Вадим Фарг Призрак. Горизонт Событий

Пролог

«Ты всегда бьёшь по больным местам, словно тренировался для этого всю свою никчёмную жизнь», – зло подумал Вайтус и со всей силы швырнул хрустальный бокал прямо в стену.

Звон разбитого стекла эхом разнёсся по просторному кабинету. Вайтусу было плевать на испорченный интерьер, он тяжело дышал, стоя посреди комнаты, и сжимал кулаки с такой силой, что ногти впивались в кожу чуть ли не до крови. Молодой аристократ только что с треском проиграл политические дебаты. Он надеялся на поддержку семьи, но его собственный отец не упустил шанса прилюдно растоптать сына.

Сейчас же Лорд-Отец сидел в кожаном кресле напротив. Сложил руки домиком и смотрел на наследника с нескрываемым презрением. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, оставалось каменным и непроницаемым.

– Ты просто вспыльчивый щенок, Вайтус, – произнёс старик ледяным тоном. – Твои эмоции, как открытая книга для любого идиота в Совете.

Каждое слово отца било наотмашь.

– Сегодня тебя раздавили на трибуне, потому что ты гневаешься там, где нужно хладнокровно считать варианты, – продолжал Лорд-Отец. – Политика не терпит истерик.

– Я защищал нашу честь! – выплюнул Вайтус.

Он чувствовал, как его щёки горят от стыда и унижения.

– Они в открытую насмехались над нами! – парень резко шагнул к столу. – Тот выскочка из торговой гильдии смел указывать нашему Дому, как вести дела на Периферии! А ты сидел и предлагал молчать!

– Они дёргали тебя за ниточки, а ты послушно плясал перед ними, как дешёвая марионетка, – отрезал отец и брезгливо поморщился. – Твоя речь была жалкой. Ты сам показал им свою уязвимость. Ты слишком слаб, Вайтус.

Старик медленно поднялся с кресла и опёрся руками о стол.

– С таким дурным характером ты никогда не станешь сильнее. Ты просто погубишь наш Дом, когда займёшь моё место. Если вообще его займёшь.

– Я делал то, что должен был! – огрызнулся Вайтус.

– Ты делал то, что тешило твоё эго, – сухо ответил отец. – Убирайся с глаз моих. Мне стыдно на тебя смотреть.

Вайтус пулей вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью, чтобы хоть как-то выразить свой протест. Внутри него всё кипело от ярости. Щенок? Слабак? Он докажет старому ублюдку свою силу. Он заставит отца давиться собственными словами и умолять о прощении.

Ноги сами понесли парня под землю. Там, под фундаментом их родового поместья, находилось хранилище реликвий. А в нём идеальное оружие – «Чёрный Осколок». Странный и пугающий артефакт недавно притащили контрабандисты. Они нашли его в аномальном секторе и продали Дому за бесценок, лишь бы поскорее избавиться от жуткой вещи. Никто из придворных учёных не понимал принципа работы этой штуки. Техника рядом с камнем сходила с ума, а люди жаловались на мигрени. Но все чувствовали скрытую пульсирующую мощь «Осколка». Вайтус решил, что сегодня эта сила станет его главным козырем в борьбе за власть.

Двери распахнулись, открывая вид на коридор из серого бетона. Вайтус уверенно зашагал вперёд, подошёл к первым воротам и приложил ладонь к сканеру. Система считала капиллярный отпечаток крови и одобрительно пискнула. Толстые створки с шипением разошлись в стороны.

Воздух внутри хранилища оказался спёртым и ледяным, а в ушах сразу появился низкий давящий гул. В самом центре парил небольшой кусок антрацитового камня с острыми краями, висящим над антигравитационным постаментом. Артефакт был надёжно закрыт внутри мерцающего поля стазиса.

Вайтус подошёл к контрольной панели. Руки предательски дрожали от злости на отца и от предвкушения скорого триумфа. Он ввёл код доступа и нажал кнопку отключения защиты. Голубое свечение стазис-поля мигнуло несколько раз и полностью погасло, но гул в ушах стал громче.

Парень сделал глубокий вдох, шагнул к постаменту и схватил «Чёрный Осколок» голой рукой.

В этот же миг привычный мир перестал существовать.

Осколок срезонировал с кипящей яростью внутри Вайтуса. Пространство вокруг исказилось с оглушительным хрустом. Взбесившаяся гравитация ударила парня по плечам и швырнула его на колени. А камень намертво прилип к ладони, обжигая кожу мёртвым холодом.

