Валерий Латышев Гражданин

К восьми часам утра он уже достаточно пришел в себя и, отправился на прием к советнику. Темные круги под глазами, сухость во рту и нетвердая походка выдавали в нем человека, не привыкшего к излишним возлияниям. Но Дугласа не было, и Абрамс, посидев некоторое время у двери кабинета, ушел по своим делам, но затем время от времени приходил и стучался в дверь. Но советник все не появлялся.

Наконец, уже после обеда, Дуглас попался ему в коридоре, когда Абрамс после очередной неудачной попытки попасть к нему на прием, возвращался в свой кабинет. Весь вид советника показывал, что он был не в духе. Хмурое лицо, насупленные брови, надутые губы и тяжелый невидящий взгляд, как будто куда-то вглубь себя, словно проводивший ревизию своего внутреннего состояния, говорили о том, что он чем-то очень сильно не доволен. Лейтенант поприветствовал его:

— Доброе утро, сэр.

— Чего в нем доброго, — проворчал Дуглас. — Давно ждешь?

Абрамс несколько замялся, он, хотя и злился на советника, заставившего его ждать больше половины дня, но Дуглас занимал не ту должность, которая давала показывать какому-то лейтенанту свое недовольство:

— Да, уже давно, с утра.

Дуглас сердито засопел, открывая дверь:

— Ладно, задержался. Проходи, лейтенант, садись.

Закрыв за Абрамсом дверь на ключ, он подошел к столу и со злостью шлепнул на него портфель.

— Дерьмовое дело, знаешь ли. Дипломатическим путем Дефендера вытащить не получится.

— Но почему, сэр? Ведь можно же, наверное, доказать, что он действовал в пределах необходимой обороны. А то, что он избил полицейских — так он был в состоянии аф… аффекта, — с запинкой выговорил он трудное слово.

— Аффекта, — насмешливо повторил за ним Дуглас. — И долго ты об этом думал?

Но лейтенант не понял насмешки.

— Да, долго. И вчера думал, пока не отключился, и сегодня с утра. Мне даже снилась какая-то чертовщина…

— Я тоже думал. Только что ни думай, заходишь в тупик. Видишь ли, в чем проблема? Как ты знаешь президентом Того является Гнассингбе Эйадема. В очередной раз. По мнению наших и европейских политиков, в прошлом году он снова совершил насильственный захват власти. Потому, что все его оппоненты один за другим просто бесследно исчезли. Эйадема пользуется безоговорочной поддержкой армии, поэтому убрать своих политических противников для него не представляет никакого труда. Да, это, конечно, достаточно отрицательная фигура. Но для нас проблема в том, что ссориться с ним нам сейчас не с руки — планируется крупная коммерческая сделка, а бизнес превыше всего. А все такие важные документы здесь подписывает именно президент. Формально именно он принимает решение. Поэтому давить на местных у нас не получится.

— В каком смысле, формально? — не понял Абрамс.

— В таком, что тут замешаны интересы более могущественных сил, — не вдаваясь пока в подробности, пояснил советник

— Так что же, сэр, получается, что бизнес важнее, чем свобода гражданина США?

— Да не сыпь мне соль на сахар. Я тебе открою страшную тайну: бизнес первостепенен. Даже когда идет война, пусть не открытая, без ведения боевых действий, по сути, война необъявленная, то даже в таком случае противоборствующие страны могут поставлять друг другу продукты, сырье, из которого потом можно сделать оружие, топливо, которым потом будут заправлять самолеты, танки и корабли, наконец, само оружие. А потом это все будет воевать друг против друга. Чтобы избежать этого можно, конечно, не торговать вообще. Но, знаешь ли, торговля приносит деньги, а живые деньги, огромные деньги — это та цель, к которой стремятся все корпорации, а государство им в этом помогает. Ведь это еще и средство достижения целей — инструмент, при помощи которого можно воздействовать на своих партнеров. Да и не только на партнеров. Когда твой бизнес процветает, и ты можешь продавать в те страны то, чего они не могут произвести сами или без чего не могут обойтись, ты делаешь их зависимыми от себя. И эта зависимость хорошо оплачивается. А цена, которой достигается эта зависимость, принимается в расчет только тогда, когда прибыль не окупает всех затрат. И если цену эту придется платить не сразу, а когда-то потом, то почему бы не использовать тот шанс, который дает тебе возможность заработать сегодня? А «после нас, хоть потоп». Потому, что с этим потопом будут разбираться уже другие, не те, кто этот потоп устроил. Посему бизнес — в первую очередь. А гражданин может подождать, пока до него дойдет дело — не он первый, не он последний, — и, заметив удивленно поднимающиеся брови Абрамса, добавил. — Знаешь, сколько наших вьетконговцы у себя в плену держали? Все равно всех освободили. Тех, кто дожил, естественно. Не сразу, конечно, но освободили. Я понимаю, звучит цинично, но это так.

