Valeri D Фон

Первый контракт с дьяволом, или почему редактор не обязан быть человеком

1

Он писал ответное письмо редактору сорок семь минут. Это было больше времени, чем он потратил на сам текст, собравший первые лайки. Но одно дело — излить душу в пустоту, где твои слова либо утонут, либо всплывут по воле алгоритмов, и совсем другое — написать деловое письмо человеку, который, возможно, платит деньги. Настоящие. Живые. Те самые, на которые можно купить не только пельмени, но и, страшно представить, сыр.

Он переписывал тему письма шесть раз. «Сотрудничество» — слишком пафосно, как будто он корпорация. «Насчет колонки» — слишком фамильярно. «Ответ на предложение» — сухо, как квитанция за капремонт, которая все еще лежала на столе и гипнотизировала его цифрами. В итоге он остановился на лаконичном «Про колонку», решив, что редактор — человек занятой и оценит краткость.

Текст самого письма тоже дался нелегко. Он хотел казаться профессионалом, но при этом не выглядеть отчаянным. Хотя, по правде говоря, он был отчаянным. Его отчаяние можно было разливать по бутылкам и продавать как энергетик для тех, кому не хватает мотивации встать с дивана. Но он понимал: если ты беден — ты никому не интересен, и единственный способ заинтересовать — это притвориться, что ты не так уж и беден, а просто находишься в творческом поиске.

«Здравствуйте. Ваше предложение заинтересовало меня. Готов обсудить детали. Примеры моего стиля вы уже видели. Жду условий.»

Он нажал «Отправить» и тут же пожалел. Показалось, что слово «заинтересовало» звучит высокомерно. Надо было написать «очень заинтересовало». Или «чертовски заинтересовало». Или вообще без этого — просто «Готов обсудить». Но было поздно. Письмо улетело в цифровую бездну, и теперь оставалось только ждать.

Ожидание — худшая из пыток для человека, у которого нет других занятий. Время не вернётся. Используй его. Он знал это правило. Знал наизусть, как таблицу умножения, которую, кстати, помнил с трудом. Но знание и действие — две разные галактики, разделенные пропастью под названием «лень».

Он решил использовать время продуктивно. Например, убраться в квартире. Это было грандиозное решение, сравнимое по масштабу с планом пятилетки. Он даже встал с дивана и сделал два шага в сторону пылесоса. Пылесос стоял в углу уже полгода и выполнял функцию подставки для пакета с мусором, который было лень выносить. Сам пакет уже начал источать легкий, но настойчивый аромат, напоминающий о бренности бытия.

Он посмотрел на пылесос. Пылесос посмотрел на него. В этом взгляде читался немой укор всех неиспользуемых вещей. Тостер, который он купил в порыве кулинарного энтузиазма и использовал ровно один раз. Книга по саморазвитию, лежащая на тумбочке с закладкой на третьей странице. Абонемент в спортзал, оформленный год назад «для новой жизни» и активированный ровно ноль раз. Все эти предметы были физическим воплощением правила «Без дисциплины ты — пустое место». Они кричали об этом молча, и их молчание было громче любого крика.

Он не стал включать пылесос. Вместо этого он сел обратно на диван и открыл ноутбук, чтобы проверить почту. Прошло четыре минуты с момента отправки письма. Ответа, разумеется, не было. Мир не вращается вокруг тебя, напомнил он себе. Мир не будет ждать, пока ты решишься. Редактор, вероятно, сейчас пьет кофе, сваренный в дорогой кофемашине, и даже не думает о нем. И это нормально. Нормально, но обидно.

Кот, наблюдавший за этими душевными метаниями с подоконника, зевнул. Его зевок был полон философского смысла. «„Ты суетишься, человек“, — говорил этот зевок. — Ты ждешь ответа от какого-то невидимого существа в интернете, в то время как я, кот, живу здесь и сейчас. И прямо сейчас я хочу жрать. Но ты даже этого не можешь мне обеспечить на достойном уровне. Так о каком успехе ты мечтаешь?»

Он понял этот зевок правильно. Он встал и насыпал коту корм. На этот раз добавил немного консервов, которые берег для особого случая. Особый случай, видимо, наступил — он отправил письмо.

2

Ответ пришел через два часа семнадцать минут. Он знал точное время, потому что обновлял страницу почты с частотой, которая грозила перерасти в обсессивнокомпульсивное расстройство. Письмо было коротким, как выстрел:

«Привет. Условия: 500 рублей за колонку, объем 20003000 знаков, темы согласовываем. Первый материал — „Почему быть неудачником — это нормально, но дорого“. Дедлайн — завтра в 12:00. Справишься?»

