кинулась навстречу, схватилась за дверь и стала закрывать ее, вытесняя фигуру наружу. Однако преодолеть мужскую силу не смогла. Дверь сильно толкнули, отбросив женщину назад.

– Кто ты? – вскрикнула та. – Как ты открыл?

В ответ молчание и твердый шаг к ней.

– Уходи! – вцепилась в него руками, пытаясь остановить.

Но он обхватил ее, зажал рот, приставил к животу писторер и выстрелил. Раздался негромкий хлопок. Затем неслышно положил обвисшее тело на пол и быстро бесшумно двинулся в отделение Валли. А та уже не спала. Возня возле двери разбудила ее. Она стояла на ногах в длинном ночном одеянии. Встретила его спокойно.

– Ты все-таки понял, что я знаю твое имя, – сказала ему, не стараясь разглядеть его лица, ибо хорошо знала, кому принадлежит оно.

– Я тоже ведун и ненамного слабее тебя, – с презрением отозвался он, останавливаясь напротив и наведя ей в грудь писторер.

Страха у Валли не было. В темноте она видела оружие в его руках, но по телу не бегали мурашки, и холодком его не обдавало. Лишь в сознании мелькнуло удивление, которое сипловато излилось из ее горла вопросом:

– Ты – хоска, зачем помогаешь имрам? Они наши враги.

– Ваши, да! Но не мои, – последовала издевательская усмешка в ответ.

Приняв его усмешку как большое заблуждение, Валли предостерегла, хотя могла бы и не делать этого. Зачем рассеивать самообман убийцы и врага?

– Не надейся, имры никогда не победят хосков, – сказала ему. – Ты не видишь будущее.

– Это ты не видишь ничего! – вспылил он. – Состарилась уже. Они победят, как только девчонка окажется в их руках.

Сипловатый старческий голос Первой ведуньи стал твердым, как камень:

– Значит, имры от тебя узнали, что предвестница уже родилась и что ей исполнилось четырнадцать лет! Впрочем, я догадалась о том, что они узнали о ней, когда имры хотели похитить Марин! Но запомни: она никогда не окажется в их руках!

Казалось, что тот, кто стоял напротив нее, почувствовал удар камня по своей голове, и это взбесило его:

– Да, я сообщил имрам о Марин! И ты заблуждаешься, что она не будет в их руках! – сорвался он на крик, на мгновение забыв, что все сейчас должен делать тихо, почти беззвучно. Отдышался и резко сбавил тон. – Без тебя никто не сможет защитить ее! А тебя больше нет, Валли, уже нет! Впитай в себя эту мысль, – и закончил с удовольствием: – Завтра хоски опустят твое мертвое тело в море, и девчонка останется беззащитной.

На некоторое время оба затихли, он глубоко дышал, Первая ведунья смотрела с печалью, после этого поинтересовалась:

– Но что от всего этого будешь иметь ты?

Он с апломбом произнес, размахивая перед нею писторером:

– С помощью имров я стану правителем городарства Хоския!

Надо иметь сильную выдержку или вовсе лишиться страха, чтобы оставаться спокойной, когда перед твоим носом размахивают оружием. У Валли было и то и другое. Она с досадой просто напомнила и предупредила:

– Имры никогда не держали своего слова. Зря ты пресмыкаешься. Тебя убьют так же, как ты убил стражей и ведуна.

– Я не настолько глуп, чтобы верить их словам! – с ехидцей ухмыльнулся он. – Сделаю так, что они станут беречь меня пуще самих себя. Я знаю как! – Убийца пошел вразнос, он понимал, что переступил черту, из-за которой нет возврата. И пер напролом.

– Хоски остановят тебя! – категорически пообещала Валли.

– Даже ты, Первая ведунья, не смогла остановить меня, тем более это не под силу простым хоскам! – пренебрежительно засмеялся он, чрезмерная самоуверенность перехлестывала через край. – Они будут валяться у меня в ногах и ждать моих милостей!

– Ты плохо знаешь хосков. – Легкая усмешка тронула морщины на ее лице.

В темноте он плохо видел его, но по тону голоса почувствовал эту усмешку. И та разозлила его. Отреагировал резко:

– Я не могу плохо знать! Я вырос среди них!

– Нет, ты их не знаешь! – твердо повторила Валли и вздохнула. – Они спросят с тебя.

Ее слова привели ведуна в ярость. Он почувствовал в этот миг, что всадить в нее пулю – это очень мало, Валли следует придушить, разорвать на части. Между тем смог наступить на свое бешенство и заговорил раздраженно дрожащим голосом:

– Никто, кроме тебя, не знает, что стражей и ведуна убил я. И завтра после того, как море примет твое тело, все они изберут меня Первым ведуном. Ты всегда мешала мне, Валли, я много пресмыкался, но с этого момента мои руки развязаны.

– Твои руки в крови, – вставила она.

– Только проливая чужую кровь можно взобраться на самую вершину. Именно для этого я проливаю ее! – выпалил он.

– Тебе никогда не быть на вершине, – остудила она, – потому что твои злодеяния вернутся к тебе раньше!

В ответ он вплотную ступил к Первой ведунье, вдавил писторер ей в грудь и выстрелил в сердце:

– Я вижу иное! Вижу, как море уносит твое тело в свою пучину. Да, Валли, море уже ждет тебя! – сказал он после глухого хлопка писторера.

