Вадим Голубев Группа смерти. Детективы

— Мое служебное удостоверение ничего не говорит, мил-человек? — попытался пройти начальник отдела.

— Подумаешь, подполковник! Ее генералы ждут! Русским языком сказано: после праздников приходите! — ткнул секьюрити накаченным животом Виталия Валентиновича. — Щас позвоним куда следует — оба погоны, с «красными книжками» потеряете!

— Товарищ не понимает, — отстранил начальника Хомутов.

Вовремя увернулся от удара «рука-кинжал» по печени. Отскочил врезал ногой хаму по почке. Тот ахнул, захватал ртом воздух, со стоном уткнулся в угол. Юрий, увидевший камеру скрытого наблюдения, вытащил из нее флэшку с записью.

— Для отчета, — кивнул он секретарше. — Привлечем вашего бойца к уголовной ответственности за нападение на сотрудников МВД.

Следом за начальником втерся в богато обставленный кабинет.

— Неужели непонятно? Нет сегодня приема! — с неудовольствием оторвалась от дорогущего компьютера красотка с пепельными волосами и огромными голубыми глазами, метнула молнии в секретаршу, вошедшую за сыщиками. — Ванда! Я же велела никого не пускать!

— Приношу извинения за визит в неустановленное время и нарушение производственных планов! — подполковник Крупин Виталий Валентинович, Главное управление внутренних дел. У нас к вам несколько вопросов. Мы не займем у вас много времени.

— Надеюсь, я не задержана и имею право позвонить моему адвокату? — недовольно поежилась молодая дама, внимательно изучив документы полицейских.

— Разумеется, имеете право!

Позвонила Оксана в другое место.

— Бейрутик! Ко мне какой-то подполковник Крупин ввалился, — проворковала она. — Переключить на громкую связь? Сделала…

— Вот, что куколка, — послышался хрипловатый голос вора в законе. — Крупа — мент серьезный. Откатов не берет, нас не боится. Может определить тебя вместо Мальдивов-Сейшел, или куда ты там собралась на Новый год, в камеру. В следственном изоляторе шмары сейчас сидят полностью отмороженные. Шмотки отнимут, фотографию попортят. Могут вообще располосовать. Ответь на его вопросы! Твои дела маленькие: купить-продать, снять-сдать, оформить сделки, организовать их юридическое сопровождение…

— Не по той дорожке пошел, Бейрут! — влез в разговор Виталий Валентинович. — Тебе бы юридическое образование получить. Хороший бы адвокат вышел!

— Я свой выбор, Крупа, сделал! Мои университеты — крытка (тюрьма — жарг.), да зона. Там лучше, чем в любой академии учат. Бывай!

— Чем могу быть полезна? — отключила смартфон Бродовская.

— Пять лет назад ваша нотариальная контора осуществляла юридическое сопровождение сделки по аренде кол-центра в Измайловке неким Веревкиным Максимом Романовичем. На всех документах имеется ваша подпись и печать возглавляемой вами фирмы.

— Разве в этом есть что-то противозаконное? Мы составляем множество подобных документов каждую неделю. Я лично работаю только с постоянными клиентами либо с лицами, заключающими особо крупные сделки. С остальными занимаются мои помощники. Я не могу держать в памяти всех Веревкиных…

— И никого не смутило, что Веревкин — пенсионер с большим стажем, к тому же крепко пьющий?

— Главное, чтобы был в здравом уме и твердой памяти. Других мои сотрудники попросту отправляют восвояси. А я обязана доверять своим работникам! Да, оформление документов по этой аренде проводила Лизочка Приходько, — прошлась холеными пальчиками по клавиатуре компьютера Оксана. — Ровно пять лет назад!

— Где мы можем найти Лизочку?

— Боюсь, это сложно. Четыре года назад она уволилась. Имела неосторожность влюбиться. Ее гражданский муж всю жизнь мечтал жить на берегу теплого моря и, разумеется, не работать. Они уехали в Таиланд. Купили квартиру не то в Паттайе, не то на Пхукете.

— В Таиланде тоже на что-то надо жить, — проворчал Виталий Валентинович.

— У Лизочки осталась хорошая квартира в Большом городе. Сдает. Плюс, прокручивает какие-то деньги в банке. На жизнь хватает.