Пятьсот рублей. Он перечитал эту цифру несколько раз. Пятьсот рублей — это примерно семь пачек пельменей. Или три килограмма гречки. Или полторы поездки на такси в аэропорт, который ему все равно не нужен. Но это были реальные деньги. Заработанные его головой, а не руками, которые он не хотел прикладывать ни к чему, кроме клавиатуры.

Результаты важнее оправданий. У него появился шанс получить результат. Маленький, смешной по меркам большого бизнеса, но результат. И он не собирался упускать его ради оправданий вроде «у меня нет вдохновения» или «я устал лежать на диване».

Он написал ответ сразу же, боясь, что, если промедлит хотя бы минуту, редактор передумает и найдет другого неудачника, который напишет ту же колонку, но за четыреста рублей.

«Справлюсь. Тема отличная. К 12:00 будет.»

Мечтаешь? Делай. Или молчи. Он перестал молчать и начал делать. По крайней мере, пообещал сделать, что в его системе координат было уже огромным шагом вперед.

Он открыл новый документ и уставился на мигающий курсор. Курсор мигал с издевательской регулярностью, как будто отсчитывал секунды до дедлайна. «Почему быть неудачником — это нормально, но дорого». Тема была настолько его, что он даже растерялся. О чем писать? О том, как дорого обходится бесплатная доставка пельменей при заказе от тысячи рублей, которую ты все равно не можешь себе позволить? О том, что дешевая обувь разваливается через месяц, а дорогая — через год, но зато ты ходишь как человек, а не как жертва гуманитарной катастрофы? О том, что бесплатные консультации у врача по ОМС заканчиваются тем, что ты сидишь в очереди три часа, а потом тебе выписывают рецепт на лекарство, которое стоит половину твоей месячной аренды?

Он начал писать. Сначала медленно, подбирая слова, как голодный подбирает крошки со стола. Потом быстрее. Пальцы сами находили нужные клавиши, а мозг генерировал саркастические метафоры с той же легкостью, с какой его соседи сверху генерировали шум по ночам.

«Быть неудачником — это дорого. Очень дорого. Вы думаете, бедность экономит деньги? Ха. Хаха. Хахаха три раза. Бедность — это самый дорогой абонемент в мире. Вы платите за него каждый день, просто не замечая. Дешевые ботинки, которые нужно менять каждый сезон. Дешевая еда, которая через пять лет аукнется гастритом и походами к платному гастроэнтерологу, потому что бесплатный скажет „пейте ромашку“ и отправит умирать. Дешевое пиво по пятницам, которое превращается в дорогое похмелье в субботу и полную потерю воскресенья — дня, который вы могли бы потратить на что-то полезное, например, на лежание на диване с пользой для души, а не для печени…»

Он писал и не замечал, как летит время. Впервые за долгие месяцы он не думал о том, что надо бы встать и проверить, нет ли в холодильнике чего-то съедобного, кроме огурца мутанта. Он был полностью погружен в процесс. Это было похоже на медитацию, только вместо мантры «ом» он повторял про себя «не облажайся, не облажайся, не облажайся».

Кот, удивленный такой активностью, подошел и запрыгнул на стол. Он прошелся по клавиатуре, добавив в текст строку «7777777777777ххххххзззззз», что придало колонке неожиданный авангардный оттенок. Человек аккуратно снял кота и поставил на пол. Кот оскорбился и ушел в коридор демонстративно громко цокать когтями по линолеуму.

К полуночи текст был готов. Две тысячи восемьсот знаков чистейшего, концентрированного сарказма, разбавленного экзистенциальной тоской и щепоткой самоиронии. Он перечитал его дважды, исправил три опечатки и одну фактическую ошибку (он написал, что пачка гречки стоит как крыло самолета, но потом проверил и понял, что сильно преуменьшил). Он сохранил файл под названием «Неудачник_финал_последний_точно_финал.docx» и отправил редактору.

Ответ пришел почти мгновенно, что было странно для полуночи.

«Прочитал. Смешно. Пойдет. Деньги скину завтра после публикации. Готовь следующую тему: „Офисный планктон: почему мы ненавидим опенспейс, но молчим в чате с начальником“. Дедлайн — послезавтра.»

Он выдохнул. Не заметил, что все это время не дышал. Или дышал, но как-то неправильно, поверхностно, как дышит рыба, выброшенная на берег и вдруг обнаружившая, что может прожить без воды еще немного.