Дуглас на некоторое время замолк, понимая, что такой циничной откровенностью он ввел молодого лейтенанта в шоковое состояние, изменив его представления о ценности человеческой жизни. Абрамс молчал, переваривая услышанное. Из-за таких рассуждений советник сразу стал ему несимпатичен. Затем Дуглас продолжил:

— Тут ведь еще кое-что есть: тот носатый француз, которого доставили в больницу, сегодня пришел в себя и сообщил нечто особенное.

— Что он сообщил, сэр? — Абрамс даже подался вперед, задавая этот вопрос.

И Дугласу внезапно стало стыдно. От того, что он постоянно подсмеивался над лейтенантом. И от того, что вчера наорал на Дефендера, попавшего в такую неприятную историю. А лейтенант так переживает не из-за того, что его подчиненный влип во что-то и это может испортить его карьеру, а просто потому, что он хороший парень, этот лейтенант. И не надо так было относиться к нему.

У советника даже запершило в горле из-за этого. Чтобы скрыть свое состояние от лейтенанта, Дуглас встал и, достав из холодильника бутылку минералки, налил и разом осушил целый стакан. «А ведь у него тоже голова болит после вчерашнего», — подумал он и, наполнив второй стакан, протянул его Абрамсу:

— На, пей.

— Спасибо, сэр.

— Ну что ты все сэр, да сэр? Мы тут сидим, разговариваем, как два добрых друга, так что отложи свою официальность в сторону, окей?

— Хорошо, сэр.

Дуглас покачал головой: «Нет, этот неисправим». Он прошел в угол комнаты и снова сменил ботинки на тапочки. Теперь это были уже другие ботинки, хоть и начищенные до блеска, но видно, что уже старые и начавшие терять форму. Заметив направление взгляда лейтенанта, Дуглас пояснил:

— Те я выкинул. Все-таки в старых мне удобнее.

Абрамс почувствовал себя виноватым — наверное, по его вине Дуглас выкинул совершенно новую пару:

— Извините, сэр, — он не успел договорить дальше.

Советник, сделав упреждающий жест рукой, прервал его, усмехнувшись:

— Не извиняйся. Если бы не твой вчерашний номер с пакетом, я и дальше мучился бы в них. Зато теперь я доволен — в этих мне легко и комфортно. Так что забудь об этом, окей?

— Хорошо, сэр.

— В общем, слушай дальше. Этот француз, когда пришел в себя, назвал номер телефона. По нему позвонили и уже через двадцать минут приехали, кто, как ты думаешь?

— Кто?

— Управление внешней безопасности — французская разведка.

— И что?

— Вот тебе «и что». DGSE имеет во всех странах Африки, подконтрольных Франции, неограниченную власть. Ходят слухи о том, что в охране президентов обязательно имеется пара-тройка их агентов. И в случае чего, — советник сделал понятный во всем мире жест, чиркнув себя ладонью по шее.

— Серьезно?

— Да, — ответил Дуглас удивленному лейтенанту. — Оказалось, что и этот француз из DGSE, и работал он под прикрытием. Сегодня мне пришлось пообщаться с парой лягушатников, и они сообщили кое-что интересное. Этот их агент внедрился в какую-то преступную структуру. Араб, которому твой сержант сделал харакири окорока, занимал какой-то пост в этой «организации». В тот день они должны были встретиться в той самой комнате с поставщиком оружия, чтобы обговорить свои вопросы. Каким образом рядовой Паркер вместо этого поставщика оказался с ними лицом к лицу? Непонятно, скорее всего, произошла роковая случайность. Что между ними произошло тоже пока неизвестно — француз оказался в состоянии назвать лишь номер телефона. Ну а потом Дефендер услышал крик и бросился на помощь. Его вторжение провалило операцию по захвату крупной банды международных торговцев оружием и свело на нет несколько лет работы агента DGSE.

— И теперь они считают, что мы во всем виноваты?

