Валерий Валентинович Жирик Оракул. Том II

Александр кивнул головой, Анатолий продолжил, брызгая слюной и протягивая руку к столу, на котором сиротливо лежал нож:

– Оракул решил совместить приятное с полезным, конечно же! И органы детишек получить для их ритуалов и зарплат, и ещё и на молоденьких потянуло! Каков хитрец! Его воображение породило свой, высший мир, в котором он на дне, значит, в нашем мире он – воплощение Бога, иначе никак! Да ещё и не жирафа какого-то, а Верховного, Высшего Бога, тьфу. И он, он твой враг?!

Анатолий сжал рукоятку ножа и высоко подпрыгнул, ударив Александра в живот ногой.

Саня не изменился в лице, только поднял бутылку и обрушил ударом на макушку Анатолия. Тот то ли отвернулся, то ли увернулся, но был уже в дверях:

– Я многое мог бы сказать, но не тебе, я думал, в тебе есть хоть что-то живое. Кому, куда я выдал эту тираду? Ты думал, я переоценил свои силы, думал, что сильнее, чем Михаил, Але...

Анатолий обмяк и упал на пол, сразу же замарав паркет кровавым цветом. Он силился встать и застонал, но рука соскользнула вниз. Продырявленная пулей дверь распахнулась, в комнату рванул свежий воздух через коридор, прямиком с кухни, которая уже месяц стояла на проветривании.

Александр убрал самопал, тупо поглядел на затылок Анатолия и проговорил:

– Нормально же общались. Странный мужик.

---

ОРАКУЛ

– Толя дурак. Он, конечно, всегда любил острые ощущения, но направлялся к самому Сланцеву в одиночку... И почему Оракул не остановил его? Что думаешь?

– На всё его воля. Видимо, Толя исчерпал свою значимость для Оракула и этого... Мира.

Раздались шаги сзади:

– Истинно так.

Мужчина тридцати лет, лысый и с непримечательным, безэмоциональным лицом, и женщина лет пятидесяти с волосами, собранными в седой пучок, обернулись на дверь.

– Анатолий много знал о Сланцеве, и ещё многое узнает при встрече. Это понятно любому, даже тому, кто не обладает моим даром.

– Истинно так, учитель.

Последнюю фразу взрослые люди произнесли, встав на колени и склонив головы перед низким силуэтом в фиолетовом одеянии.

Из-под фиолетового капюшона вперёд торчал грибообразный, покрытый обвисшими папилломами нос, вместо глаз блестели круглые очки. В руке Оракул сжимал деревянную палку, что была выше него самого, ничем особо палка не выделялась, кроме резьбы, которая мелко-мелко была на неё нанесена.

Оракул будто бы призадумался, но спросил:

– А куда направился Анатолий?

– В Потерю.

– Ясно. Развлекайтесь пока что, отдохните.

---

ДУШ I

Хабиб глядел вслед Цин, которая второй час пропадала в душе. Может быть, пойти проверить? Нет, нет, ещё обидится. Ничего, скоро выйдет. Может, плохо человеку.

Вдруг телефон Цин цинично и мелодично крякнул. Смска пришла, понял Хабиб. Интересно, от кого? Поздно уже, если б не свадьба, то Хабиб уже два часа как спал. Тишина. Даже вода не льётся, беззвучная квартира.

Вторая смска прозвучала, а потом и третья.

Хабиб вздрогнул, но подумал:

– Не буду же я её отвлекать от её дел... Там. Лучше поставлю на беззвучный режим.

Хабиб бережно взял «сифон» Цин (который сам же ей и подарил две недели назад) и увидел белую полосу текста:

– Привет дарагая иы где

Некий Паша. Хабиб наморщил лоб.

Так, что там было до? В этот раз ещё лучше:

– Йа у падьезда буду цуветы падарю прывет!

И ещё раньше:

– 你很漂亮，为什么不回答我呢？我不懂英语

Какой-то шифр!

ДУШ II

Так-так, что мы имеем? Некий неграмотный Паша, потом ещё Серёжа, который ждёт с цветами, и ещё какой-то азиат!

Хабиб прошептал:

– Да как так?!

В горло закатился какой-то злобный шарик, живот скрутило, Хабиб понял, что задыхается. Пробежал рысцой до двери в ванную и резко остановился – там же Алёна! Нет, не вариант.

Умылся над раковиной, вытер лицо полотенцем для посуды.

