Полная версия:
Валерия Семенова Песок Эреба
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Самой популярной и неплохо оплачиваемой работой стала временная передача своих мыслительных возможностей в грид-систему, объединяющую миллионы таких же «мозгов на прокат». Там и кормят бесплатно питательной массой из трубочки: утром пришёл голодный — тут сразу вечер, ты сытый и с кредами на счёте. Когда весь мир работает на компьютерных вычислениях, от дополненной реальности с Интранетом, до повсеместного контроля за каждым аспектом жизни посредством неугомонных надзирателей-искинов, то экономия электричества при использовании естественных питательных элементов, например, человеческих голов — затея не такая уж дурная.
Чип, вживлённый в ткани мозга Матвея, имел иную природу. Он должен был обеспечивать телепатию — передачу образов и эмоций по зашифрованным спутниковым каналам. Голоса в голове, когда эти голоса не твои. Парню незнакомо это ощущение, средство связи ещё не активировали.
Между отправителем и получателем классический искин, откалиброванный на нейронном рисунке обоих человек, выполнял преобразования «на лету», с минимальной задержкой. Настройка нужна была недолгая, всего на пару часов. Это не месяц снятия нейрограммы с последующим размещением на суперкомпьютере.
Про чудесные изобретения ему рассказал Институт — организация столь могущественная, что она имела технологии, недоступные Совету. Для телепатии перекодированная картинка импульсов вырисовывала узоры из синаптических возмущений, актуальные для получателя и только для него; расшифровать передачу никто не мог. Точно лучше, чем по телефону. Возможно, такой чип позволил бы подсматривать чужие сны.
Матвей поднимался по широкой винтовой лестнице, ведущей на мостовую. На соседней эстакаде дети бегали и радовались жизни, играя небольшим мешковатым мячиком, в маленьких респираторах. Чипы встраивались только в мозг взрослого человека. Так и Матвей когда-то играл у бетонных столбов с трещинками, мелким пацаном гулял по мостовой с родителями. Голуби порхали, тогда они были одними из последних птиц в этом месте. Теперь их нет. Назойливые мухи зудят над ухом.
Неожиданный шорох заставил парня вздрогнуть и резко обернуться. Это скомканный целлофановый пакет, как неприметное перекати-поле, переваливался со ступеньки на ступеньку, опускаясь по закрученной лестнице всё ближе к смрадной воде. У пакета, как и у Мэтью, обстоятельства отняли выбор: ветер подгонял вперёд, а безразличная гравитация с каждой ступенькой делала пакет ближе к городскому дну.
Вода под городом была то ли маслянистой, то ли болотистой, колыхалась с мерзким хлюпаньем. Матвей поморщился, поднявшись на мостовую и посмотрев вниз. Воняет там должно быть ещё хуже, чем тут, на мостах и эстакадах, пахнет тиной и смертью.
Ближе к воде поезда на старом-добром монорельсе стремительно перемещали человеческие фигурки с одного округа в другие, делая остановки у каждой из высоток-муравейников. На таком транспорте и разъезжало рабочее большинство. Лишь у приближённых к чиновникам мальчиков на побегушках обычно был собственный транспорт — автоматизированные гондолы, плывущие по воде на погружённых ультразвуковых шестах-излучателях, и левитирующие на магнитных подушках, поднимаясь вдоль эстакад. Да и у таксистов такие были, эти в любой эпохе подзаработают на регулярных транспортных коллапсах.
Мэтью почувствовал сосущее ощущение под ложечкой. Внезапно он был голоден, хотя хорошо поел протеиновой каши перед выходом. Его организм чего-то страстно хотел. Он моргнул и в то мгновенье, пока веки были закрыты, увидел бабочку, узнал образ по старым обучающим голофильмам. Он представил, как она махает крылышками и упархивает с травинки куда-то в небо.
Вместо этого образ насекомого трансформировался в четырёхглазого барсука. Холодок пробежал по позвоночнику. Спящего агента активировали. Матвей поёжился, распахнул глаза и боковым зрением приметил, что рядом стоял старик.
Незнакомец не отбрасывал тень на мосту, свет проходил насквозь, хотя он определённо преграждал дорогу падающим лучам. Кончики рта у полуденного призрака изгибались в кривой ухмылке. Удивление пришло вместе с осознанием, что стариком был Сергей.