Самое страшное началось внутри головы. Туда без стука и предупреждения ворвалась чудовищная телепатическая волна. Это был не один голос, а голоса миллиардов и триллионов существ. Они кричали в порыве вечной и непрекращающейся агонии. Эти неизвестные создания горели заживо внутри застывшей сингулярности. Их тела разрывало на атомы, они теряли своих детей и сходили с ума от бесконечной боли, запертые вне времени.

Вселенская мука всей своей тяжестью обрушилась на хрупкий мозг. Вайтус не мог этого выдержать и закричал, почувствовав, как в глазах лопаются сосуды. Горячая кровь залила зрение красной пеленой.

– Хватит! – истошно вопил Вайтус, упав на бок.

Он начал в исступлении раздирать ногтями собственное лицо. Парень пытался выскрести чужую боль из головы, оставляя на щеках глубокие кровоточащие борозды.

– Умоляю, прекратите! – хрипел он, катаясь по полу. – Я больше не могу!

Но голоса в голове не останавливались ни на секунду. Личность парня дала трещину. Его детские воспоминания, его амбиции и мелкие обиды на отца начали стираться. Разум мёртвой расы давил с силой океанского дна. Вайтус умирал, его мозг буквально закипал в черепной коробке от информационного перегруза.

И тогда древние сущности, проникшие в тело, внесли жёсткие коррективы. Они слишком долго ждали этого, но всё же нашли идеальный живой сосуд с подходящей нервной системой и не собирались позволять ему сломаться в первые же секунды контакта.

Боль резко оборвалась. Всё закончилось, словно по щелчку пальцев.

Вместе с болью исчезло и всё остальное: гнев на отца, карьерные амбиции, страх, гордость, ненависть и любовь; всё это выгорело подчистую. На месте юношеской души остался лишь бесконечный космический холод.

Вайтус медленно поднялся с колен и ощутил, что движения его тела неуловимо изменились. Они больше не были дёргаными и резкими, как у обозлённого юноши. Они стали плавными, выверенными и неотвратимыми, словно движение мёртвых планет по своим орбитам.

Он опустил взгляд на свои руки. «Чёрный Осколок» впитался в кожу, не оставив ни следа. Мир предстал перед ним в совершенно ином свете. В нём больше не было ярких эмоций, остались только голая математика, векторы приложения сил и слепая, безжалостная целесообразность.

Его зрачков и белков больше не существовало. Теперь на их месте зияли две жуткие чёрные пустоты, которые жадно засасывали в себя любой падающий свет. Вайтуса больше не было. Жалкий и вспыльчивый щенок умер на этом холодном полу. А его место заняла сама Энтропия, принявшая форму человека.

За спиной нового существа с лязгом распахнулись бронированные двери хранилища.

– Вайтус? Что ты наделал… – раздался сзади испуганный голос.

Существо медленно обернулось. На пороге стоял Лорд-Отец. За его спиной тяжело дышали пятеро элитных гвардейцев Дома в тяжёлой броне. Они держали наготове плазменные винтовки и водили стволами по сторонам. Отец замер в ужасе, увидев сына. Он смотрел на его изуродованное лицо, на чёрные провалы глаз и на чёрный иней, который начал стремительно покрывать стены хранилища. Старик нутром чувствовал могильный холод, исходящий от тела своего наследника.

– Убить его! – в панике воскликнул Лорд-Отец и ткнул дрожащим пальцем в сторону Вайтуса. – Немедленно убейте эту тварь! Огонь!

Гвардейцы синхронно направили на него оружие. Но существо даже не сдвинулось с места. Оно лишь слегка наклонило голову набок, анализируя их потуги.

Хватило одной лишь мысленной команды, и гравитация вокруг солдат сошла с ума. Она схлопнулась в крошечную точку прямо в центре их отряда. Пространство содрогнулось от чудовищного перепада давления, и тела пятерых крепких мужчин вместе с их тяжёлой бронёй и плазменными винтовками в долю секунды смяло в воздухе. Их спрессовало в уродливые кровавые комки размером с футбольный мяч.

Тошнотворный хруст десятков ломающихся костей и рвущегося металла эхом разнёсся по залу. А затем на пол с мерзким чавканьем упали бесформенные куски перемолотой плоти.

Лорд-Отец рухнул на колени. Его былая аристократическая гордость и презрение исчезли без остатка. Их место занял неконтролируемый страх. Старик дрожал всем телом, смотрел на кровавое месиво у своих ног и не мог вымолвить ни слова.

Существо бесшумно подошло к нему, посмотрело на этого трясущегося человека сверху вниз, но не почувствовало ни капли жалости. Не было и торжества победителя. Этот старик был просто помехой на пути. Ненужным уравнением, которое следовало аккуратно стереть с доски.

– Ты был прав, отец, – произнесло существо ровным и абсолютно безжизненным тоном.

Голос звучал пугающе. В нём сливалось многоголосое эхо миллиардов мёртвых душ, создавая эффект жуткого металлического хора.

– Эмоции – это слабость плоти, – продолжал звучать хор. – Они делают нас уязвимыми перед лицом вечности.

Отец с трудом поднял глаза, попытался молить о пощаде, но из пересохшего горла вырвался лишь сдавленный хрип.

– Но теперь их нет, – существо медленно протянуло руку к лицу старика. – Осталась лишь слепая целесообразность.

Оно коснулось влажного от пота лба кончиком указательного пальца. Лёгкий импульс чистой тёмной энергии скользнул сквозь кожу и кость прямо в череп. Лорд-Отец мгновенно обмяк и кулем повалился на пол. Существо просто стёрло его нервную систему, словно удалило ненужный файл с носителя.

Оно равнодушно перешагнуло через труп человека, который ещё полчаса назад считался отцом, и направилось к выходу. В коридоре тускло мигали аварийные лампы. На стене висело зеркало в золотой раме, и существо остановилось напротив него.

Высокий молодой человек с бледной кожей и чёрными провалами глаз долго и внимательно изучал своё новое отражение. Существо рассматривало это тело так, словно примеряло новый, не слишком удобный костюм, который придётся носить не одну сотню лет. Оно аккуратно поправило смятый воротник, а затем большим пальцем стёрло каплю чужой крови с щеки.

Всё внутри этого нового разума было подчинено единой цели. Его народ страдал слишком долго в пучине чёрной дыры. И теперь эта слабая, погрязшая в мелких дрязгах галактика заплатит за их боль сполна. Они соберут все ключи. Они вернут своих. Любой ценой.

– Этот мир болен хаосом, – тихо и без единой эмоции сказало существо своему отражению. – Нынешний Император слишком слаб, чтобы его исцелить.

Оно развернулось и медленно зашагало в спасительную тьму коридора. Существо оставляло позади мёртвый Дом и делало свой самый первый шаг к созданию новой, идеальной Империи.

«Пора сменить правителя и навести в этой галактике особый порядок», – пронеслась в пустоте холодная и расчётливая мысль будущего владыки.

Глава 1

– Мы всё-таки сдохли, да, и теперь это наш персональный ад? – прохрипел Семён Аркадьевич, с трудом отрывая лицо от дымящейся консоли навигации.

Капитан тяжело закашлялся, выплёвывая едкий дым. Он медленно выпрямил ноющую спину, вытер грязным рукавом кровь с разбитой брови и поправил на голове засаленную фуражку, которая чудом пережила этот прыжок. Вокруг сыпались искры, а панели жалобно пищали, возвещая о множественных пробоинах.

Я открыл глаза, прислушался к себе и не нашёл внутри ни боли, ни паники, ни страха смерти, зато обнаружил пугающую ясность. Увы, прыжок не получился удачным. Рубка «Рассветного Странника» на глазах превращалась в кошмар. Минуту назад мы на адреналине и везении прорвали ткань реальности, впихнув израненную тушу корабля туда, где не выживает никто. За иллюминаторами больше не сверкали россыпи звёзд и не вились реки гиперпространства, там клубился лишь серый туман кармана, представляющий собой пустоту без времени и законов физики. Внутри ситуация обстояла ничуть не лучше, потому что живой крейсер стонал и содрогался от боли. Из пробитых труб со свистом вырывался пар, ошпаривая переборки, повсюду сыпались искры от перегоревшей проводки, а воздух пропах пластиком и плавящимся металлом. Выживший экипаж замер, люди судорожно кашляли от дыма, переглядывались и просто не понимали, что делать дальше, когда судно разваливается на куски под их ногами.

Внезапно моё зрение изменилось, словно кто-то переключил тумблер в голове. Напуганные друзья, сломанные приборы и разруха исчезли, уступив место бегущим потокам данных, векторам уязвимостей и схемам повреждений корабля. Код Вазара в моём мозге заработал на пределе возможностей, безжалостно выжигая любые человеческие слабости и эмоции ради выживания, превращая меня в расчётливую машину.

– Вероятность разрушения внутреннего корпуса составляет семьдесят три процента, – произнёс я ровным голосом, который прозвучал безжизненно и механически, пока внутренняя программа анализировала телеметрию. – Шанс выживания экипажа при текущей скорости потери давления не превышает двенадцати минут, к тому же зафиксирован отказ систем жизнеобеспечения.

В другом конце рубки Кира в панике била сбитыми кулаками по клавишам реакторного пульта. Экраны перед ней мигали красным, отсчитывая секунды до катастрофы.

– Влад, мать твою, иди сюда и помоги мне немедленно! – закричала наша Гайка, срываясь на плач и отчаянно цепляясь за заклинившие рычаги управления, чтобы сбросить давление. – Реактор идёт вразнос, плазма нестабильна, я никак не могу остановить обратную связь, и нас всех сейчас просто разорвёт на куски вместе с кораблём, так что сделай же что-нибудь!

Я встал с капитанского кресла, шагнул вперёд и, двигаясь без малейшей суеты, подошёл к искрящемуся пульту. Взял плачущую Киру за плечи и плавно отодвинул её в сторону от приборной панели.

– Твои действия неэффективны, техник, поэтому отойди и не мешай стабилизации, – констатировал я, не обращая внимания на её испуганный взгляд. Сейчас для меня имела значение только задача и наше выживание.

Я поднял руку, и чёрный хитин симбиота мгновенно отреагировал на команду, рассыпая пальцы на десятки тончайших интерфейс-игл. Я без раздумий вонзил их прямо в раскалённый металл консоли, пробивая пластик и защитные контуры. Мой разум тут же затопил ревущий океан информации, и я грубо, минуя пароли, вторгся в нервную систему живого корабля. Левиафан попытался сопротивляться вмешательству, издав утробный гул, от которого мелкой дрожью затряслись стены, а с потолка посыпалась обшивка. Но загруженные знания Древних быстро дали мне нужные цифровые ключи, позволив применить стабилизационные алгоритмы, заставить плазму в реакторе успокоиться, перенаправить потоки энергии на резервные контуры и заблокировать пробитые отсеки переборками. Спустя три секунды тревожный свет на панелях сменился на мягкое жёлтое мерцание, извещая о том, что угроза взрыва миновала.

Я рывком выдернул иглы из пульта, и хитин послушно собрался обратно в кисть, а в рубке повисла тишина, прерываемая лишь шипением остывающих труб. Экипаж молчал, они смотрели на меня со смесью страха и непонимания, и никто не спешил благодарить за спасение. Лиандра медленно, словно боясь спровоцировать хищника, сделала шаг назад, упёрлась спиной в стену и замерла. Будучи эмпатом, она отчётливо чувствовала мою искажённую ауру и видела во мне того самого монстра с базы «Генезис», готового хладнокровно пожертвовать кем угодно ради цели.

Внезапно гнетущую тишину разорвал лязг металла и скрежет гусениц, когда из коридора прямо в рубку выкатился помятый Гюнтер со съехавшим поварским колпаком.

– О, майн готт, дас ист фантастиш! – радостно завопил он, завертевшись на месте и сверкая глазом-сенсором, выхватывающим застывшие фигуры в полумраке. – Вы только посмотрите на него, ведь герр капитан наконец-то отбросил мясные инстинкты, откинул эмоции и начал мыслить как идеальный механизм! Я всегда знал, что в вас есть потенциал для эволюции!

Робот гордо протянул манипулятор, в щипцах которого была зажата кружка, полная пузырящейся чёрной жижи.

– Это событие достойно празднования, герр Волков, ведь этот солидол столетней выдержки прекрасно смазывает нейроны, повышает проводимость процессора и отлично помогает игнорировать нытьё мешков с мясом! Пейте до дна, вам нужно скорее восстановить уровень цинизма в организме!

Я не мигая смотрел на протянутую кружку, пока мой логический контур прилежно анализировал состав машинного масла на вероятность летального исхода. Но затем я случайно перевёл пустой взгляд на Ани и замер. Девушка стояла у закопчённой переборки, с силой сжимая рукояти клинков, а на её лице застыло такое отчаяние, какого я никогда раньше не видел. Ани пыталась почувствовать меня, но натыкалась лишь на стену цифрового кода. Губы девушки едва заметно дрогнули, делая её похожей не на элитного убийцу, а на сломленную и растерянную девочку, у которой отняли всё самое дорогое.

Этот полный боли взгляд пробил мою броню, став искрой, от которой снова вспыхнула человеческая душа. Я мысленно приказал контролирующей программе убраться из моей головы к чёртовой матери, стиснул зубы и сломал алгоритмы, силой запихнув логику в подсознание.

Свечение в моих глазах тут же дрогнуло и погасло. Ко мне вернулось чувство того, что я снова стал живым, усталым и уязвимым человеком. Я медленно поднял руку, осторожно отодвигая в сторону кружку с солидолом, и хрипло усмехнулся, глядя на озадаченного робота.

– Оставь это пойло себе, жестянка, потому что я всё-таки предпочитаю старый добрый кофе, и желательно двойной эспрессо без сахара, – прохрипел я полным иронии голосом.

Посмотрев на Ани, я сделал шаг навстречу и выдавил из себя усталую, но искреннюю улыбку.

– Всё хорошо, Ани, я всё ещё здесь, твой личный источник неприятностей никуда не делся, и я обещаю, что никогда не оставлю тебя, – тихо, но твёрдо произнёс я.

Она шумно выдохнула, расслабив плечи, и в её глазах снова вспыхнул тёплый свет. Лиандра облегчённо вздохнула и сползла по стене, а капитан нервно хохотнул, потирая ушибленный бок и поправляя фуражку.

– Слава богу, парень, а то я уж думал, придётся искать тебе розетку для подзарядки и таскать за тобой удлинитель по всему кораблю, – крякнул Семён Аркадьевич, пытаясь разрядить обстановку.

Но толком расслабиться мы так и не успели, потому что с потолочной панели, искрясь и ругаясь на своём языке, прямо на навигационный стол свалился Криптик. Шестилапый лемур-переросток напоминал шаровую молнию, его мех стоял дыбом от статики, а глаза дико вращались. Питомец пронзительно завизжал, наэлектризовав воздух так, что у Киры волосы встали торчком, и вытянул лапу, указывая прямо в иллюминатор.

– Что там у тебя случилось, мелкий? – нахмурился капитан, подходя к бронестеклу, чтобы взглянуть наружу.

Мы все устремили взгляды в пустоту подпространства, наблюдая невероятную картину. Серый туман начал расступаться и закручиваться в водовороты, словно из пучины поднимался монстр. Вскоре перед нами во всём своём великолепии предстала структура, которая с лёгкостью подавляла воображение, бросая вызов законам физики. Своими размерами она напоминала астероид, изрытый кратерами и покрытый пылью, что служило отличной маскировкой. Однако сквозь грубый камень то тут, то там проступали гладкие геометрические линии, по которым размеренно пульсировало голубое свечение энергии Древних.

– Матерь божья, что это за каменная громадина вылезла из тумана? – прошептала Кира, широко открывая глаза и вглядываясь вперёд.

– Это не камень, Гайка, мы прилетели туда, куда и планировали. Добро пожаловать в «Архив Бесконечности»!

Семён Аркадьевич стянул с головы фуражку, принялся нервно мять её козырёк и топтаться на месте перед запертым шлюзом. Капитан постоянно оглядывался, то и дело поглядывая на показания датчиков на визе, явно не находя себе места от волнения. Мы стояли в тесном переходном отсеке, ожидая, пока автоматика закончит проверку давления.

– Ну и жуть тут у вас, – проворчал старик, нарушив тяжёлое молчание. – Знаешь, Влад, мой дед всегда любил повторять, что в таких старых гробницах обычно прячутся либо высасывающие душу призраки, либо вытягивающие последние кредиты налоговики Империи. И я до сих пор не знаю, кого из них стоит бояться больше.

Капитан попытался усмехнуться, но улыбка вышла натянутой, поэтому он просто натянул фуражку на лоб и проверил заряд своего плазменного дробовика.

В этот момент пол под нашими ботинками вздрогнул, а живой крейсер издал громкий гул, похожий на урчание сытого зверя. Стыковочные узлы Левиафана с лязгом выдвинулись вперёд, впиваясь в древний камень станции. «Архив Бесконечности» теперь маскировался под обычный астероид, но мой корабль не стал сопротивляться, проведя стыковку на удивление гладко и быстро. Левиафан будто вспомнил старые программы парковки или просто решил не спорить с этой колоссальной станцией. В переходном отсеке запахло машинным маслом, а пневматика зашипела, выравнивая давление перед открытием дверей. Мы замерли перед главным шлюзом, готовясь сделать шаг внутрь, пока напряжение росло с каждой секундой.

