Александра Белова Сбежавшая невеста. Второй шанс в глубинке. Том 1

Я подхватила пустое ведро и вышла на улицу. Осеннее солнце уже клонилось к закату, раскрашивая небо в багровые тона. Воздух стал морозным. Я пошла по тропинке вглубь заросшего сада, направляясь к колодцу, как вдруг мое внимание привлек странный звук. Он шел сверху, со стороны старой, раскидистой яблони, которая росла почти у самой границы моего участка.

Я замерла, прищурилась и не поверила своим глазам. На толстой ветке, метрах в двух над землей, болтая ногами, сидела девчонка. На вид ей было лет пятнадцать-шестнадцать. На ней был черный худи, из-под которого виднелись рваные на коленях джинсы. На ногах красовались чистенькие кроссовки дорогой фирмы – обувь, которую никак не ожидаешь увидеть в глухой деревне.

Девчонка деловито, с наслаждением вгрызалась в огромное зеленое яблоко – мое яблоко – и при этом листала что-то в смартфоне. Словно чувствовала себя здесь хозяйкой.

Я подошла поближе, стараясь ступать неслышно по высокой траве.

– Приятного аппетита, – громко и предельно вежливо произнесла, сложив руки на груди. Возмущения я не испытывала. Скорее, шок и легкое любопытство.

Девчонка вздрогнула. Яблоко едва не выпало из ее рук. Она резко опустила телефон и уставилась на меня сверху вниз. Ее лицо было симпатичным, но дерзким. Темные волосы растрепались, на скулах явный перебор с румянами, а в карих глазах ни капли испуга. Только настороженная наглость типичного подростка, которого застукали на месте преступления.

– Ага, пасиб, – бросила она, пережевывая кусок. – Ты кто такая?

– Я хозяйка этого дома и этой яблони, – спокойно ответила я. – А вот кто ты такая и что делаешь на моем дереве – это отличный вопрос.

Девчонка фыркнула. Закатила глаза с таким мастерством, что позавидовала бы любая актриса драмы.

– Ой, какие мы нежные, хозяйка она. Этот дом пять лет стоял пустой, тут мыши скоро свой парламент организуют. Я тут всю жизнь сижу, интернет ловлю. Твоя облезлая ветка – единственное место, где нормально тянет 4G.

– Ну, раз парламент распущен в связи с моим приездом, ветку придется освободить. Слезай, – я кивнула на землю. Не то чтобы мне было жалко яблок, которых на дереве оставались сотни, но спускать такое откровенное хамство я не собиралась. Мне его в офисе хватило.

Девчонка смерила меня презрительным взглядом от грязных, перепачканных сажей волос до мокрых ботинок.

– Больно надо, – процедила она.

Хрустнув яблоком в последний раз, она ловко, как кошка, перехватилась за ветку и бесстрашно сиганула вниз. Но не на мою сторону. Она перемахнула через забор, который я только сейчас удосужилась как следует рассмотреть.

Это был не забор, а настоящая Великая Китайская стена местного разлива. Высоченный, из качественного, дорогого темного дерева на мощном каменном фундаменте. Он чужеродно возвышался над моими гнилыми досками, наглядно демонстрируя классовое неравенство в Малиновке.

– Чао-какао, истеричка! – донесся до меня насмешливый голос нахалки, а затем послышался хлопок входной двери.

Я осталась стоять посреди травы с пустым ведром в руке. Злость, которую успешно заглушала уборкой, снова начала закипать. Истеричка? Серьезно? То есть она вломилась на мою частную собственность, ела мои яблоки, хамила мне в лицо, а я еще и виновата?

Стресс последних суток ударил в голову. Еще вчера об меня вытерли ноги, лишив голоса и достоинства. И если я прямо сейчас проглочу хамство какой-то мелкой, избалованной пигалицы, значит, я ничему не научилась. Я больше не буду той Аней, которая молча обтекает после плевка в душу.

Я решительно бросила ведро в траву, развернулась и почти бегом направилась к своему старенькому забору. Вышла на улицу и подошла к владениям соседей. Дом там был под стать забору – современный, стильный коттедж из темного кирпича с панорамными окнами, больше похожий на загородную резиденцию бизнесмена, чем на дачу. Калитка оказалась тяжелой, металлической, с навороченным видеодомофоном.

Я глубоко вдохнула морозный воздух, мысленно готовя гневную тираду. Сейчас выйдет какая-нибудь напомаженная мамочка или пузатый папаша-коммерсант. Я вежливо, но очень твердо объясню им, что их ребенок страдает от недостатка воспитания, и если они не проведут профилактическую беседу, я… да я сама не знала, что сделаю, но настроена была решительно!

Я нажала на кнопку звонка. Внутри двора раздалась мелодичная трель, а затем – тишина. Я нажала еще раз, дольше и настойчивее. Наконец послышались тяжелые шаги. Щеколда лязгнула, и калитка распахнулась. И в этот момент все заготовленные гневные слова, все возмущенные аргументы мгновенно испарились из головы. На пороге стоял не пузатый дачник, а мужчина. Настолько высокий, что мне при моем среднем росте пришлось слегка задрать голову. На нем была простая, выцветшая серая футболка, которая не столько скрывала, сколько подчеркивала широкие плечи и рельеф мышц, как у человека, который привык работать физически. Легкая, темная небритость, делающая лицо жестким, и темные волосы, чуть влажные на концах, придавали образу престижа. В одной руке он небрежно держал гаечный ключ, измазанный в машинном масле.

Но главное – его взгляд. У него были темные, почти черные глаза, которые смотрели цепко и до жути проницательно. В этом взгляде не было ни капли той холеной, искусственной вальяжности, к которой я привыкла в столичном окружении Дениса. В нем читалась спокойная уверенная в себе сила. Мужская сила, от которой по спине пробежал внезапный холодок.

Он окинул меня коротким, сканирующим взглядом. Прошелся по моим грязным щекам, растрепанным волосам и перепачканному свитеру. Его губы едва заметно дрогнули.

– Слушаю, – произнес он. Голос у него был низкий, с хрипловатыми нотками.

Я стояла перед ним с открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег реки, и почему-то вдруг пожалела о том, что не додумалась смыть с лица сажу и переодеться.