— Я что, сплю? — Матвей старательно моргал, наваждение не пропадало. Старик чуть подошёл, прихрамывая на правую ногу.
— Сны необходимы для развития, чтобы изменять свойства информационной системы. Приводить к новым качествам. — Голос старика звучал, но уши парня не улавливали звуковые волны.
— Что? Сергей, Вы ли это?
— Люди — тоже информационные системы, как и всё живое, до простейшей клетки, преобразующей энергию из митохондрий, обеспечивая синтез спиралей РНК. — Руководитель Института раскашлялся взахлёб, чахоточное кряхтенье прерывалось от помех. Десять секунд спустя, обуздав кашель, он продолжил, — Мы находим много параллелей в ближайшем прошлом, в жизни на Земле и за её пределами.
— Зачем… зачем же Вы здесь, что с Вами стряслось? — Матвей недоумевал: «Заболел? Но почему кашель слышен в моих мыслях? И картинка такая отчётливая». Присмотревшись, такую одежду и причёску, как сейчас на Сергее, парень когда-то уже видел. Быть может, воображение их дорисовало по эпизодам из памяти.
— Мы долго ждали, но момент настал. Наши тюремщики, вечно недовольные бюрократы, сейчас слабы. — Старый инженер подошёл, прихрамывая, и по-заговорщицки зашептал, хотя очевидно, что образ существовал лишь в голове молодого человека. — Обструкция играет невероятно важную роль, да… В плане Института не бывает изъянов. Нам стал известен маршрут, мы собрали все данные: где, когда, зачем будет перемещаться автоматизированный конвой. Главное не это, главное — что Совет перемещает. Это не как обычно, побольше чипов памяти высокой плотности. Нет, это ядерный материал! — Глаза у старческого образа воспылали огнём. — Сообщи своему лидеру, предводителю Обструкции. Нам известно, что он тебе доверяет. Сообщи ему все данные, и он поймёт, что с ними делать.
В сознании Мэтью возникают яркие образы, словно давно забытые детские воспоминания. Они вспыхивают, рассказывая историю конвоя. В памяти вырисовывается маршрут, характеристики каждого грузовика, частоты, на которых работает сеть из дронов, закрытые ключи для взлома их шифров. Это не просто воспоминание: как вызубренный билет на экзамен, как отскакивающее от зубов школьное стихотворение, как надоедливая песня — Матвей осознаёт, что эта информация теперь с ним надолго.
— Побеждающему дам вкушать сокровенную манну, и дам ему белый камень, — странная цитата из уст Сергея скрежетала помехами, — и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает.
Очнувшись от видений, полученных из новой памяти, Мэтью оглянулся. Старика и след простыл, парень стоял один на мостовой. Назойливые мысли не давали покоя. Зачем их группе вырывать ядерный материал из лап Совета? Быть может, чтобы получить мощный источник энергии. Или соорудить грязную бомбу? Но это же миллионы жертв, никакая предъява тюремщикам того не стоит. Умирать будут люди, пока советники нежатся в лунных хоромах. «Нет, наверняка это мирный атом. Незачем зазря волноваться — Ройс знает, что делает».
Начиналась пылевая буря. Небо преображалось, окрашивалось в грязно-оранжевые тона. Солнце убавило яркости, не переставая прижигать землю. Мэтью плотнее застегнул капюшон и заспешил к давнему лидеру Обструкции.
Глава 2. Промеж теней
Убежище Обструкции было запрятано в неприметном блоке из квартирок посреди такого же неприметного дома-муравейника. Если у правоохранительных искинов возникали подозрения, то жильцы узнавали об этом заранее, и легко переносили убежище в другое, не менее неприметное строение. У членов группировки было множество надёжных контактов среди обывателей, желающих выбраться из овощного состояния в виртуале и, хотя бы недолго, пускай в неблагоприятной обстановке, но успеть пожить по-настоящему. Обструкция давала им надежду.
Пройдя мимо трёх направленных ко входу камер, успевших просканировать сетчатку и признавших в пареньке своего, Матвей зашёл на этаж и прошагал напрямую в кабинет Ройса. Ряды компьютеров, карта САС с обведённым греческим округом, длинный кожаный диван. Напротив него ступенька, превращающая следующую за ней лоджию в импровизированный подиум. Напыление на стекле делало балкон непрозрачным, а само стекло — как занавес за сценой, будто за кулисой этой прятался театральный реквизит.
