Записки Чёрного Тюльпана

Валентин Одоевский
Записки Чёрного Тюльпана

Летели долго. Примерно часов пять.

Когда уже показались красно-белые огни на ВПП капитан, выругавшись, сказал:

– Господи! Если ты есть, прости нас грешных за работу нашу…!

Мы сели, вырулили, остановились. Весь экипаж вышел наружу.

Сначала к нашему самолёту подъехал небольшой автобус. Из него вышло шестеро солдат и несколько женщин. Они были разных возрастов, но все мы понимали одно – это родственники тех, кто лежит у нас в грузовом.

Мы смотрели на них, а они на нас. Не знаю, как у остального экипажа, хотя у них верно тоже, но у меня глаза были на мокром месте. Причём готов поклясться, что я был абсолютно трезвым в тот момент.

Ящики стали выгружать из самолёта и ставили на «бетонку», потому что грузовик ещё не прибыл.

И тут началось самое ужасное… Женщины пошли к гробам, с глазами полными отчаяния всматривались в красные буквы на них, и когда находили нужную фамилию кидались к ним, начинали их обнимать и… просто выли… Это был не плач, не крик… это был вой… вой матерей, что больше никогда не увидят и не обнимут своих детей… Никогда. Никогда я ещё не видел, чтобы столько женщин сразу вот так вот плакали…

Солдаты, выгрузив все гробы, стояли потупив головы и нервно курили. Какая-то женщина вдруг бросилась к нам с каким-то невнятным криком, но её взяли под руки и повели куда-то, а она всё кричала:

– Ваня! Ванечка! Сыночек!

И тут я понял зачем нам приказали подстричься так коротко… я всё осознал, и не стесняясь никого заплакал…. Впрочем, не я один, весь наш экипаж плакал, украдкой отворачивая лица, и только Астахов продолжал сдерживаться.

Вскоре, подъехал грузовик, и солдаты стали грузить гробы в него. Многие женщины стояли рядом и тихо плакали, кто-то упал в обморок и их отнесли в санчасть. Некоторые из них всё не могли отпустить гроб и солдатам приходилось оттаскивать их от него.

Грузовик уехал, за ним поехал и автобус с женщинами.

Мы продолжали стоять. Паша и Вова курили уже по десятой сигарете, остальные же приходили в себя после слёз. Астахов оставался недвижим.

– Знать, судьба у нас такая… на Родину возить Героев, которые сейчас залягут в землю…

Он снял пилотку и перекрестился.

– Экипажу занять свои места!

Все, как один, развернулись и двинулись в самолёт.

Уже в воздухе Астахов крикнул:

– Игорь! Что-нибудь осталось?

– Осталось, капитан!

– Наливай!

И снова борттех принёс нам два стакана водки. Астахов задумался, держа стакан в руке, а затем сказал:

– За всех, кто погиб за страну… Светлая память…

И снова мы, не чокаясь, залпом выпили…

– Знаешь, – продолжил капитан, – какой бы ни была наша работа неблагодарной и тяжёлой, но она нужна… Всё ж ангелы, хоть и чёрные, хоть и смерть несём в дома людей… Но кто-то ж должен это делать… просто чтоб этих парней не забывали. Чтоб помнили…

Через два часа мы были на базе.

Вышли. Навстречу командир полка. Астахов сразу салютует и докладывает дрожащим, не то от алкоголя, не то от волнения голосом:

Рейтинг@Mail.ru