— Ну не мы с тобой. Хотя, попадись ты им под горячую руку, разбираться не станут. Тебе же не понравилось бы, если бы кто-то без спросу стал шарить в твоем холодильнике? А Дефендер влез к ним в кухню. Вот всех собак, да и кошек тоже, они и повесят на твоего сержанта. Французы уже связались с Парижем, получили инструкции и пообщались с нашим послом. Собственно, поэтому мне и пришлось ехать к ним в посольство. Они предложили сделку: они сохраняют инкогнито своего агента, а мы должны сдать Дефендера, слить его. Просто забыть о нем, как будто его никогда и не существовало. Раз уж столько народу стало свидетелями его подвигов, мы должны позволить судить его за нападение на полицейских, чему местная публика даже окажется рада — далеко не каждый день их судам доводится приговаривать к заключению иностранцев. Взамен же французы посодействуют нашим коммерсантам в получении концессии на добычу фосфатов — они знают, что мы имеем большой интерес к их добыче, ведь эти полезные ископаемые используются при производстве удобрений, лекарств, моющих средств, систем очистки воды. И лягушатники могут с легкостью это сделать, надавив на местных аборигенов. А те, конечно, не откажутся и будут очень рады заключить такую сделку, ведь не вкладывая никаких средств в разработку нового месторождения, местные будут получать хороший доход. Все в выигрыше.

— Кроме Дефендера!

— Да, но кого это волнует?

— Как, сэр? А нас? Нас разве это не волнует? Нашу страну не волнует? — возбужденно закричал Абрамс.

— Тише ты, бунтарь, — ответил разгорячившемуся лейтенанту Дуглас, — здесь замешан большой бизнес, а большому бизнесу нет дела до маленьких людишек.

— Сэр, я вас не понимаю! Как вы можете так говорить? — возмутился лейтенант.

— Поживешь с мое, поймешь, — сердито проворчал советник.

— Но как же так? Это неправильно, — растерянно произнес Абрамс.

— Правильно, не правильно. Не тебе решать, мал еще, — насмешливо ответил Дуглас.

— Извините, сэр, — голос лейтенанта обиженно задрожал, — в прежние времена за такое оскорбление я бы вас на дуэль вызвал! Да я, да я…

Абрамс замялся, потеряв дар речи, видя, что советник совершенно издевательски ухмыляется.

— На дуэль, — насмешливо повторил Дуглас, — на шпагах? Или, может на бананах? Дуэлянт тоже мне нашелся. Молоко еще на губах не обсохло, а туда же, на дуэль! Гусар, Зорро, д`Артаньян. Да я таких дуэлянтов знаешь, где видел?

— Где? — автоматически откликнулся лейтенант, уже еле сдерживающий себя, чтобы не броситься на советника и не начать валять его по полу, мутузя так, чтобы клочья в разные стороны летели.

— Да нигде, — резко ответил советник, — сядь и слушай спокойно.

— Да я…

— Воды выпей, — приказал Дуглас вскочившему на ноги Абрамсу, которого уже трясло от злости. — Успокойся, попрыгал и хватит.

Лейтенант, удивляясь себе, послушно сел на стул и выпил стакан воды, налитый Дугласом. Он не понимал, что происходит, почему советник выводит его из себя, почему всем вокруг вдруг стало наплевать на свободу его сержанта, который не должен быть так наказан. Пульс у него стучал, как бешеный, в ушах шумело, виски словно кто-то сдавливал сильными руками, воздуха не хватало, и потому он даже не заметил, что Дуглас совершенно спокойно продолжает говорить, и он уже пропустил часть фразы:

— … и сказали не мешать, дать возможность туземцам показать лояльность своим покровителям.

— Каким покровителям? — Абрамс начал приходить в себя и уже более внимательно слушал советника, еще минуту назад бывшего его злейшим врагом, а теперь вдруг становившегося учителем, наставником. Он был просто в шоке от таких перемен, но советник заинтересовал его своим вопросом, и лейтенант почти сразу забыл о только что произошедшей перепалке.

— Чтобы это разъяснить, нужно немного углубиться в историю. Ты готов прослушать краткий курс истории становления государственности Того?

Абрамс в недоумении пожал плечами.

— Тогда поехали, — начал Дуглас. — Того в девятнадцатом-двадцатом веке не миновала участь всех африканских стран побывать колонией. Но колониальная история этой республики уходит дальше в прошлое. С пятнадцатого века португальцы вывозили отсюда рабов — ты ведь в курсе того, что еще даже каких-то сто лет назад процветала работорговля? А дальше, в июле восемьсот восемьдесят четвертого Густав Нахтигаль прибыл на побережье по распоряжению канцлера Бисмарка и поднял здесь германский флаг. И тем самым установил протекторат Германии над здешней территорией.

— Как так, стоит просто поднять флаг и все, эта территория уже будет принадлежать тебе? — удивился лейтенант.