Паренёк выжидательно присел на диван, с облегчением вытянул ноги, затёртые до мозолей длительными прогулками. Обычных тружеников повсюду возили монорельсы, кто-то не выходил из дома, выдавая свои мыслительные ресурсы в аренду, а наработавшие социальный рейтинг и состояние из кредов могли позволить себе таксистов или даже личные гондолы. Ребята из Обструкции ходили пешком.
— Конечно, располагайся, мальчик мой, чувствуй себя как дома. — По комнате раскатился гулкий бас, когда приоткрылась соседняя дверь и оттуда вышел широкоплечий, высокий, крепко сложенный главарь группировки.
Для человека, которому скоро стукнет полсотни, Ройс держался необычайно бодро. На левом запястье открыто красовался символ Обструкции: размашистыми чернильными штрихами шла булавка с большим ушком, пронзающая татуированный полумесяц. Густые брови словно бы срослись с очками-авиаторами, по которым бегали красные огоньки — цифры строчились на экране с внутренней стороны непрозрачных стёклышек, отливающих фиолетовым. Кожаная куртка изрядно поношена, такие любили байкеры-анархисты. У этой золотые заклёпки на плечах сообщали высокий статус владельца. Небритость вокруг рта подчёркивала широту улыбки, приветствующей парня. Желтоватые зубы сверкали в неярком освещении, в унисон золотистым заклёпкам.
За внешним расположением хозяина Матвей заметил кое-что зловещее. Он знал, что соседняя комната звукоизолирована. Пока дверь туда не затворилась, он успел увидеть брызги крови, лежащую на полу тень. Насильственная сторона организации по возможности обходила парня стороной, наблюдать последствия же было нелегко.
Встав перед молодым человеком, Ройс достал ингалятор, затянул полные лёгкие «чернил» и выдохнул конус такого мертвенно чёрного дыма, каким, вероятно, и был цвет его лёгких. Мужчина протянул ингалятор Матвею.
— Нет, это не я… Спасибо, — замотал головой парень, отклонив предложение. Ройс пожал плечами, сделал ещё затяжку, выдохнул узор, который могли бы оставить чернила осьминога в воде, и убрал ингалятор в карман.
То были «чернила», или, как по-умному их называли, «чёрный лёд» — мощный ноотроп. Препарат, который, с одной стороны, улучшал метаболизм мозга, обострял внимание и память, позволял сосредоточиться на важном, выбросив из головы всё лишнее. И вместе с тем, «чернила» приводили к гипервозбудимости, постепенной деградации нервной системы, а при длительном употреблении — к судорогам и затруднению дыхания, вплоть до полной его остановки.
— Ну, рассказывай, как ты, как там Янни? — Ройс устроился на противоположном конце длинного дивана в пол-оборота. Чёрный дым медленно расплывался по воздуху, вырисовывая пугающие первобытные узоры, и затем растворялся без следа.
— Со мной всё нормально. Дедушке хуже, но мы справимся. — В глазах парня мелькнула недосказанность, он обхватил свои предплечья руками. Ройс заметил это; он понимал, насколько большую роль дедушка Иоаннис играет в жизни мальчика, насколько тяжело будет его потерять.
— Ты же знаешь, ты моя правая рука, Мэтью, — отеческим тоном мягко, но уверенно, Ройс пытался успокоить паренька. — Ты курьер, ты излазил город, каждый его закоулок, каждую тень, отбрасываемую бетонными столбами. Ты можешь рассказать мне что угодно. — Ройс поднял правую руку, место которой у него занимал чёрный бионический протез, посмотрел через пальцы на Матвея и сжал руку в кулак. Стальной лязг от сжатия бионических пальцев пронзил уши.
— Ты напоминаешь меня в молодости, — продолжал Ройс. — Представляешь, когда-то я так же бегал, был курьером, узнавал новости, которые не должны знать блюстители Совета, и передавал их тем, кто больше заплатит. Занимательные были времена, да… Сколько раз я был на грани, сколько раз думал, что плюну на всё и прыгну туда. — Он кивнул на пол, метафорически подразумевая грязную воду под городом. — Но я всегда знал, что меня ждёт будущее, знал, что моё призвание — помогать таким же парням, как я. Таким парням, как ты, Мэтью. Да, ты! — Разжав бионический кулак, он теперь указывал пальцем на молодого курьера.
