ЧерновикПолная версия:
Юша Минт Серпийцы. Перпендикулярный мир
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Лио… – выдохнул Каспирр имя разведчика, а потом сделал шаг вперёд и обнял его, крепко прижав к себе. От мужчины едва уловимо пахло чем-то сладким. – Ты пришёл?
– Да, отец. – Лио неловко обнял его в ответ.
– Неужели есть хорошие новости по работе?
– Есть. Мама дома?
– Дома, – радостно улыбнулся Каспирр. – Ох, наконец и ты вернулся с хорошими новостями! Мы так долго этого ждали!
– Я поздороваюсь.
– Конечно-конечно! Только она сейчас спит. Мне сходить с тобой?
Лио покачал головой и, зайдя в квартиру, направился в мамину комнату. Дорогу туда он помнил наизусть: сначала пройти по коридору прямо, затем направо и ещё раз направо сразу после чулана. Нужная ему дверь скрывалась в небольшой нише. Осторожно постучав, Лио выждал пару секунд, а затем повернул холодную дверную ручку.
В комнате было темно, плотные занавески не пропускали ни одного красного луча света с улицы. Щёлкнув выключателем на стене, Лио зажёг белую лампу под потолком. Она мгновенно осветила платяной шкаф, маленький столик, пуф на четырёх ножках и массивную кровать, на которой в груде цветных подушек, прикрытая одеялом, лежала женщина. В отличие от отца, она ничуть не изменилась за последний год: блестящие пустотно-чёрные волосы были уложены вокруг головы ровными волнами, алые губы изгибались в лёгкой улыбке. Пожалуй, спроси сейчас кто-нибудь у Лио, сколько лет этой женщине, он не дал бы ей больше тридцати, хотя на самом деле Аните Ябо Джинс минуло уже сорок шесть. Её красивый образ портила только грязно-жёлтая метка энергенциала на подбородке – знак, что лежать в кровати Анита будет до конца своих дней.
– Здравствуй, мама, – тихо произнёс парень, нежно коснувшись её руки. – Я скучал.
Веки Аниты слегка дрогнули, но женщина не проснулась. Ещё немного постояв рядом с её кроватью, Лио вышел из комнаты так же тихо, как и вошёл, не забыв напоследок выключить за собой свет.
Каспирр ждал парня на кухне: возился у плиты с кастрюлей, помешивая в ней какую-то тёмную булькающую жидкость. Однако стоило Лио войти, как мужчина тут же забыл о готовке и повернулся к нему.
– Ну, как она? – жадно спросил Каспирр.
– Ещё спит, – ответил Лио, садясь за стол, целиком уставленный блюдами с разной едой, как всегда бывало в их семье. Есть парню не хотелось, и он осторожно отодвинул от края пустую тарелку.
– Ну, само собой, спит. Лекарству ведь нужно время, чтобы подействовать…
– Какому лекарству? – брякнул Лио и уже через мгновение понял свою ошибку, но было поздно.
– Ну, лекарству, – вкрадчиво произнёс Каспирр, и его квадратные зрачки стали вращаться чуть быстрее. – Разве не это твои хорошие новости?
В голосе отца звучала надежда, смешанная с нотками очередного разочарования в сыне. Хотя, если подумать, Лио ни словом не обмолвился, что пришёл домой из-за обнаруженного где-то лекарства для матери.
– Мне дали четвёртую степень месяц назад, – поделился он новостью, которую в своём понимании считал хорошей.
– Так. И-и?..
– Всё.
– Всё, значит? – повторил Каспирр, медленно поворачиваясь обратно к плите. От тёмного варева в кастрюльке пошёл пар, и мужчина снова начал помешивать жидкость ложкой. На кухне повисла гнетущая тишина, прерываемая только тихими ударами металла об металл.
Лио стало не по себе, и он против воли добавил:
– Работы было много. Только сегодня дали отпуск.
Варево в кастрюльке наконец закипело и начало пузыриться. Каспирр молча выключил плиту и, так же не говоря ни слова, накрыл кастрюлю крышкой, а грязную ложку положил в раковину. Потом медленно снял фартук – оказывается, отец всё это время был в нём, а Лио даже не заметил, – и повесил на спинку стула рядом с собой.
– Ты будешь это есть? – неожиданно будничным тоном спросил Каспирр, указав на одно из блюд на столе.
