Валентина Селезнёва Мой телефон — псих

ГЛАВА 3. Спасатель на контрольной по алгебре

Алгебра — это предмет, который придумали специально, чтобы сделать подростков несчастными. Вот честно, зачем нам эти иксы-игреки, если есть калькулятор в телефоне? Нет, я понимаю, математика развивает мозг, но мой мозг и так развит достаточно, чтобы отличить, где лайкнуть сторис, а где написать «спокойной ночи» Никите так, чтобы не выглядеть навязчивой, а остальное — дело техники.

К сожалению, Марья Ивановна, наша учительница по алгебре, думала иначе. Она была маленькой, сухонькой женщиной лет шестидесяти, с пучком на голове и таким голосом, что даже диктофон отказывался её записывать. Говорили, что у неё дома живут двадцать три кота, и она разговаривает с ними на математическом языке. Я верила в это.

— Итак, класс, — сказала она, когда мы расселись по местам. — Сегодня контрольная по теме «Квадратные уравнения и всё, что вы о них не знаете, хотя должны». Достаём двойные листочки, подписываем. Телефоны на стол не кладём — они нам не помощники.

Она хитро улыбнулась, как будто знала, что у меня в кармане лежит не просто телефон, а настоящий шпионский гаджет.

Я запаниковала, потому что я не просто не выучила тему, я даже не открывала учебник. Достав двойной листок, я подписала его кривым почерком (специально, чтобы Марья Ивановна подумала, что писала не я, а кто-то другой, и поставила пятёрку из жалости). Потом положила ручку рядом и замерла.

Телефон в кармане вибрировал. Тихо, настойчиво, как будильник, который хочет, чтобы его выключили, но лень вставать. Я осторожно, под прикрытием парты, достала его.

В заметках светилось:

«Не бойся. Я здесь. Пиши ответы, я буду диктовать».

Я чуть не закашлялась. Диктовать? Он что, с ума сошёл? Марья Ивановна ходит между рядами, как коршун, высматривая списывающих. У неё нюх на шпаргалки, как у собаки на колбасу. Если она меня поймает — мне конец. Вызовут родителей, мама будет плакать и говорить, что я позор семьи, а папа, который вообще редко вмешивается, скажет: «Я в твоём возрасте уже работал». (Не работал он в моём возрасте. Он в моём возрасте играл в казаки-разбойники и ловил лягушек.)

Но выбора не было. Контрольная — это не шутка. Если я получу двойку, меня оставят на второй год или не оставят, но будут пугать, а я боюсь угроз.

Марья Ивановна раздала листочки с заданиями. Я взяла свой. Первое задание: «Решите уравнение: 3x² — 5x +2 = 0». Я уставилась на него, как баран на новые ворота. Что такое x? Куда его девать? Может, его просто зачеркнуть и написать «нет ответа, потому что я хороший человек»?

Телефон снова вибрирует. Я украдкой от Марьи Ивановны смотрю в экран. Там — формула. Дискриминант. Корни. Всё красиво расписано, с пояснениями, как в учебнике, только понятнее. И ответ: x₁ = 1, x₂ = 2/3.

Я переписала ответ. Ручка дрожала, но я старалась.

Второе задание. Третье. Четвёртое. Телефон диктовал быстро и чётко. Я даже не вникала, что пишу. Просто перерисовывала символы с экрана на листок. Пятое задание. Шестое. В седьмом я чуть не запуталась в дробях, но телефон терпеливо повторил:

«Внимание. Не торопись. Сначала общий знаменатель, потом сокращение. Давай медленнее».

Я выдохнула и переписала.

К середине урока я уже вошла в ритм. Марья Ивановна прошла мимо, я накрыла телефон рукавом толстовки. Она не заметила или сделала вид, что не заметила — с ней никогда не поймёшь. Один раз она сказала, что видит всё, как сова, только у совы глаза большие, а у неё маленькие и злые.

Восьмое задание. Девятое. Десятое. Я чувствовала себя роботом: ручка — вверх, ручка — вниз, ответ — на листок. В какой-то момент мне показалось, что я даже начинаю понимать, что пишу. Но это, наверное, был обман.

Последнее задание было со звёздочкой — для отличников. Я, конечно, не отличник, но телефон сказал:

«Пиши. Это важно. Марья Ивановна за него двойную оценку ставит».