Матвей приоткрыл рот, пытаясь возразить, но не нашёл, чем. Тогда он рассказал Ройсу наводку про конвой, и что в достоверности информации нет сомнений — принёс её сам Сергей.
— Не тот ли это инженер, который когда-то вытащил тебя из тюремной камеры, а? — В вопросе Ройса прослеживалось отеческое беспокойство. — Мерзавцы обозвали простую торговую операцию с лекарствами терактом, подумать только! Мэтью, ты тогда даже не участвовал в наших делах, попался под горячую руку, пятнадцатилетний пацан. Сидел, ждал приговора, а окромя смертной казни эти ублюдки ничего не выносят.
— Да, Сергей тогда сказал мне, что его организация действует из теней ещё более тёмных, чем наши тени. Что они готовы снабжать разведданными. Но платой было это. — Матвей приоткрыл воротник и указал на маленькую чёрную точку на затылке. — И вот, наконец, устройство передало мне образы, сообщило информацию по конвою.
— Мы, конечно, проверим её. Ничему и никому нельзя верить на слово, если только этот кто-то не член нашей семьи, не такой, как мы с тобой. Я наводил справки по этому Сергею, он приезжал в Оушен Дайнамикс, это дальше, за стеной. — Ройс кивнул на запад, в направлении морской преграды, которую не увидишь из окна с этого ракурса, даже если приоткрыть напыление на стекле. То ограждение отделяло от Эгейского моря, переходящего в Средиземное. Дорога до подводной базы Оушен Дайнамикс пролегала через Гибралтарский пролив, куда-то в глубины Атлантического океана.
И вот, Ройс встаёт с дивана и поднимается на ступеньку подиума. Он театрально разводит в стороны руками, будто стоит на сцене и хочет охватить зрительный зал. Щелчок бионических пальцев — и стекло лоджии обретает прозрачность, частички напыления поворачиваются, пропуская свет. За окном панорама Афин в оранжевых цветах бушующей пылевой бури.
Посреди буйства красуется пирамида Акрополя с голографическим логотипом Совета у вершины. Шестерёнки крутятся, окрылённый меч пронзает их, лезвие устремляется к небесам. Большие золотистые крылья возносятся короной над остеклённым этажом, где с трудом проглядываются камни Парфенона, древнегреческого чуда инженерной мысли. Ровные ряды белокаменных колонн, выстоявших века, сужались, примыкая к полуразрушенной, частично восстановленной терракотовой крыше — в форме сплющенного треугольника, покрытого черепицей.
— Победа над Советом близка. Мы вернём себе автономность и суверенность. Впервые я в этом абсолютно убеждён. — Хрипловатый гулкий бас усиливается, отражаясь от стен. В оперном зале его бы слышали и с последних рядов партера, и в коридорах за дверьми. — В наши тёмные времена департаменты Технологического Совета лично контролируют всё ядерное топливо и оружие массового поражения. Это наш шанс перетасовать колоду, достать туза из рукава.
Матвей восхищённо смотрел на Ройса. Казалось, что в отбрасываемой широкоплечей тени сама Немесида порхала на божественных крыльях мести. Но в глубине души засела обеспокоенность. К чему приведёт их авантюра? К каким потрясениям, лишениям, нарушениям устоявшегося порядка. К каким жертвам. Но главное то, что он получит креды, он спасёт дедушку, вывезет его из экологической помойки, где даже мухи дохнут от зноя.
Сквозь грязно-оранжевую пелену, под ярким голографическим логотипом, поверхность пирамиды обретала прозрачность на этаж в пару десятков метров высотой. За тем стеклом виднелись развалины храмового комплекса: уложенные белым мрамором колонны Парфенона, что был построен в честь богини Афины, игравшей роль покровительницы полисов. Когда-то у храма собирались жрецы и торговцы, позднее — археологи и туристы. Сейчас же подходы к пирамиде оцеплены, по городу летают дроны-наблюдатели, якобы для «предотвращения беспорядков».
Пирамида Акрополя за своим величественным видом, символизирующим непоколебимость власти, скрывала кое-что существенное. Там был построен крупный вычислительный центр, большой логистический узел. Суперкомпьютер в нём управлял всеми операциями по перемещению грузов на планете. Даже Ройс, как лидер могущественной группировки, не знал наверняка, но догадывался: после открытия технологии нейрограммы на суперкомпьютер Акрополя был установлен нейрограммный искин. Такая вычислительная мощь контролировала все логистические цепочки на Земле. Она способна ещё сильнее сдавить удавку на шеях свободных людей. Это постоянно растущая угроза.