— Вы знаете, что сегодня произошел взрыв в бизнес-центре в Измайловке? Именно в том помещение, что арендовал Веревкин.

— Что-то мелькало в телепрограмме…

— Один из пострадавших — некий Евгений…

— Я там никого не знаю! Слишком мелкая сделка. Если бы Веревкин арендовал все здание, тогда кто-нибудь, вероятно, мне был известен. Что-нибудь еще?

— Благодарим! Капитан, у вас готов протокол?

— Так, точно! Прошу ознакомиться и подписать!

— Надеюсь, я могу покинуть Большой город на пару недель? — спросила Оксана, подписав бумаги.

— Конечно! Тем более за эти две недели, как я полагаю, вы вряд ли еще что-нибудь вспомните. Хорошего Нового года! — направился к выходу Крупин.

Едва он потянулся к дверной ручке, в кабинет ввалились двое патрульных. За ними секретарша Ванда и побитый охранник.

— Так, граждане, незаконное проникновение на территорию частной собственности. Нанесение побоев сотруднику частного охранного предприятия. Мордами в стену! Руки на головы! Ноги шире! — рявкнул старший лейтенант.

— Подожди, старлей! — миролюбиво сказал Виталий Валентинович. — Ты глянь в наши удостоверения!

— Мордой в стену я сказал! — ткнул подполковника в живот дулом автомата мент.

Крупин перехватил оружие, крутанул его, вырвал у старлея, подсечкой свалил его на пол. Юрий обезоружил старшего сержанта, сбил того с ног.

— Ох, не надо мужики! — заелозили по полу служивые.

— Мужики в колхозе пашут! А с тобой говорит подполковник полиции, начальник «убойного отдела» Крупин! Ткни харю в удостоверение личности! Капитан Хомутов! Предъявите бойцам ваши документы! Теперь встать и представиться, как положено!

— Старший лейтенант патрульно-постовой службы Куделькин и старший сержант Васюков. Прибыли по вызову. Сработала «тревожная кнопка». Извините, товарищ подполковник, недоразумение вышло… А, вас, товарищ капитан, я узнал…

— Слышал уже сегодня: чемпион, многократный призер.

— Мы, когда вы выступаете, за вас всем отделом болеем!

— Ладно, болельщики! Берите оружие! По случаю праздника прощаем. Хотя столько нарушений всего за две минуты! Да и боевая подготовка у вас слабенькая! Учите уставы и тренируйтесь! Да, капитан, флэшку из видеокамеры в кабинете изымите! Расписку об изъятии оставьте Оксане Александровне!

Ловкими движениями Юрий извлек записи из видеокамер, коих оказалось аж две. Дал подписать расписку, слегка ошалевшей Бродовской.

— Ванда, — обратилась та к секретарше. — Кто нажал на «тревожную кнопку»?

— Он, Оксана Александровна, — кивнула девица на охранника.

— Свяжи меня с генеральным директором ЧОПа! Ты что за олуха ко мне сегодня прислал? Уволить! Немедленно! Да с тем, кто придет к нему на смену пришли флэшки! У меня все, что было в камерах забрали. Кто? Не твое дело! — слышал Хомутов чутким ухом, уже в приемной.

На выходе полицейских поджидало человек шесть охранников из фирмы, ведавшей безопасностью компаний, расположенных в здании. Поигрывая дубинками, они направились к ментам.

— Свали, старлей! — протянул несколько тысячных банкнот один из них Куделькину. — Мы сейчас козлов за город отвезем. Чуток поучим, как наших бить!

— С ума сошел! Это — сам Крупин!

— Мне по барабану: Крупин-Х… нин! Они нашего пацана отметелили. Должны ответить! Мы им ручонки поломаем. Ножонки — тоже. В больничке Новый год встретят!

— Ну, мы, пожалуй, поедем, — заюлил старший лейтенант.

— Стоять! Как старший по званию приказываю: оружие к бою! — вытащил пистолет Виталий Валентинович. — Не совершай старшой преступления!

— Напугал своей «пукалкой»! — презрительно сплюнул, старший из чоповцев. — Ты стрельбой кого-нибудь на улице зацепишь. Сам же и сядешь!

