Вадим Арагорьев РДКНД. Большое 'О'

— Ну это… Серёга меня нашёл и привёл. Сказал, что у вас проблема — ну я и пошёл ваши проблемы решать.

Саня морщился, но держался. Потом посмотрел на куклу и добавил:

— Слышь, Домкрат, а чё с тобой? Я так и не спросил. Ты как-то нездорово выглядишь.

Серёжа, которого Саня помнил по Яркой комнате, даже не взглянул на него. Он смотрел только на Лаваля. Тот уже подхватил поводок и стряхивал с себя пыль, будто это всё — просто неудачно поставленный номер.

— Он кукла. Прости, Серёжа. Он уникален, он не твой там выдуманный приятель-друг… — Лаваль осёкся, увидев Саню, и замер. — Подожди… А это что, Левиафан?! Серёжа, осторожно! Эта тварь опасна… Хотя… подожди… Это же Тотенберг второй… О, не-е-ет… Чёрт… Теперь их двое…

Он не договорил и обхватил лицо руками.

Аня фыркнула, глядя на Лефера.

— Мог бы спасибо для начала сказать, что мы вытащили тебя оттуда. Ты сколько там просидел?

— Ну-у-у… Как мы поняли, что ловить с вами нечего, решили удрать. И тут — это странное место, и мы вошли, и… потом появляетесь вы. А что, много времени прошло?

— Больше трёх месяцев, — сквозь зубы проговорил Айзек.

— Во дела-а-а, — протянул Лаваль, помолчал и кивнул. — Ну что я скажу, что я скажу… Скажу: спасибо, Аня. Спасибо, Серёжа. Спасибо, Саня.

Он замялся и, почти не разжимая губ, пробубнил:

— Спасибо… самый мерзкий из Тотенбергов.

Аня успела подумать, что теперь с Лавалем не станет так скучно, как раньше. Может, они наконец найдут выход. Или Айзек всё-таки расскажет, какой план был у коменданта.

Но тут на её поясе зашипела маска Проводника, всё это время висевшая на ремне. Заработал динамик.

Аня осторожно сняла маску, поднесла к лицу и поманила остальных. Все, кроме Серёжи, приблизились и наклонились к ней.

Раздался голос Проводника-24 — и у Айзека с Лавалем одновременно распахнулись рты.

— Данил… и Лиза… в опасности… — доносился знакомый голос покойного друга. — Нужна ваша помощь… медлить нельзя… Уровень восемь… Э-11… Уровень восемь… Э-11…