Свои догадки Ройс изложил Матвею: вот зачем Институт спроектировал идеальный план по перехвату конвоя. Чтобы использовать ядерное вещество для атаки на Акрополь. Ищейки Совета не ожидают такого поворота, их символ власти будет стёрт в порошок. Лидер Обструкции бросит все силы на операцию по перехвату ценнейшего груза, и работа его организации в этом городе будет окончена.
А Мэтью, если возглавит реализацию плана, как и полагается правой руке, получит тридцать тысяч кредов из общака закрывающейся организации. Последнее дело… Этого ему хватит и на новые лекарства, и на транспорт, покупку пропуска из города на двоих, перелёт в Новую Зеландию… И вообще, этого точно и всенепременно хватит. Мэтью кивнул и пожал бионическую руку.
* * *Когда буря поутихла и слепящее солнце зашло, звёзд на небе не показалось. Смог покрывал мегалополис по самые высокие этажи. Но хотя бы не было так мерзко шагать по эстакадам, даже для него, бывалого курьера. Мэтью вернулся домой, поднялся на 53-й этаж муравейника. По скрипящим половицам коридора он подошёл к своей квартирке.
Из приоткрытой двери напротив раздался крысиный писк. Заглянув в щель, парень краем глаза увидел клетку. Соседский питомец приветствовал знакомого человека. Хозяин грызуна тяжело храпел на полу, под столом валялись три пустые бутылки.
Матвей не завидовал зверьку. Иногда крыса со смиренным безразличием смотрела на скромную обстановку комнатушки сквозь прутья клетки. Иногда с кроткой надеждой наворачивала круги в небольшом колесе, словно какой-то хомяк. Но всё равно неизбежно старела взаперти: её шёрстка покрывалась сединой в блаженном неведении того, какое несчастье ждало бы её на свободе, сложись судьба иначе.
Зайдя к себе и сняв у двери обувь, он на носочках прокрался в единственную комнатку. Дедушка Янни уже спал на своей койке, отвернувшись к стене, плечо во сне неровно подрагивало. В тесноте, да не в обиде, к тому же за дедушкой требовался уход. Когда родителей не стало, именно Иоаннис заботился о маленьком мальчике. В последний год болезнь любимого дедушки прогрессировала.
Матвей вылез из плаща с капюшоном, повесил его крючок, а рядом на другом крючке за резинку висел только что снятый респиратор. Свободно дышать без технических приспособлений помогали установленные в каждой квартирке пульверизаторы. Их бесплатно предоставлял Совет: видать, не хотели, чтобы их подданные задохнулись. Ходили слухи, что пульверизатор не только нормализует воздух, восстанавливая кислородно-азотный баланс, он ещё и гормонов каких-то разбрызгивает. Сплетни ходили всякие, чему верить — непонятно, Матвей нередко махал рукой на подобные заявления. Молодой человек лёг на свою кровать и почти мгновенно заснул.
Он видит сон, в котором лежит на той же кровати с открытыми глазами. Он смотрит перед собой, на столик, на крутящийся стул. Сонный паралич не даёт шевельнуться. Кто-то держит его за плечо мёртвой хваткой. Он хочет повернуться, но не может. Ему кажется, что он кричит, он плачет, но не выходит ни звука, ни слезинки. Мёртвая хватка сжимает сильнее, плечо болит. Вдруг он просыпается.
Позади неудобно торчащая подушка, плечо затекло. Матвей разминается резкими движениями, потягивается, ест что-то из холодильника. Дедушка ещё спит, его вдохи теперь спокойнее, нос мирно сопит. Парень оставляет записку: «Ушёл работать, лекарства скоро будут». Он тихонько надевает уличное обмундирование и уходит.
* * *Как когда-то контрабандисты провозили в Афины товары, так и сейчас, окольными протоками на быстрых полукрытых катерах, боевая группа Обструкции выехала за черту мегалополиса. Морской ветер неистово бил в Матвея, трепал края его плаща и застёгнутого капюшона. Рядом сидели товарищи в таких же плащах, лицевых масках с респираторами и защитными очками.