Внезапно он бросился на Крупина, занес над головой дубинку. Хомутов был начеку. Врезал ногой по щеке нападавшему, добавил кулаком, когда тот падал на асфальт. Остальные охранники, привыкшие к всевластию и вседозволенности, растерялись, отпрянули.

— Делаю предупредительный выстрел в воздух! Затем открываю огонь на поражение! — поднял вверх пистолет Виталий Валентинович.

— Бросьте дубинки, мужики! — заметался Куделькин. — Эти всех вас отстреляют — глазом не моргнут!

— Командуй, старлей! Это — единственное, что у тебя хорошо получается!

— Мордой в землю! Руки на голову! — передернул затвором старший лейтенант.

Охранники бросили дубинки, быстро легли ничком на асфальт.

— Ох, больно! — простонал попытавшийся напасть на Крупина.

— Для того и бьют, что бы больно было, — ласково сказал Виталий Валентинович, крепко наступив ногой на шею поверженного противника. — Ты не поймешь, что, нарушая закон, делал плохо. Не поймешь, что делал плохо, глумясь над мной, втаптывая в грязь мое человеческое достоинство. Ты поймешь другое: еще раз так сделаешь — снова будет больно! Пакуй его, сержант! Старший лейтенант, вызывай подмогу! Скажи, чтобы «воронок-буханку» прислали! В машинах поменьше они с перепугу либо на конвойных кинутся, либо начнут предлагать им взятку, чтобы отпустили. Капитан Хомутов! Вон, камера наружного слежения. Изъять запись!

— Далеко направился? — тормознул Юрий выходившего из здания охранника, которого побил в приемной Бродовской. — А ну до кучи! Мордой в землю!

Подмога из местного ОВД прибыла быстро. Погрузили охранников в «черный ворон». Следом поехали Крупин с Хомутовым на персональной машине Виталия Валентиновича. Потом давали показания дознавателям, писали объяснения, подписывали протоколы.

— Сколько времени на этих уродцев потеряли! — вздохнул подполковник. — Как же девальвировано звание полицейского, когда любое чмо может применить к нему насильственные действия? На удостоверения личности плюют! На мундиры-погоны плюют! Понимать начинают, только, когда сапогом по роже!

— Рыба тухнет с головы, товарищ подполковник, — развил тему Юрий, чтобы скоротать дорогу. — Богатые и очень богатые люди всегда могут откупиться. Потому считают, что им все дозволено. Быдло смотрит на них и тоже совершенно искренне считает, что и ему все дозволено.

В главке уже ждал Розанов с подготовленным планом следственно-розыскных мероприятий. Едва Крупин просмотрел документ, как его вызвали к Большому начальнику.

— Наслышан о вашем геройстве, подполковник! Как твой Хомутов людей избил, тоже наслышан! Кто этому архаровцу позволил руки-ноги распускать?

— Во время следственно-розыскных мероприятий я подвергся нападению, товарищ генерал. — Капитан Хомутов, действовал в рамках устава, можно сказать, закрыл меня своей грудью. Имеется видеозапись происшествия. В боевой обстановке за подобный поступок награждают…

— Я сам наглый, но таких наглых как ты не видел! Может быть, твоего Хомутова к Герою России представить, а тебя к Ордену Андрея Первозванного? — напомнил Большой начальник слова, сказанные им Крупину несколько месяцев назад. — Задницы у вас не слипнутся?

— От таких наград слипнутся, товарищ генерал. Полагаю, достаточно премирование Хомутова в размере месячного должностного оклада. Молодая семья, кредит за машину выплачивает…

— Ладно! Оставь рапорт в секретариате! Я завтра гляну, а после праздников подумаю, как капитана поощрить. Если он еще кого-нибудь не покалечит. Вот, что еще. Вы среди охранников из ЧОП «Геракл» замели парнишку. Он из хорошей семьи. Окончил нашу академию. Служил в Центральном муниципальном округе. Потом уволился по собственному желанию. И нет, чтобы наняться куда-нибудь юрисконсультом, пошел в этот дурной «Геракл».

— Вероятно, «хорошая семья» помогла ему уйти из органов по собственному желанию, а не по отрицательным мотивам. Информация о подобных «отставках» расходится по юридическим службам так же быстро, как круги по воде. Не взяли… Поставленную задачу понял. Вытащу его после праздников. Есть в законе лазейка, «примирение сторон» называется. А праздники пусть в следственном изоляторе посидит, остальные — тоже. Кроме пары наиболее борзых, которые меня чуть не пришибли, «примирюсь» со всеми.