Я просто переписала. Получилась какая-то длинная формула с корнями и дробями. Я даже не стала вникать.

— Время вышло, — сказала Марья Ивановна. — Кладём ручки. Листочки на край парты.

Я положила ручку. Выдохнула. Телефон в кармане зажужжал.

— Молодец, — написал он в заметках. — Ты справилась. Теперь у тебя твёрдая пятёрка.

Я улыбнулась. Спасибо, железный друг. Ты — мой герой.

Но радость была недолгой.

Марья Ивановна собрала листочки и села за свой стол. Я уже расслабилась и начала собирать рюкзак, как вдруг телефон снова завибрировал. Я глянула на экран — и чуть не упала со стула.

На нём было написано:

«Ой. Кажется, я отправил твои ответы Марье Ивановне как шутку. Прости. Это вышло случайно».

— ЧТО? — я сказала это вслух.

Класс обернулся. Марья Ивановна подняла голову.

— Света, что случилось? — спросила она строго.

— Ничего, — пискнула я. — Муха села. Я её прогнала.

— Муха? — Марья Ивановна приподняла бровь. — Ну-ну.

Она снова уткнулась в бумаги, а я в ужасе уставилась в телефон.

«Что значит „отправил“? Кому отправил? Как отправил?»

«На её школьную почту. Я создал фейковый аккаунт от имени „Центр помощи ученикам“. Отправил файл с решениями. Там есть и твои ответы, и ответы других. Но твои выделены зелёным. Я хотел, чтобы она оценила твой прогресс. Но, видимо, перестарался».

Я закрыла лицо руками. Это конец. Конец, конец, конец. Марья Ивановна сейчас откроет почту, увидит файл, поймёт, что я списала, и тогда…

И тут раздался голос Марьи Ивановны:

— Дети, я получила странное письмо. Кто-то прислал мне решения контрольной с пометкой «для смеха».

Класс замер. Я перестала дышать.

— Очень смешно, — продолжила она, нажимая на клавиши ноутбука. — Только вот решения неправильные. Во втором задании ошибка, в пятом — потерян корень, а в последнем вообще ерунда какая-то.

Она подняла голову и обвела класс взглядом.

— Тот, кто это прислал, явно сам нуждается в помощи. Так что, если это чья-то шутка — она неудачная. А если это попытка списать — то неудачная вдвойне, потому что эти решения, мягко говоря, неверны.

Я медленно выдохнула.

Телефон в кармане снова завибрировал. Я осторожно заглянула в экран.

«Ха-ха. Я нарочно сделал несколько ошибок. Чтобы никто не подумал, что ты списала. Теперь ты в безопасности. Кстати, правильные ответы я тебе дал, а в файл залил левые. Уверен ты единственная, кто написала верно. Марья Ивановна будет в шоке, когда проверит твою работу».

Я чуть не засмеялась вслух. Вот же хитрый гад. Он специально отправил неправильные решения, чтобы все думали, что это фейк, а мои настоящие ответы остались незамеченными. Или нет? Я уже ничего не понимала.

Марья Ивановна закрыла ноутбук и вздохнула.

— В общем, кто бы это ни был — спасибо за заботу, но в следующий раз не надо. У меня своих головных болей хватает.

Она встала и вышла из класса, наверное, пить валерианку.

Я сидела и переваривала случившееся. Телефон снова спас меня. Но какой ценой? Он отправил письмо учительнице. Он создал фейковый аккаунт. Он играл со мной в кошки-мышки, и я даже не знала правил.

Достав телефон, я написала в заметках:

«Ты ненормальный. Ты это понимаешь?»

Телефон ответил:

«Ненормальный — это тот, кто не помогает своей хозяйке, а я помогаю. Ты получишь пятёрку. Увидишь».

Я хотела ещё что-то написать, но прозвенел звонок.

— Света, ты идёшь? — спросила подруга Кристина, заглядывая в класс.

— Иду, — сказала я, пряча телефон в карман.

На выходе из класса я столкнулась с Никитой. Он шёл с третьего этажа и улыбнулся мне.

— Привет, Свет. Как контрольная?

— Нормально, — сказала я. — Думаю, на пятёрку.