В миниатюрном трюме было запрятано автоматическое оружие и приспособления информационной борьбы. Вместе с данными по маршруту конвоя Сергей телепатически передал знания по алгоритмам, способным запутать ориентирование дронов-охранников. Потребовалось всего несколько команд компьютерного вируса да простейший передатчик ультразвука, способный кодировать компьютерный код в импульсах на определённой частоте.
Выйдя на берег, группа облачилась в отражающие накидки, став похожей на привидения. Серебристые покрывала уберегут от следящих спутников, анализировавших любые движения вблизи логистического маршрута. Матвей и его группа схватили большие продолговатые ящики, которые также серебрились отражающим покрытием, и побежали.
Марш-бросок в пять километров по палящему солнцу. На открытой пустынной местности оно припекало не слабее, чем в городе. Зато просматриваемость ландшафта невооружённым глазом не важна. Искины применяли разносторонние системы слежения, они анализировали почти любое излучение, но только не для видимого спектра. Солнце засвечивало камеры, да к тому же, кто в здравом уме будет пересекать палящую пустыню с дурными намерениями?
Группа взошла на пустынную дюну. Песок перемешан с сухой землёй, когда-то песка здесь и вовсе не было. Люди расположились у вершины холма, в его тени, с противоположной стороны от прибывающих машин. Чёрные точки неслись промеж дюн с горизонта. Ещё пара минут, и вблизи стало заметно, как они левитировали на мощных ультразвуковых двигателях, устремляющих потоки неслышимого звука из округлых лопастей со дна. Песчинки и частички почвы быстро разлетались в стороны из-под машин и приподнимались с неровным дрожанием вдоль бортов. Конвой равномерно и неизбежно двигался вперёд: три крупных грузовых фуры, и несколько платформ поменьше, на крышах которых спали припаркованные дроны.
Матвей поднял руку, держал её поднятой несколько секунд, пока противник приближался, и резко махнул. Соратники по команде были готовы к сигналу: разложенные коробки ультразвуковых излучателей приподняли из-за холма, направив антенны на каждую из машин.
Короткий щелчок. Двигатели отказали. Машины рухнули и начали тормозить о землю, оставляя жирные борозды на песке. Дроны стали было подниматься, но так и попадали — безжизненные бильярдные шарики, вонзившиеся в почву. Парочка дронов столкнулась и с короткой вспышкой загорелась. Недостаток кислорода в воздухе и сильный ветер не дали пламени долго жить, да и материал был не особо горючий.
Дроны, платформы, фуры — все машины посыпались в беспомощности. Никаких людей, естественно, не брали в сопровождение конвоев, люди же такие ненадёжные. Например, их легко перекупить. Вот техника ошибаться не может, вероятности рассчитываются оптимально. А то, как же!
Матвей махнул рукой вперёд, и десяток его солдат устремился с холма к месту внезапной остановки. По паре универсальных взламывающих устройств, прилепленных на двери каждой фуры, — и через минуту перед глазами бесстрашных грабителей был ценный груз. Несколько чёрных непрозрачных ящиков. «Ещё бы это было что-то другое!»
— Анализировать, что внутри, будем на базе. Берём груз и по коням. — Приказ Мэтью был исполнен незамедлительно и беспрекословно.
Контейнеры взяли, положили в другие серебристые ящики с отражающим покрытием, подготовленные как раз на такой случай, и потащили их, заметно потяжелевшие, назад, к катерам. Ящики для переноски также были оборудованы небольшими ультразвуковыми излучателями, облегчающими ношу не более, чем в тонну весом. Они быстро левитировали рядом с бегущими людьми, удаляющимися от места преступления. На это место позже подъедет разведывательная группа, к тому моменту члены Обструкции исчезнут в штаб-квартире, среди одинаковых этажей и одинаковых коробок муравейников.
Всю дорогу Матвей беспокоился, как видно, зазря. На удивление операция прошла без сучка, без задоринки. Устройства, собранные по чертежам Института, и точнейшие разведданные могли быть причиной успеха. Но что-то было нечисто: обогащённый материал радиоизотопов охранялся не сильнее, чем модули памяти и прочие технологичные устройства, обычно перевозимые конвоями.
Повезло им, или же Сергей проделал гораздо более масштабную подготовку, чем просто передал Матвею информацию. Быть может, у Института есть шпионы в Совете, или они могут контролировать наблюдающих искинов? Неспроста это… Паренёк не нашёл ответа на мучавшие его вопросы, когда увидел Ройса, встречающего их у порога.