— Хорошо. План следственно-розыскных мероприятий готов?

— Так точно, товарищ генерал! Также готовы заключения судебно-медицинской и прочих экспертиз.

— Жидковат планчик! — просмотрел документ Большой начальник.

— Пока как в сказке: «Пойди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю, что». Уравнение с очень многими неизвестными получается. Останки выгорели так, что установить личности потерпевших даже путем анализа ДНК не представляется возможным. Все документы сгорели. Компьютеры, стационарные телефоны, смартфоны уничтожены огнем. Электронные носители информации выведены из строя и не подлежат восстановлению. Придется после праздников моим подчиненным дежурить у офисного центра, отлавливать вернувшихся из отпусков сотрудников фирмы «Ясновидение и нетрадиционная медицина». Она арендовала кол-центр. С их помощью попробуем установить личности погибших.

— Думаешь, кое-кто уцелел?

— Обнаружено пятнадцать останков. В кол-центре, согласно документации, тридцать рабочих мест. Не исключаю, что половина «ясновидящих» отбыла на новогодние праздники.

— Так, половину и отпустили?

— У них не у нас. Нашарлатанил, чтобы круто отдохнуть — гуляй!

— Считаешь нетрадиционную медицину шарлатанством?

— После смерти моего десятилетнего сына и традиционную, и нетрадиционную медицину считаю шарлатанством. Ясновидение — тем более! Главная версия — месть конкурентов. Дела у фирмы шли хорошо. Своевременно вносили арендную плату, аккуратно рассчитывались по остальным платежам. Хотели снять еще одно помещение для кол-центра. Скорее всего, кому-то перешли дорогу и поплатились. Работа предстоит немалая. В Большом городе десятки подобных заведений. Вторая версия — месть кого-то из пациентов, угробленных стараниями так называемых «врачей» и «провидцев». В этом направлении тоже пока тупиковый вариант — вся документация погибла и установить клиентов-пациентов на сегодняшний день не представляется возможным. Третья версия — расправа уголовно-преступных элементов. Мало заплатили или вообще не захотели платить — вот и получили! Эти маги-чародеи крепко обнаглели. Случается, сами угрожают бандитам: «Такую порчу наведем — мало не покажется!» Однако для этой версии опять же требуется установление личностей потерпевших и выявление их связей. Единственная зацепка — фрагмент обгорелых ягодиц с вытатуированными буквами «Ж» и «К»: Жека, Женя, Евгений. Придется проверить всех Евгениев, купивших, но не воспользовавшихся авиа и железнодорожными билетами на тридцатое декабря, первое и второе января…

— Почему тридцать первого декабря пропустил?

— Кому хочется провести Новый год на борту самолета? Ну а после второго января практически ни у кого нет желания куда-то ехать. Новогодние праздники в этом году короткие — всего неделя. Есть еще одна зацепка. На месте происшествия обнаружены следы напалма…

— Ты, подполковник, в каком веке живешь? Если в Советском Союзе и был напалм, его весь уничтожили в начале девяностых, в соответствии с договорами о конверсии.

— Я так тоже нашему Трофимычу сказал. Оказывается, не весь.

— У тебя уже одно известное появилось! Надлежит выявить на каком складе напалм не уничтожен, затем проследить его оборот.

— Во-первых, кто нам даст такие сведения?

— Министерство обороны даст! Надо будет, решим вопрос на уровне министров. Что во-вторых?

— Наверняка, на бумаге весь он списан и уничтожен. Лица, занимавшиеся этим делом, уже либо на пенсии, либо на кладбище. С пенсионеров спрос не велик: «Не знаю, не помню и вообще давал подписку о неразглашении информации, содержащей государственную тайну».

— Ладно! План мероприятий утверждаю! Вы там на Новый год много не пейте!

— У нас, товарищ генерал, Новый год традиционно слабоалкогольный! Самая работа в его канун, новогоднюю ночь и первого января.