Легкое тело Валли неслышно осело на пол, окрасив кровью светлое ночное одеяние. Кровь потекла по полу под его обувь. Он отступил назад, развернулся и, оставив небольшой кровавый отпечаток носка обуви, направился к выходу. У двери переступил через служку и вышел наружу. Оттуда сделал отрывистые движения руками, и запор изнутри закрылся. Убийца прислушался. Вокруг ни одного звука. Внутренним взором никого не обнаружил. Пергород крепко спал.

Вскоре робкие лучи солнца, выбиваясь из-за горизонта, стали подтачивать темноту. Та, огрызаясь, как раненый зверь, медленно отползала. Наступало утро, сначала окрашивая все вокруг в серые тона, а потом наполняя разными красками. Ближе к полудню ведуны стали собираться на Совет. Все успели к назначенному времени, не было только Первой ведуньи. Стали ждать, удивляясь ее отсутствию. Подобного никогда не было, чтобы она опоздала на Высший Совет. И не только на Совет. Она вообще не имела привычки задерживаться. Ожидание ни к чему не привело. Ведуны забеспокоились. Отправили к ней посыльного. Тот наткнулся на запертую дверь. Соседи пожимали плечами, никто ее не видел. Сообщили в Совет ведунам. Те, подозревая неладное, вызвали городарственную защиту, и трое из Совета поспешили к жилищу Валли. Незамедлительно туда же прибыл офирер защиты росков. Кто-то из ведунов открыл запоры. Зашли внутрь и онемели от увиденного. Офирер стиснул скулы. Зачем он вчера послушал Первую ведунью? Почему не настоял на своем? Но ведь Валли была убеждена, что ничто ей не угрожает. Однако это было до того, как она отправилась в жилище убитого ведуна. Стало быть, там произошло то, что изменило весь расклад. Видимо, она узнала имя убийцы, а тот понял это. Офирер заскрипел зубами. Он винил себя в случившемся. Если б он приставил к ней сордар, этого не произошло бы. Впрочем, как знать. Ведь убийца – ведун. Он без писторера непонятным образом убил нескольких стражей. Хотя вряд ли это случилось бы, если б он не проник в стражное отделение. Но не стоит думать, что защитные сор-дары подпустили бы его близко к себе, как стражи. Офирер в своих сордарах был уверен. Со вчерашнего дня Марин под их защитой. Офирер напрягся. Он все сделает, чтобы с головы Марин волос не упал. И никогда не простит себе, что не сделал этого для Валли. Что вопреки ее воле не приставил к ней вчера защитных сордар. Но как он мог противоречить Первой ведунье, как мог не исполнить ее требование? Никто из хосков не осмелился бы. Офирер был мрачен. Когда тела Валли и ее служки покойницкая команда укутывала в полотна, он думал о том, что вчера Первая ведунья назвала ему два имени. Одно из этих имен – имя убийцы. Во что бы то ни стало он должен выяснить, кто из них убийца. Валли верила в него, и он оправдает ее доверие. Убийца будет отомщен. Немедля он установит наблюдение за обоими. Защитные сордары обучены этому. Он должен знать каждый шаг подозреваемых ведунов. И каждое их действие. Совет ведунов тем временем был совершенно выбит из колеи. Еще не принято окончательное решение по вчерашнему убийству, а тут новое, более шокирующее. Эта весть мигом разлетелась по Пергороду и с посыльными отправлена в другие города. Хоски на этот раз испытали настолько сильный шок, что Пергород затих, как будто вымер. Все, что сумел сделать в этот день Высший Совет, – это объявить траур. Женщины-хоски плакали, мужчины зажимали себя и ходили хмурыми. Казалось, что без Валли теперь станет настолько плохо, что лучше бы им было не рождаться самим на белый свет и не рожать своих детей. Марин, услышав об убийстве Валли, рыдала, забившись в угол. Перед глазами стояло доброе лицо Первой ведуньи и слышался голос, говоривший сквозь шумный плеск морской волны о пяти родинках под правой грудью предвестницы и о ее предназначении. Сейчас Марин было плохо. Она с малых лет привыкла к тому, чтобы всегда видеть возле себя Валли. И вдруг ее больше нет. И не потому, что та сама ушла в море. А потому, что ее убили. В четырнадцать лет у хоска еще нет глубокого осознания связи между событиями. Но Марин была особенной, и в ее голове начинали роиться мысли о том, как старательно последнее время Валли прятала ее от опасности, даже приставила городарственную защиту. И тут же была убита. Смутно Марин почувствовала причастность к случившемуся. И от этого ей становилось еще горше. Целые сутки хоски толпами шли к жилищу Валли. А утром на вторые сутки покойницкая команда, окруженная толпами хосков, отнесла ее к морю. Сторожа моря приняли у них тело Первой ведуньи, положили в лодку и отплыли далеко к горизонту. Там опустили прах в воду. Хоски долго еще оставались на берегу и не отрывали глаз от спокойной морской глади. Море было грустным, шума прибоя не слышно, волны скользили мягко и тоскливо. Камни и скалы на берегу дышали печалью. Их голоса сливались с тоской моря. Марин была на берегу вместе со всеми. Рядом с нею находился офирер защиты хосков с защитными сордарами. Когда лодка с Валли уплыла так далеко, что можно было различить только маленькую точку, до девочки вдруг донесся голос Первой ведуньи. Он слабым ветерком обдал лицо Марин и четко, будто рядом стояла сама Валли, сипловато прошуршал в ушах: