Вадим Добруша Наматука

Оказалось, что те два мужчины, спасённые нами на архипелаге, вдруг будто обезумели, стали внезапно, выше ростом и физически значительно сильней. Начали заходить в хижины хватать людей и душить их со страшной силой, сжимая горло, злорадно смеясь при этом. Действовали так, словно обезумели оба. Большинство мужчин убыли на рыбалку либо работали в полях и т.д., в деревне остались старики, часть женщин и дети. Эти два урода ловили вновь и вновь женщин били их и душили. Вождь, когда узнал бросился с дробовиком их останавливать, но они, как-то перехватили ружьё, избили вождя, зашли и в его дом, убили его сестру и племянницу, 16 летнюю красавицу. Туату не до конца удавили, бросили и он стал невольным свидетелем смерти родных. Все их боялись, кто-то побежал за мужчинами, но это далеко. Быстро не вернуться. Эти двое скалились страшно. Они решили найти более сильную жертву и пошли к Шаманке Перри, разговаривая между собой очень странно, будто кричали.

Я побежал быстро домой, сердце бешено колотилось, предчувствуя нехорошее.

Подходя к дому понял, что внутри есть чужой, и двинулся, как будто на охоту вышел, не бежал, а быстро и неслышно шёл. Из дома слышался подозрительный шум.

Зашёл. Зубы сжались до предела. Окна и двери открыты, а в нашей гостиной на полу мою любимую, пытались душить, те, кого мы спасли с необитаемого острова. Видимо недавно начали, Перри как-то слабо сопротивлялась будто пьяная. Один из них держал её ноги, видимо она сильно сопротивлялась и успешно поначалу, борьба долгая получилась, поэтому я и успел вовремя. Другой скалился странно и страшно, коленями прижал руки жены и руки на горло тянет, уже готов убивать. Она пыталась освободиться, извивалась яростно, мотала головой, но эти движения гасил второй. Видно, что Перри потеряла большую часть силы и не способна уже полноценно противостоять.

Я встретился взглядом с одним из мужчин. Его взгляд не был человеческим. Это что-то демоническое, наглое, самоуверенное, беспринципное, абсолютно, и до умопомрачения.

- Ах, ты ссссука!!!- орал я в диком бешенстве, рванул на помощь. Тот что собирался душить, резко двинулся мне навстречу и скаля зубы попытался бить меня кулаками и ногами. Хоть он и обладал невероятной силой, но у меня тоже, злость подняла энергетику на невероятный уровень и техника единоборств пригодилась. Я увернулся от его ударов, запрыгнул ему за спину и захватив голову хотел крутануть и сломав позвонки убить, но видимо сила и злость придали мне такую бешеную энергию, что я оторвал голову совсем и выкинул на улицу. Другой бросил Перри схватил кухонный нож со стола сильно размахивая причем совсем рядом с Перри размахивал и двинулся ко мне. На стене висел ритуальный меч, ещё доставшийся Перри от отца, им при мне ничего не резали, просто как украшение висел. Я мгновенно, не задумываясь сорвал его со стены и не останавливая движение рубанул второго. Опять голова отлетела прочь. Оба тела извивались червями. Кругом кровь, больше чёрная, чем красная. И тут, внезапно, я впервые увидел в подсознании, духов Перри. Бестелесные, парящие, но на одном месте фигуры мужчины и женщины, и мелькнуло в подсознании, что они похожи на родителей Перри. Они сбрасывали с себя, что-то вроде веревок, светящихся ярко красным цветом и показали мне на головы и на костер. Понятно, надо немедленно сжечь. Увидел, что Перри жива и сидит обессиленная на полу, бросил дрова в уличный очаг, плеснул бензина, туда же сложил обе головы и поджог. Понимал интуитивно, что надо торопиться.

Огонь пылал очень жёсткий, большой, на обычный костер непохожий. Головы горели интенсивно, и видно было, как лица корчились злыми гримасами, не хотели гореть. Я ещё плеснул бензина в огонь, и он сильней и жарче загорел, а головы слились в одну - чёрную зубастую, корявую с большими клыками. Эта голова оплавилась внезапно и образовавшийся черный сгусток величиной с кулак подскочил над костром. Вращаясь, как бы раздумывая, куда рвануть. Вдруг, белый шар молнией налетел неизвестно откуда, захватил чёрного в себя и метнулся в небеса, только рёв отчаяния вернулся эхом. Этим белым шаром был сам Плазмоид - решил поучаствовать, и надо признать очень вовремя. Снова помог.