Запас лохов

Резонансных убийств на Новый год не было. «Бытовуха», с которой вполне справились муниципальные отделы внутренних дел. Не смотря на «затишье», целиком отгулять праздники дали только Ивану Родичеву — отцу двоих детей. Хомутов пробил по базам всех Евгениев, покидавших Большой город в канун Нового года и пару первых новогодних дней. На железной дороге Евгениев, купивших билеты, но не использовавших их не оказалось. Зато на авиатранспорте «всплыло» четверо. Один из них крепко перебрал в новогоднюю ночь и угодил с инфарктом в больницу. Второй, возвращаясь с корпоратива, поскользнулся и сломал ногу. У третьего утром тридцатого декабря скоропостижно скончалась мать. Лишь по четвертому — Евгению Анатольевичу Стародубцеву по началу не было информации. Ни домашний, ни мобильный его телефоны не отвечали. По базе данных установили, что указанный гражданин числится заместителем генерального директора одной из многочисленных фирм. Связались с генеральным директором. Тот пребывал на своей зимней даче. Ответил, что Стародубцев не работает и никогда не работал в его заведении. Ну а поскольку дал о себе не достоверные данные, то уже никогда не будет работать в нем. Обратились к архивам, благо они были давно отцифрованы. Установили, что Евгений Анатольевич Стародубцев, уроженец города Стародуб Брянской области в свое время был осужден за мошенничество. Отбыв срок наказания, вернулся в Большой город, где совершил преступление. Ныне проживает в центре, трудится заместителем генерального директора.

В первый, после праздничный день опергруппа сосредоточилась у бизнес-центра в Измайловке. К зданию подходили и подъезжали на машинах профуристые тетки, прощелыжного вида девчата, юркие, наглоглазые пареньки. Ахали, узнав о пожаре, пытались улизнуть. Их перехватывали оперы, вели в специально пригнанный автобус. Набралось, как и предполагали, пятнадцать человек. Отвезли в управление, приступили к допросам. Экстрасенсы и «медики» попытались поначалу артачиться, требовать адвокатов.

— Вот, что, уважаемые! — обратился к ним Крупин. — Пока с вами разговаривают, как со свидетелями. Можно решить вопрос по-другому: передать вас в Отдел по борьбе с экономическими преступлениями. И ждет вас статья сто пятьдесят девятая Уголовного кодекса Российской Федерации: мошенничество в особо крупном размере, совершенное организованной группой лиц. До десяти лет лишения свободы! Поэтому в ваших же интересах правдиво и подробно отвечать на вопросы сотрудников вверенного мне отдела.

Хомутову досталась первой миловидная дамочка лет пятидесяти. Он быстро ввел в компьютер ее паспортные данные. Медсестра, родом из Воронежа, прибыла шесть лет назад в Большой город для работы в больнице номер три. Через год уволилась. Заполнив анкетные данные, Юрий задал первый вопрос:

— Лидия Львовна, чем вы занимались в фирме «Ясновидение и нетрадиционная медицина»?

— Я — дипломированный доктор. Начинала как врач-терапевт. Потом перешла на нетрадиционные методы лечения болезней…

— Диплом врача ты, поди, у станции метро купила, — про себя подумал капитан и продолжил. — Кому вы непосредственно подчинялись?

— Все мы подчинялись Евгению Анатольевичу. Правда, фамилию его я не знаю. Никто ее не знает. Да и зачем? Была интересная, высокооплачиваемая работа. Были исцеленные люди, в том числе и от неизлечимых на сегодняшний день болезней. Например, от запущенного рака, тяжелейших инсультов, даже СПИДа!

— Случалось, что Евгения Анатольевича кто-то называл Жекой?

— Девчонки, с которыми он по несколько раз переспал. Исключительно во внеслужебной обстановке. На людях — только Евгений Анатольевич. Одна из девочек как-то назвала его сокращенно — сразу же была уволена!

— Прямо так, сразу? А как же Трудовой кодекс?

— Ну, какой Трудовой кодекс? Какие трудовые книжки? Мы зарабатывали столько, что все это было попросту ненужно!

— Евгений Анатольевич не планировал остаться в Большом городе на праздники?

— Нет, он хотел встретить Новый год в Доминикане. Любил туда ездить… У него даже билет был в ночь с тридцатое на тридцать первое декабря. Да, вот у вашего коллеги Дана сидит. Она мне про билет сказала.