Пятьсот рублей. Завтра у него будет пятьсот рублей. И еще пятьсот послезавтра. Это была не финансовая стабильность, конечно. Это была финансовая рябь на поверхности огромного океана его долгов. Но рябь — это уже движение. А движение — это жизнь.

Ты — причина своих побед и поражений. Сегодня он был причиной маленькой победы. Очень маленькой. Микроскопической. Но его собственной.

3

Утро началось с того, что кот наступил ему на лицо. Это был не акт агрессии, а скорее способ коммуникации. Кот хотел есть, и его не волновало, что человек лег спать в четыре утра, переполненный творческим возбуждением и страхом перед будущим. Коту было плевать на творческое возбуждение. Кот хотел жрать. Никто не обязан тебя любить. Особенно кот.

Он встал, покормил животное, выпил растворимый кофе, который по вкусу напоминал жидкость для снятия лака, но бодрил хотя бы своей горечью. Потом проверил телефон.

Колонка была опубликована.

Он нашел ее на сайте журнала. Она висела где-то в разделе «Мнения» между статьей о пользе медитации для топ-менеджеров и рецептом смузи из сельдерея. Его текст выглядел чужеродно, как бомж на светском рауте. Но он был там. Его слова. Его мысли. Его сарказм.

Под колонкой было семь комментариев. Он боялся их читать. Жаловаться — терять уважение, но читать комментарии — это отдельный вид мазохизма, который он пока не был готов практиковать. Он все же прочитал.

«Автор, вы описали мою жизнь. Я плакал и смеялся. В основном плакал, потому что денег на смех нет.»

«Очередной нытик. Иди работать, а не пиши в интернете.»

«Господи, как точно. Дешевые ботинки — это вообще моя боль. Купил в прошлом году за 800 рублей, через месяц подошва отклеилась. Пришлось клеить суперклеем. Суперклей стоил 150 рублей. Итог: 950 рублей и ботинки, которые все равно промокают.»

«А мне понравилось. Жду продолжения про офисный планктон. Я как раз планктон, и мне интересно, что вы про нас напишете.»

«Пятьсот рублей за такой текст? Редакция, вы серьезно? Автор, вас грабят.»

Последний комментарий задел его сильнее, чем он ожидал. Да, его грабили. Он знал это. Пятьсот рублей за две тысячи знаков — это не гонорар, это подачка. Но это была его подачка. Его первая подачка, заработанная не физическим трудом, а работой мозга, который он считал своим единственным конкурентным преимуществом, хотя иногда сомневался и в этом.

Справедливости нет. Адаптируйся. Рынок диктует цены. Ты можешь либо согласиться и начать с нуля, либо отказаться и остаться на нуле. Он выбрал первое.

Через час на карту упало уведомление. «Зачисление 500 руб.» Он смотрел на эти цифры так, как археолог смотрит на древний артефакт. Это были его деньги. Не занятые у соседа. Не подаренные мамой на день рождения. Не выигранные в лотерею (он не играл, потому что считал лотереи налогом на глупость, а глупость у него и так была в избытке). Это были заработанные деньги.

Он тут же потратил их мысленно: двести на корм коту (премиум, с лососем, чтобы кот перестал смотреть на него как на пустое место), триста на продукты себе. Но тратить мысленно и тратить реально — две разные вещи. Дисциплина. Он решил не тратить ничего, пока не накопит хотя бы на оплату того самого капремонта, чтобы соседка перестала смотреть на него с укоризной.

Он открыл ноутбук и начал писать вторую колонку. Про офисный планктон. Эта тема была ему близка, хотя он никогда не работал в настоящем офисе открытого типа. Но он смотрел фильмы, читал форумы и обладал достаточным воображением, чтобы представить себе этот ад. Опенспейс, где все слышат, как ты жуешь яблоко. Где начальник сидит в стеклянном аквариуме и наблюдает за тобой, как за подопытной мышью. Где корпоративная культура требует улыбаться, даже когда тебе хочется повеситься на проводе от мышки.

Он писал и чувствовал, как внутри закипает что-то похожее на азарт. Ты либо лидер, либо фон. В мире офисного планктона он, возможно, и был бы фоном — серой амебой в углу опенспейса. Но в мире текстов, которые он создавал, он был лидером. Диктатором. Богом маленькой вселенной, состоящей из букв и знаков препинания.

К полудню вторая колонка была готова. Он отправил ее редактору и получил в ответ смайлик с поднятым пальцем. Видимо, это означало одобрение. Или редактор просто был занят и не хотел тратить время на слова. Время не вернётся. Используй его. Редактор явно следовал этому правилу лучше, чем он.

4