Всё кончилось. Сразу, будто пелена, чего-то чёрного, туманного спала, и птицы запели, и солнце стало ярче. Шелестела под ветром листва, журчал весело ручеёк. Я выдохнул, будто тяжёлую, железобетонную плиту сбросил с плеч. Посмотрел в сторону дома. Оттуда на четвереньках, выползала Перри, ослабевшая, как никогда. Они вытянули из неё большую часть энергии.

- Славич, - сипела она пропавшим почти голосом, - прости меня, родной мой, я не могла с ними справиться. Это древний демон луны. Как он появился у нас, не понимаю, но я не смогла с ним справиться, он сломал меня! Славич!

Я посмотрел на жену и увидел, что за ней тянется кровавая дорожка. Похоже, когда этот чёрт махал ножом, зацепил её и сильно поранил. И действительно, нож проткнул корпус торчит до сих пор.

Я обезумел от увиденного. Волосы встали дыбом, мороз прошёл по коже как наждачка.

Перри упала, держась за нож в животе свернулась калачиком, сразу будто уменьшилась вдвое, и потеряла сознание.

- Да, ты что, Пэрри! Как я без тебя, а дочка то как, ты что? Я ведь люблю. Ты мне нужна, ты нам нужна. Что же это такое? Аааааа!

Я кинулся к ней. Нож торчит, кровь сочится. Что делать?

- Не уходи любимая!

Я вспомнил вдруг, все свои навыки лечения раненых. Положил Перри на спину, осторожно закрывая рану рукой, вытащил нож - бросил его куда-то. Прижал обе руки к ране, собрал всю свою волю, всю энергию, которую ещё мог собрать. Сконцентрировался, успокаивая сознание. Руки стали нагреваться.

- Сейчас-сейчас я тебя спасу. Если уж мне не пришлось умереть, так и тебе тоже не дам. Сказал не дам, и не дам.

Кое-как успокоил эмоции, они мешали правильному настрою, но увидел, что шанс спасти жену есть. Сердце не поражено, значит восстановить Перри можно. Сконцентрировался на потоках энергии, двигающихся между мной и Перри. Видел её рану, будто через рентген, заживлял повреждённые ткани, вдруг засветившимися руками. Всю силу, всю энергию без остатка направил. Рана постепенно начала затягиваться, внутренние повреждения зарастали, но так медленно, что появился малюсенький испуг, а вдруг не хватит силы. Чуть не испортил дело, но понял, что нужно успокоиться и бороться. Последние резервы вбросил в живительный поток, уже понял, что получилось. Да ещё было ощущение, будто какая-то невидимая, большая теплая рука погладила моё плечо. Всего пару секунд. Думаю, помогли мне высшие, а так могло и не хватить энергии на такую акцию, но дело сделано, а сил вообще не осталось. Отключился напрочь, подумав перед этим:

"А всё же я тебя вернул, Любимая."

Тьма стояла, не знаю сколько. Ничего не чувствую ничего не вижу, но послышалось:

- Просыпается, кажется.

Открываю нехотя глаза. Вижу надо мной улыбается Тая, а рядом худое всё в слезах лицо любимой жены, Пэрри.

- Можно я ещё посплю, а то сны такие хорошие, - простонал я и снова отключился.

Вновь проснулся. Чувствую вроде выспался, бодрость появилась, только всё тело, все мышцы и суставы ломит и серьёзно. Поднялся на топчане сел. Продышался немного. Вышел на улицу. Там хорошее, солнечное утро. Возле очага суетится моя Перри. Жива и здорова, лишь худоба не прошла. Лицо выправляется, немножко округлилось, близко к прежнему.

Рядом на маленьком стульчике, маленькая девочка, что-то лопочет маме рассказывает. Это Юля.

Перри увидела меня поднялась, улыбнулась нежно, как прежде. Да как такую можно было потерять то. Всё пройдет и память отчистится от скверны, а дорогой человек он всегда будет дороже жизни.

- Паулечка проснулся, ула!

Юля маленькая, светлая, счастливая побежала ко мне, запнулась упала, покряхтела, не заплакала и снова побежала ко мне.

"Ну как мама, совсем, такая же стойкая и красивая, - думал я.

А Перри смотрела и плакала, моя решительная, красивая, нежная, любимая,- говорил я в пси-диапазоне, и Пэрри вообще разрыдалась.

Подхватил Юлю на руки поцеловал нежно её, как маму, и обнял подошедшую жену.

- Эх девчонки, мне без вас ничего не надо. Живите долго, а?

- Да, нам тоже ты больше жизни дорог. Будем жить.

- Будем хорошо жить. Нет, ну, Перри, ты мне сына ещё обещала. Я то помню, не отмазывайся уже.

Перри обняла меня и дочку крепко, и было в этом объятии такое чувство такое... такое, что ни в сказке сказать, ни пером описать.