Голову осенило:

– Точно! Положу телефон на видное место, Алёна выйдет и объяснит, что здесь происходит.

Хабиб взял телефон, который разрывали новые сообщения от старых знакомых (Паши, Серёжи и шифровальщика), к которым прибавились Саша и Игорёк.

Хабиб уселся в выразительную позу на стул и принялся ждать.

Цин вышла, мокрые чёрные волосы жалобно растрепались по плечам, она смотрела на Хабиба снизу вверх. Она укуталась в белое, невинного цвета полотенце и не понимала, почему Хабиб красный, будто бы мякоть арбуза, которыми, кстати, торговал его отец в лавке.

Алёна перевела взгляд на телефон, наклонила голову и сказала:

– Хабиб! Ты что, мой телефон трогал?! Нехорошо...

– Ну, говори.

– Что? Ты о чём?

– Ну о китайцах твоих.

– Так, не поняла!

Она встала, положила руки на пояс.

– Я же просила об этом не говорить...

– Не-не, я про то, что тебе... Э-э-э, писали по-китайски. И ещё...

– Я, конечно, знала, что ты из этих... Биологов...

– Так ты тоже!

– Хабиб... У меня спам был, реклама!

– Что?! Spam в смысле? А что ты по-английски начала? Ты о компьютере?

– Ой, Хабиб, хватит тебе. Ну скажи, что тебе нужно?

– Что за Паша?! Что за Серёжа?! Кто эти... Злодеи?!

– А-а-а... Ну, друзья мои. И вообще, какое тебе дело? Я – твоя жена. Ты мне не веришь.

Цин присела на диван, полотенце магическим образом исчезло и на следующее утро оказалось в ванной.

Цин погладила Хабиба по плечу и вдруг дала ему оплеуху:

– Ну что ты молчишь? Там ничего такого, честно! Ты свои смски видел? «Валерий Георгиевич Бегемотик», «Саня», «Сиса». Что за сиса?

– Сысо. Друг мой.

– А-а-а, уголовник. Я не сомневалась. Хабиб, ну ты же из хорошей семьи, у тебя мама учитель, а папа...

– Владелец бизнеса.

– Тем более! Ну у тебя же есть я! Зачем тебе этот Саша...

– Саня.

– Саня, Ваня, какая разница?! Он же псих!

– Ты его выгнала с нашей квартиры ночью, и его избили!

– Да, я и избила, конечно! Ты даже не отрицаешь...

– Это мои друзья. Я не могу от них отказаться.

– А я твоя жена, Хабиб. Этот Саня даже на свадьбе...

– Он вышел из комы. Ему тяжело.

– Он выдул пять бутылок коньяка! Хабиб, ты не в сериале, не в кино, не в учебнике истории, ты в реальной жизни! Ты не маргинал, как все эти, ты... Мой.

И Хабиб забыл о том, что хотел о чём-то спросить Цин.

---

ЗОЛОТОЙ ЧЕЛОВЕК

Дверь хазы распахнулась глубокой ночью, и в свете луны родились несколько фигур. Первая фигурка, с гладкой поверхностью головы и шириной занимая почти весь дверной проём, нырнула в хазу, где храпел Валера. Две фигуры сзади были ещё шире в плечах, поэтому прошли полубоком, сжимая в руках или бутылки, или дубинки. А за тремя главными фигурами показались ещё несколько, примерно человек пятнадцать.

Он будто принюхался и кивнул массивной головой. Широкоплечий пошарил по стене, и вспыхнул цвет.

Лысый оказался не только лысым, но и состоятельным. На руке висели золотые часы, на крупном теле – выцветший малиновый пиджак, под которым была белая майка, на шее – цепь некогда золотая, нынче с металлическими проблесками. Во рту не хватало зубов, а те, что были, были золотыми. Один глаз смотрел с прищуром и грозно, другой же явно выражал удивление.

Золотой человек комично развёл руками, бегая взглядом по помещению.

Он пискнул:

– Пузач?!

Телохранитель шепнул сзади:

– Бегемот продал Бараки Дантисту.

Валера храпел на диване, вокруг валялись бутылки из-под дорогого коньяка, на матовом столе, украшенном отпечатками жирных ладоней, лежали тарелки и пластиковые стаканчики с красными узорами. Вокруг рта Бегемота расположились разноцветные крошки, белая майка покрылась жирными, бурыми пятнами, но брюки чёрного цвета были чистыми, только ширинка почему-то была расстёгнута.