Лио, ожидавший любого вопроса, кроме этого, покачал головой.
Каспирр осторожно взял полную тарелку, поднёс её к своему носу, с наслаждением вдохнул аромат – и резким движением швырнул блюдо на пол. Раздался жуткий грохот, во все стороны полетели осколки и ошмётки еды. Каспирр при этом даже не дрогнул.
– А вот это ты будешь есть? – указал он на другое блюдо.
Лио снова покачал головой. Тихий шорох, вдох через нос – и вторая тарелка полетела на пол. Ба-бац! Тоже вдребезги.
– Посмотри, что ты сделал, – хохотнул отец. – Посмотри, как прямо сейчас разбиваются надежды и мечты твоей больной матери!
Схватив третью тарелку, Каспирр швырнул её в стену. На гладкой поверхности осталось уродливое красное пятно, пол усеяли новые осколки. Вслед третьей тарелке полетела четвёртая, затем пятая… Лио, не раз видевший смерть других людей и гибель целых планет, вздрагивал от каждого такого броска и не мог выдавить из себя ни слова.
– Смотри, Лио! Это здоровье твоей матери!
Бух.
– А это её счастье!
Бац.
– А это её любовь к тебе!
Тарелки разбивались одна за другой, и казалось, что их осколки проникают в самое сердце Лио, разрывая его на крохотные кусочки.
– Просто поразительно! – выдохнул Каспирр, на минуту замерев с очередной тарелкой в руке. – Ты столько шёл к тому, чтобы стать «четвёркой» и наконец получить право на полёты в личных целях, а теперь говоришь мне, что за целый месяц не сделал абсолютно ничего, чтобы найти лекарство?!
Отец поднял руку над Лио, явно собираясь швырнуть блюдо в его голову, но в последний момент вдруг передумал и обессиленно опустился на соседний стул. Лио едва видел отца из-за проступивших на глазах слёз.
– Мне дали первый отпуск за пять лет, – выдавил из себя парень. – Всего три дня. Я очень хотел увидеть вас.
– А мы не хотели! – отрезал Каспирр. – Без лекарства – не хотели!
– Я мог умереть на последнем задании. И никогда больше не прийти.
Отец минуту смотрел на Лио не мигая, а потом спросил:
– И что? Какая польза твоей матери от этого нытья? Едва получив отпуск, ты, как хороший сын, должен был первым делом отправиться на бортодром и лететь искать лекарство! Что толку, что ты пришёл сюда? Только дал нам с Анитой ложную надежду.
Лио опустил голову. Слёзы беспрестанно катились по его щекам, и парень ничего не мог с этим поделать. Отец был прав: хороший сын хватался бы за любую возможность спасти мать.
– Что ж, ладно, – вдруг сменил гнев на милость Каспирр. – Раз пришёл, дам тебе наводку. Я тут разузнал: на Спирхее производят нечто похожее на то, что мы ищем. Она, конечно, почти в сутках лёта отсюда, но с личным космобортом это не проблема. А если там не найдёшь, можешь слетать на Ангдрон и Вестэ. Три дня тебе хватит на три планеты? Впрочем, даже если нет, думаю, бестепы простят пару лишних дней отсутствия. Идеальный послужной список должен давать какие-то привилегии!
При этих словах Лио вздрогнул. Он и впрямь был одним из лучших разведчиков своего корпуса, но какой ценой ему досталось это звание… Ради долгожданного повышения по службе пришлось пожертвовать отдыхом, общением с родными и личной жизнью. Всё было отдано ради одной-единственной цели.
– Хорошо, – тихо произнёс Лио. – Утром я полечу на Спирхею. Могу я хотя бы переночевать здесь?
Каспирр недовольно поморщился: видимо, естественные потребности сына не входили в его планы.
– Ну, переночуй, – ответил он. – Но сидеть сложа руки весь отпуск я тебе не дам! Мать ждёт лекарство, и ты обязан найти его как можно скорее!
Лио хмуро кивнул, поднялся из-за стола и, аккуратно переступив через осколки, вышел из кухни. Вслед юноше донёсся радостный смех: во дворе дома играли в гриарок чьи-то счастливые дети.
Глава 4. Посвящение
Огонь.
Горячие, острые языки пламени. Треск пожираемой ими мебели. Едкий дым, заполняющий лёгкие.