— Не совсем, — улыбнулся такой реакции собеседника советник, — формальности были соблюдены. Незадолго до прибытия Нахтигаля германские компании уже успели уговорить вождей народов эве и дуала принять германский протекторат. Нахтигалю, который, кстати, был опытным исследователем Африки, досталась просто официальная часть. Хотя широкой публике было объявлено, что он поехал заключать торговые соглашения. Ну а потом Германия захватила и внутренние территории страны, протекторат над которыми официально закрепила конференция в Берлине.

— Что это за конференция, мы такого вроде бы не проходили? — с интересом спросил Абрамс.

— О, это была большая встреча всех европейских стран, на которой Европа разделила Африку. Нет, конечно, Африка уже была поделена, но на этой конференции был принят один важный документ — Генеральный акт, который официально закрепил за европейскими державами уже колонизированные ими земли. И, кроме того, определил сферы влияния, чтобы они не передрались между собой — ведь каждому, то есть каждой стране, хотелось все больше и больше. И ещё этот Генеральный акт установил принцип эффективной оккупации.

— А это еще что такое? — с ещё большим удивлением задал очередной вопрос лейтенант, внутренне поражаясь тому, как много знает советник об истории Африки и насколько скудны в этом вопросе его собственные познания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Воинственный дух вуду

2

— Что за черт! (фр.)

3

— Бросай его! (фр.)

4

— Великий Огун, одно только упоминание твоего имени напугало презренных рабов Эйадемы! (фр.)

5

— Эй, что случилось? (фр.)

6

— Хороший удар! (фр.)

7

— Какой удар! Дай ему еще раз! (итал.)

8

— Дай ему! (нидерл.)

9

— Так ему, сильнее! (румын.)

10

— Еще раз! (исп.)

11

— Так ему, так, парень! Ударь посильнее! (укр.)

12

— Хорошо сделано! (нем.)

13

Получи! (фр.)

14

— Не честно! Не по правилам! (норв.)

15

— Конец комедии! Посмотрели (итал.)

16

Длинная просторная рубаха без воротника с широкими рукавами

17

Широкая длинная рубаха

18

Головной платок, наматываемый особым образом

19

Что же с ним делать? Никаких документов у задержанного не обнаружили. Доставлен в участок в бессознательном состоянии. Допросить его возможности нет — он еще не пришел в себя (фр.)

20

Да и зачем с ним возиться? Придет следователь и допросит (фр.)

21

На месте происшествия обнаружен труп, двое пострадавших без сознания доставлены в госпиталь Святого Михаила (фр.)

22

Парень, который стал причиной всей этой истории, при задержании выбил одному из патрульных челюсть, а другому разукрасил физиономию и расквасил нос так, как и на боксерском ринге редко бывает. Третьему сломал руку и умудрился сломать кобчик (фр.)

23

И, как назло, документов ни у кого нет (фр.)

24

Белый. Особые приметы — большой горбатый нос (фр)

25

Француз! Только у француза может быть такой нос! (фр.)

26

А я очень неплох, если сумел из этих обрывков определить его национальность! Может быть, мне стоит в следователи перейти? (фр.)

27

Хорошо бы сейчас холодного пива (фр.)

28

Вот бы уехать на север (фр.)

29

Быть ему большим начальником! (фр.)

30

Что ж, дежурный сержант в полицейском участке действительно большой начальник. Ночью. Какой же подлец папаша (фр)

31

Пойду, будь что будет… А потом попрошу отпуск. И поеду в Италию. И останусь там насовсем (фр.)

32

— Я дежурный сержант Биянгма. Кто вы и что делали в баре «Золотой якорь»? (фр.)

33

Ну вот (фр.)

34

сейчас этот ненормальный вырвется из камеры и выпотрошит меня, как рыбу (фр.)

35

не знаю, как это называется по-английски (фр.)

36

Да, этому парню здорово досталось (фр.)

37

Это не моя компетенция (фр.)

38

Честное слово: эти американцы везде чувствуют себя, как дома (фр.)

39

Если тебе так жарко, чего же ты приперся сюда из своей богатой Америки? Какой костюм! Каждый день, небось, в ресторане обедаешь? (фр.)

40

Нашелся тоже мне господин. Не буду я перед тобой лакея разыгрывать (фр.)

41

Ага, уже «прошу». Я бы тебя задержал, козел. И посадил бы в самую дальнюю камеру, где канализация протекает (фр.)

42

Вот дает, старый козел! (фр.)

43

черт. Этот странный, я никогда раньше не видел ничего подобного. Я даже не могу найти слов, как назвать его. Чёрт! Такого больше не найдешь! Он не человек, а чудовище! (фр.)

44

— Дерьмо (фр.)

45

Ага, вот ты где! (шотл.)