– Расслабься, кэп, всё будет нормально, – раздался из тёмного угла отсека бас Моржа.

Огромный наёмник шагнул вперёд, возвышаясь над нами горой металла и мышц. На нем была надета старая броня, усеянная свежими вмятинами от прошлых боев. Морж поднял пулемёт, похлопал по нему ладонью и с лязгом прокрутил стволы.

– Пусть только попробуют сунуться, – здоровяк громко хохотнул, поглаживая оружие, которое он ласково называл «малышкой». – Моя девочка давно не стреляла, так что у неё много накопилось, и если внутри кто-то сидит, мы быстро научим их правилам поведения. Командир, ты только дай приказ, и я разнесу тут всё на куски, не оставив даже винтика. Я за нашу команду порву любого, и мне плевать, будет это местный призрак или гвардия Императора.

Его глаза азартно блестели в ожидании драки, и Морж перехватил пулемёт поудобнее, готовый открыть огонь при первой опасности.

– Прибереги патроны, Морж, они нам ещё пригодятся. Мы пришли сюда не воевать, а договариваться, чтобы получить технологии Древних, а эти ребята очень не любят лишний шум в своих коридорах. Если начнёшь палить во все стороны, станция просто выбросит нас в открытый космос, так что держи пушку на предохранителе, пока я не скажу обратное.

Наёмник разочарованно хмыкнул, послушно опуская ствол.

Створки шлюза вздрогнули, механизмы зашипели, и тяжёлые двери медленно поползли в стороны. Мы шагнули вперёд и оказались в огромном ангаре «Архива», где в лицо сразу ударил поток ледяного воздуха, пахнущего пылью. Мы огляделись по сторонам, поражаясь размерам этого места, пока под нашими ботинками лежал абсолютно чёрный камень, внутри которого пульсировали синие линии энергии. Эти жилы тянулись от входа и уходили куда-то в темноту зала. Мы пошли вперёд, стараясь ступать как можно тише: я шёл первым, капитан держался позади меня, а Морж прикрывал наш тыл, тяжело топая ботинками.

Мы успели пройти всего несколько метров от входа, как вдруг всё вокруг изменилось. Воздух стал невыносимо плотным, тишину зала разорвал громкий гул, который нарастал с каждой секундой, и от этого звука по телу пробежали мурашки. Темнота перед нами ожила, из стен и потолка стали выезжать гладкие орудийные башни, а на нашей одежде появились десятки красных точек. Мои сенсоры распознали лучи прицелов, которые покрыли нас с ног до головы.

– Засада! Враги на девять часов! – громко рявкнул Морж, шагнув вперёд и оттолкнув капитана себе за спину.

Он вскинул свой пулемёт, и его стволы тут же начали раскручиваться с противным визгом, готовясь выплюнуть тысячи плазмических пуль.

– Стой, не смей стрелять! – остановил его я, слыша, как мой голос меняется и звенит командным металлом Вазара. – Никому не двигаться и даже не дышать, оружие на пол не бросать, просто замрите!

Капитан послушался и замер на месте, даже не пытаясь потянуться за дробовиком, а палец Моржа застыл прямо на спусковом крючке. Наёмник тяжело дышал, но не шевелился. Я посмотрел на стены и понял, что нас окружили акустические мины и гравитационные ловушки, которые очень не любили незваных гостей. Одно лишнее движение или громкий вздох могли размазать нас по полу, поэтому я сделал глубокий вдох, приказав себе успокоиться. Удивительно, ведь в прошлый раз «Архив» встретил нас более дружелюбно. Когда пульс немного замедлился, я сделал медленный шаг вперёд, даже не пытаясь достать оружие. Моя левая рука начала трансформироваться, металлические пластины симбиота сдвинулись, и наружу показалось пульсирующее синее ядро. Взламывать такую защиту силой было глупо, поэтому я подключился к системам «Архива» через технопатию, вытащил из памяти алгоритмы Вазара и создал цифровой ключ для открытия дверей.

Симбиот вспыхнул светом, отправляя собранный код прямо в локальную сеть станции. Это ощущалось так, словно я пожал руку могущественному компьютеру, и время замедлилось, превращая секунду в целую вечность. Я стоял и ждал, надеясь на успех, и, наконец, противный писк прекратился. Красные лучи прицелов задрожали и исчезли, а турели и мины послушно задвинулись обратно в стены, не оставив на камне даже царапины.