— Какие-то особые знаки: татуировки, шрамы на лице, руках, теле у Евгения Анатольевича были?

— Шрамов не было. Татуировки? Как вам сказать? Уж больно деликатное это дело…

— А вы скажите, как есть! Не мне вам рассказывать: в кабинете у врача показывают все, что он попросит. Мы — тоже своего рода врачи. Лечим общество от опухолей, язв, гнойников.

— На ягодицах у Евгения Анатольевича, рядом с анальным отверстием, ну это откуда кал идет во время акта дефекации…

— Благодарю! Я изучал основы анатомии в Академии МВД — специфика работы. Дальше!

— На ягодицах Евгения Анатольевича были выколоты буквы «Ж» и «К».

— Эти? — положил Хомутов на стол фото с обгоревшей задницей.

— Эти! — подавила приступ рвоты «доктор». — Боже, Жека сгорел!

— Откуда вам известно про данную татуировку?

— Покойный переспал со всеми нами, кроме мужчин. Может быть, и с ними. Разумеется, когда твой партнер голый, а ты неравнодушна к нему многое замечаешь…

— Подпишите протокол опознания останков! — придвинул Лидии Львовне бланк Хомутов. — Капитан Родичев и вы, свидетельница, прошу также расписаться в протоколе!

Иван и бледная, косоватая девица, которую он допрашивал, поставили подписи. Девица, правда, чуть не блеванула и попросила воды.

— Когда я пришла, вахтеры рассказали мне про взрыв, — вздохнула Лидия Львовна.

— Были ли у Евгения Анатольевича Стародубцева враги, недоброжелатели, люди, желавшие его физического устранения?

— Не знаю. Стародубцев, как вы его назвали, никого не посвящал в свои секреты, в свои дела. Нам было достаточно немалых денег, кои мы зарабатывали благодаря ему.

— Мог ли желать Стародубцеву смерти кто-то из тех, кого он уволил?

— Желать-то могли. Только как это сделать? Нужны очень большие деньги, чтобы произвести такой взрыв. А все мы, не смотря на прекрасные заработки, несколько ограничены в финансовых возможностях. У всех семьи-дети на малой родине. У меня, например, в Воронеже сын-студент и мать-старушка. Ребенка надо учить, одеть, хорошо накормить. Маме тоже, что-то вкусненькое надо, лекарства, одежда, оплата жилья. Я в Большом городе однокомнатную квартиру купила. Когда сын окончит университет, сюда его перетащу. Потребуется, как минимум «двушка». Самой одеться, прилично выглядеть надо. Съездить отдохнуть в приличное место — в туже Доминикану. Пока даже на машинку не могу наскрести — на метро в воне, в обществе быдла ездить приходится. А потом — убито много народа — это уже пожизненное лишение свободы. Нужно ли ради мести губить себя? Заработать в нашем бизнесе можно всегда. Недаром Жека любил повторять: «Лохов в России запасено на сто лет вперед».

— Фамилии уволенных Стародубцевым можете назвать?

— Откуда?! Мы знали друг друга только по именам. Понятия не имели: кто, где живет.

— Подпишите протокол! — подвинул документ и ручку Юрий. — Свободны! Пожалуйста пропуск на выход из здания. Прошу пока никуда не уезжать!

Вместе с Иваном, одновременно закончившим допрос, вышли за следующими свидетелями. Сами стали свидетелями в миг разыгравшейся драмы.

— Я все слышал, тварь! — метнулся к девице парнишка с лицом закоренелого шарлатана. — Ты этому козлине Жеке давала!

— Это случилось до тебя, милый!

— Проститутки кусок! Знал бы — такую порчу на старого урода навел!

— Эх, ты — маг! Маг у тебя в штанах — большой и мускулистый. А в остальном ты — полное ничтожество! Даже, что я с Евгением Анатольевичем встречалась, распознать не сумел! Вали из моей квартиры! Ключи отдал!

— Хрен тебе, а не ключи! Ты, пока я на допросе, у меня все стыришь!

— Господа офицеры, — обратилась девица к Ивану с Юрием. — Пусть он вернет ключи от моей квартиры!

— Подслушивать под дверью нехорошо! Ключи отдайте! — велел Хомутов. — Не делайте себе плохо!

— Держи! — парень сунул уже бывшей секс-партнерше связку с ключами.