«Быстрее, сюда!»
Кто-то схватил его за руку. Они вместе бегут… Куда?
Что вообще происходит?..
– Подъём, парень!
Вздрогнув, Стриж резко распахнул глаза и тут же зажмурился от яркого белого света.
– Так стонать во сне ну просто неприлично! Ну, или хотя бы расскажи, что приснилось, мы всей палатой интересуемся!
Кто-то сально хохотнул, поддерживая товарища. Стриж поморщился: едва ли можно было придумать шутку менее оригинальную, чем эта. Привычно протянув руку вправо, он попытался нащупать на стоявшей рядом тумбочке свои очки, но нашёл лишь полупустую бутылку с водой, которая от толчка упала на пол и закатилась куда-то под кровать.
– Где… Куда подевались мои очки? – пробормотал Стриж.
– Очки? – снова хмыкнул разбудивший его мужчина. – Так ты из этих, что ли? Не было при тебе никаких очков. Как привезли к нам, так и лежишь.
– Привезли куда?
– Так на пляж! – отозвался ещё кто-то. – Сейчас как раз девчонки подойдут!
Стриж снова открыл глаза, и остатки жуткого сна улетучились окончательно. Он находился в просторном помещении, вдоль стен которого стояли одинаковые кровати. На многих из них сидели или лежали цветные пятна людей разной степени яркости. Что сказал тот голос, «всей палатой»? Подходящих вариантов было немного: похоже, Стриж угодил в общую палату корпуса лекарщиков, куда попадали пациенты, вызвавшие помощь прямо на улице. Как правило, большинство из них выписывались уже на следующий день, а пациентов с более сложным и долгим лечением переводили на другие этажи корпуса. Оставалось надеяться, что Стриж относился к тем, кого скоро выпишут.
– Сколько я здесь лежу?
– Ну, где-то с середины ночи, – ответило ему светло-синее пятно на соседней кровати. – А ты правда ничего не помнишь?
Стриж прикусил губу. Последним, что сохранилось в памяти, был холодный пол подъезда и разгневанный крик Фрио. Ещё Стриж помнил, что перед этим Фрио хорошенько его избил, а вот дальше… Всё терялось в тумане.
– Да ты посмотри на него, Дэо! – донёсся язвительный голос из другого конца палаты. – Он же наверняка только вчера учебную практику закончил. Не помнит, ага! Пусть откроет новостную рассылку, наверняка он там в топе событий за ночь!
– Барди… – укоризненно покачал головой «синий» человек.
– А что я сказал?
Стриж осторожно ощупал свою голову, на которой после вчерашних побоев должна была остаться здоровенная шишка, но ничего не обнаружил. Потрогал живот – не болит. Похоже, кто-то милосердный наткнулся на него ночью в подъезде и вызвал лекарщиков. Правда, кто мог это сделать, учитывая, что квартира Фрио находилась под самой крышей дома и была единственной на весь этаж, Стриж понятия не имел.
– Эй, а ты куда собрался? – спросил Барди, заметив, как Стриж встал с кровати и направился к входной двери, вернее, к самому серому куску стены в этом помещении.
– К дежурному лекарщику за новыми очками, – зачем-то ответил визор.
Не идти же на долгожданное Посвящение вслепую, верно? А в том, что туда он сегодня всё-таки попадёт, Стриж был почти уверен.
***
Всю ночь Лио проворочался в кровати без сна. Когда утром к нему в комнату заглянул Каспирр, «четвёрка» лежал на спине, безразлично пялясь в серый потолок.
– Вставай, пора на бортодром! – скомандовал отец.
Лио молча вылез из постели и отправился приводить себя в порядок. Затем вяло позавтракал под пристальным наблюдением Каспирра («Помнишь, да? Сначала Спирхея, потом Ангдрон и Вестэ!»), попрощался со спящей матерью и наконец покинул родительскую квартиру.
На улице дышать стало чуть легче. Воздух ещё не прогрелся после холодной ночи, по земле стелился серебристый туман, обычный для этого времени года, когда у ночного светила Прашеси увеличивалась активность, и оно темнело ещё сильнее, становясь практически невидимым на небе. Редкие прохожие, которые попадались Лио на пути, кутались в куртки и смотрели на парня как на сумасшедшего: он был одет в одну только тонкую рубашку.
