Книга Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона читать онлайн бесплатно, автор Валентин Петрович Катаев – Fictionbook, cтраница 5
Валентин Петрович Катаев Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона
Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона
Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона

4

  • 0
Поделиться
  • Рейтинг Литрес:5
  • Рейтинг Livelib:4.5

Полная версия:

Валентин Петрович Катаев Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона

  • + Увеличить шрифт
  • - Уменьшить шрифт

Козырек зимней фуражки, его внутренняя часть, был покрыт горячим, как кипяток, потом, струившимся по моим вискам. Несмотря на это, я чувствовал себя необыкновенно свободным, раскованным, неземным.

Когда дупло было наконец превращено в гладкое гнездышко для пломбы, Флеммер приступил к самой важной операции лечения моего зуба.

На некоторое время величественный доктор медицины как бы превратился в некоего немца – ремесленника тонкой профессии, – не то ювелира, не то чеканщика, не то составителя и растирателя красок. Сидя в зубоврачебном кресле, поднятом почти под потолок, по которому сновала красивая летняя бабочка, с крахмальной салфеткой под подбородком, я углом глаза следил за тем, как Флеммер толчет что-то в маленькой фарфоровой ступке, а потом растирает какой-то серебряный порошок на стеклянной плитке, прибавляя какие-то капли и превращая порошок в металлически-темную пасту. Наконец, он крошечной лопаточкой стал заполнять дупло моего зуба этой теплой пастой, имеющей привкус цемента. Он работал медленно, то опуская меня, то снова поднимая, он трудился, как пчела, пускающая в свою ячейку по маленькой капельке нектара, смешанного с цветочной пыльцой, а затем заделывающая ее теплым воском. Когда дупло было заполнено, он виртуозным движением своего инструмента срезал излишки пасты, примял еще не успевшую затвердеть пломбу своим толстым пальцем и велел мне до вечера ничего не есть и прийти через два дня, когда лечение будет полностью закончено.

В последний день мы пришли с папой к Флеммеру, и он долго шлифовал пломбу бормашиной, на шпенек которой был насажен картонный, а может быть и наждачный, кружок. Он бешено крутился, шлифуя сильно нагревшийся металл пломбы, и осыпал мой язык сухой наждачной пылью. Наконец, пломба была отшлифована на славу, и пока папа, краснея от волнения, клал на конторку Флеммера гонорар – двенадцать с чем-то рублей – за работу, за материал и на чай горничной в царственной мантии, – Флеммер самодовольно вытирал руки полотенцем, назидательно объясняя мне, что эта пломба будет держаться вечно и я доживу с ней до глубокой старости, “и даже, быть может, переживет меня самого” – в конце своей речи сострил Флеммер.


Мы вышли на улицу с папой, который улыбался болезненной улыбкой.


Пломба выпала ровно через месяц.

Пороховой шнур

Для того чтобы это увидеть, следовало прийти до начала всенощной, когда в церкви всё пусто и сумеречно, лишь кое-где виднеются разноцветные огоньки лампад, совсем слабо золотя оклады икон, и бесшумно ходит церковный сторож, а староста в шубе только что пришел и со щелканьем открывает ключом крышку своей конторки, где разложены в строгом порядке пучки толстых, потоньше и совсем тоненьких восковых свечей, и в церкви еще холодно и пахнет вчерашним ладаном.

Посреди церкви под темным куполом на длинной цепи висит паникадило, уставленное свечами, необожженные хлопчатобумажные фитили которых соединены между собой единым пороховым шнуром; его конец висит высоко в воздухе, готовый в любую минуту воспламенить все свечи паникадила, образующие два круга – большой и малый.

И вот сторож становится под паникадилом, держа в руках шест с маленькой зажженной свечкой на конце.

Едва пламя свечи касается кончика порохового шнура, как мгновенно вспыхивает длинный огонь и стремительно бежит вверх; пожирая шнур, он волшебно-молниеносно обегает оба круга свечей, зажигая их фитили как будто бы все разом, и вдруг церковь наполняется теплым торжественным светом восковых свечей, выхватывающим из рассеявшегося мрака церковных закоулков разные предметы: помятую серебряную купель, в которой происходит таинство крещенья (в такой купели, наверное, крестили меня и моего маленького братика Женю); помост для гроба, покрытый черным сукном, побитым молью; деревянное крашеное распятие с деревянным крашеным Христом с ярко-красной раной его прободенного ребра, с деревянным подножием, расписанным в виде маленькой каменной Голгофы с зловещим черепом Адама в ее грубо нарисованных недрах; несколько знакомых икон, выступивших из мрака и ставших вдруг яркими, как весело раскрашенные картинки из тоненькой книжки Нового завета, например: Христос, сидя по-дамски на осляти, въезжающий в Иерусалим, и иерусалимцы в цветных одеждах бросают под копытца серого ослика пальмовые ветки – вайи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Николай Катаев окончил кроме того Московскую духовную академию, преподавал в Одесской семинарии, но священнического сана не принял, оставшись светским человеком.

2

Такими военными со временем станут Валентин (он дослужится до подпоручика Русской армии) и Евгений – его последнее звание старший батальонный комиссар (подполковник) Красной Армии. “Я <…> офицер русской армии, внук генерала – участника покорения Кавказа и правнук героя Отечественной войны 1812 года капитана Нейшлотского полка Елисея Бачея”, – писал Катаев в своей книге “Кладбище в Скулянах”.

3

Чупринин С.И. Вот моя жизнь. Фейсбучный роман. Москва: Рипол классик, 2016. С. 21–22.

Купить и скачать всю книгу
1...345