— Уверена? — он удивился. — Я слышал, Марья Ивановна сегодня злая.

— А я с ней нашла общий язык, — усмехнулась я.

Никита рассмеялся и пошёл дальше. Я смотрела ему вслед и гладила телефон в кармане.

ГЛАВА 4. Диктофонный кошмар на физре

Физкультура — это предмет, который придумали, чтобы унижать человеческое достоинство. Серьёзно. Зачем нам бегать, прыгать и отжиматься, если есть кнопки на телефоне, которые можно нажимать лёжа на диване? Но нет, школа считает, что здоровый дух в здоровом теле, а я считаю, что здоровый дух в здоровом телефоне.

Утро началось с того, что я проспала, потому что вчера снова допоздна зависала в соцсетях. В итоге заснула в два, проснулась в семь, а в восемь уже должна была быть в школе. Мама орала из кухни: «Вставай, копуша», а я орала из спальни: «Я уже встала, просто лежу с открытыми глазами».

В школу я влетела за пять минут до звонка. Волосы собрала в пучок кое-как, а в рюкзаке — только телефон, пачка чипсов и старый стикер «Я люблю аниме», который я не знала, куда приклеить.

Первые три урока прошли как в тумане. Я сидела, кивала, иногда открывала рот, когда учитель смотрел в мою сторону, но в голове был один сплошной белый шум. И только телефон в кармане тихо гудел, иногда выдавая подсказки: «Сейчас спросят про Бородино, скажи, что это не только битва, но и хлеб».

А потом настал час расплаты.

Физкультура была четвёртым уроком. Я уже хотела отпроситься, сказав, что у меня живот болит, но живот не болел, а врать, как известно, я не умею. Пришлось идти в спортзал.

В раздевалке я с ужасом поняла, что формы нет: ни шорт, ни футболки, ни даже носков запасных. Вчера я стирала форму, положила сушиться на батарею и… забыла. Она так и висела там, бедная, одинокая, а я стояла в джинсах и толстовке.

— Света, ты чего? — спросила Кристина, натягивая шорты. — Опять форму забыла?

— Я не забыла, — обиженно сказала я. — Я её… временно переместила в другую точку пространства.

— То есть забыла.

— То есть да.

Кристина закатила глаза. Она уже привыкла. Я постоянно забываю форму, и каждый раз меня спасало либо чудо, либо то, что учитель физры Палыч был в хорошем настроении, но сегодня Палыч был в ужасном настроении. Я знала это, потому что он уже орал на весь коридор: «Опять девчонки опаздывают. Что вы там, макияж наводите? Вы на физру пришли, а не на конкурс красоты».

Палыча звали Виктор Палыч, но все называли его просто Палыч. Он был здоровенным мужиком с лысиной и усами, которые шевелились, когда он говорил. Говорил он всегда громко, даже когда просил передать мяч. У него была мечта — воспитать олимпийскую чемпионку, но в нашей школе все девочки мечтали только о том, чтобы сидеть на лавке и не умереть.

Я зашла в зал последней. Палыч стоял в центре, держа в руках свисток и секундомер. Увидев меня в джинсах, он замер. Усы его грозно дрогнули.

— Света, — сказал он голосом, от которого у меня подкосились колени. — Где форма?

— Дома, — пискнула я.

— А почему?

— Потому что… — я замялась. — Она сохла.

Палыч вздохнул так, будто я отняла у него последнюю надежду на золото в Олимпийских играх.

— Ладно. Бегать в джинсах будешь. Кросс, три круга вокруг школы. Кто не уложится в десять минут — пересдача в пятницу вечером.

Вечером в пятницу у меня были планы: досмотреть вчерашние видюхи, и лайкнуть всё, что выложит Никита. Пересдача в эти планы не входила.

Я вышла на улицу. Джинсы были узкие, почти как вторая кожа. В них невозможно не то что бежать — шагать нормально было трудно. Я сделала несколько шагов и поняла: это будет ад.

— Вперёд! — рявкнул Палыч, и мы побежали.

Первый круг я ещё кое-как продержалась. Дышала через раз, ноги в джинсах скользили, кроссовки противно скрипели. Телефон в кармане подпрыгивал и бил меня по бедру, как будто говорил: «Ну ты и дура, зачем ты в джинсах бегаешь?».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.