историческая литература

историческая фантастика

педагогика

историческое фэнтези

новейшая история

В мистической мастерской, где хранятся остановившиеся часы каждой эпохи, Часовщик вызывает тени семи правителей России. Иван Грозный, Пётр Великий, Ленин, Сталин, Горбачёв, Николай II — они должны сыграть в шахматы, где каждая фигура — это народ, а каждый ход стирает или сохраняет историю. Они спорят о жестокости и милосердии, произносят исповеди, полные боли и веры в Россию. Но в финале они обращаются не друг к другу — они обращаются к народу. И задают вопрос, который остаётся без ответа: «А ты бы смог лучше?»
Роман Валентина Верешкова «Тень истории» — это историческая метафизика, где реальные события прошлого оживают через магию времени и психологическую глубину. Роман  для тех, кто ищет не лёгкого чтения, а серьёзного разговора об истории, власти и цене величия.

стихи и поэзия

Тень истории

общая психология

здоровье

публицистика

Он родился в огне революции. Выжил в крови Гражданской. Танцевал в космосе. Разжирел в застое. Сгорел в Чернобыле. Его зовут Титан — и он не человек. Он — Советский Союз,  который говорит с читателем от первого лица.
Это роман-исповедь, роман-эпос и роман-аутопсия. История страны здесь рассказана как история человека: утроба старой империи, первый крик «Интернационала», голод, вырванные зубы, железная маска, война, оттепель, ожирение, язва Афганистана, радиационный разрыв аорты. Вожди становятся опекунами и хирургами, республики — детьми, народ — кровью и совестью, а годы — судорогами и реанимацией.
От 1917-го до 1991-го. От первого вдоха до последнего выдоха. От «Поехали!» до спущенного флага. Это книга о том, как можно было так сильно любить жизнь и так трагически её убить; о том, как империи рождаются, стареют и умирают; о том, что даже после смерти дыхание остаётся — в памяти, в истории, в лёгких тех, кто до сих пор спорит о Титане.

астрология

практическая эзотерика

1917–1991: история одного дыхания

Гранитная бумага: записки педагога — это роман-эпопея о цене великих свершений, о превращении живой человеческой души в идеальный, бездушный инструмент системы. 
В центре повествования — судьба Александра Лазарева, бывшего красноармейца, который в юности уверовал, что грамотность освободит человека. Пройдя путь от восторженного учителя-миссионера до железного администратора, от идеалиста до функционера, он становится одним из главных архитекторов советской образовательной машины — той самой, что выковала кадры для Магнитки, для оборонной промышленности, для космической программы. 
Это роман о вере и её вырождении, о любви и предательстве, о том, как бумага — хрупкая, живая, горячая — превращается в гранит — вечный, холодный, мёртвый. И о том, что даже в самом окаменевшем сердце может однажды пробиться трещина, сквозь которую прорастает запоздалое, мучительное, но честное слово.

Валентин Иванович Верешков