Вскоре Лио уже добрался до бортодрома в центре города. В памяти вспышкой полыхнули последние воспоминания: как бесчувственный Форг пытался что-то сказать ему в ремонтном ангаре, как Лио помогал лекарщику посадить напарника в энергомобиль… Оставалось надеяться, что Форгу уже оказали помощь, и скоро он снова будет в строю. Лио не мог назвать напарника своим другом – ради быстрого карьерного роста он отказался и от дружбы с коллегами в том числе, – но считал его хорошим приятелем и всё же волновался за его здоровье, особенно после случившегося на Виллотее. Впрочем, сейчас долго переживать о Форге было некогда. Отсчёт до конца его небольшого отпуска уже начался, и Лио нужно было торопиться.
Однако едва «четвёрка» ступил на территорию бортодрома и направился к ангару, в котором хранились космоборты разведчиков, его энобраслет взорвался сразу десятком новых уведомлений.
«Разведчик в беде! Срочный вызов! Разведчик в беде!»
Ниже под призывом о помощи был написан точный адрес с координатами. Похоже, кто-то из коллег попал в передрягу в соседнем квартале, в двадцати минутах пешком от бортодрома. Лио нехотя остановился.
При поступлении на службу всем разведчикам выдавали специальные энобраслеты, более мощные, чем те, которыми пользовались остальные серпийцы. Во многом функции этих предметов были схожи, но если обычный браслет давал владельцу возможность общаться с другими людьми по аудиосвязи и отправлять сообщения, то браслет разведчиков, часто летавших на другие планеты, прежде всего был заточен на то, чтобы в случае неприятностей быстро позвать на помощь коллег. Более мощный аккумулятор хранил в себе достаточно энергии для одного сильного импульса, который даже в условиях плохой связи, без помощи антенн космобортов, долетал до ближайших к нему аналогичных браслетов. Игнорировать такой сигнал после получения разведчикам запрещалось, равно как и отправлять его кому-то без веской причины.
На раздумья у Лио ушло долгих двадцать секунд. С сожалением посмотрев на такой близкий ангар с космобортами, «четвёрка» принял сигнал и всё же повернул в обратную сторону.
Вскоре Лио уже подбегал к назначенному месту – им оказалось здание круглосуточного центра обмена. Разведчик ворвался внутрь и быстро огляделся по сторонам в поисках раненого или взятого в заложники коллеги. Бытовщик, дежуривший за прилавком, сердито посмотрел на юношу исподлобья.
– О-о-о, какие люди! – раздался окрик из зала для посетителей, и Лио заглянул туда. За одним из столов сидел, а точнее, полулежал абсолютно пьяный «четвёрка» из его корпуса, вроде бы его звали Истен. Перед разведчиком валялось с десяток пустых бутылок, и ещё одну Истен держал в руке.
– Лио Каспир-р-р Джинс-с-с, – протянул «четвёрка», чокаясь с Лио в воздухе, и одним глотком выпил всё, что оставалось в бутылке. – Как хорошо, что именно ты… ик… пришёл ко мне на помощь.
Лио брезгливо оглядел пьяного коллегу. Пристрастие к алкоголю он не разделял и даже осуждал, тем более что каждая такая «веселящая» бутылочка завозилась на Серпи с других планет и стоила целое состояние.
– Ты послал сигнал бедствия.
– Да, я в беде! – воскликнул Истен, размахивая пустой бутылкой. – Я в беде! Я… Отведи меня домой, пожалуйста.
– Сам дойдёшь, – ответил Лио, с досадой разворачиваясь: только зря потратил время на этого пьяницу.
– Нет!! – крикнул Истен у него за спиной, а затем раздался глухой звук от падения тела на пол. Не выдержав, Лио обернулся: «четвёрка» валялся возле стола, и из его глаз текли слёзы.
– Пожалуйста… – повторил тот. – Мне сейчас очень плохо.
– Не стоило пить всю ночь.
Истен пошевелился, пытаясь собрать свои руки и ноги вместе, но потерпел поражение и вновь растянулся на полу.
– Ты должен меня понять… Ты же вчера вернулся с Виллотеи, да?
– Не хочу об этом говорить, – поморщился Лио, направляясь к двери.
– А я хочу! – воскликнул Истен и уже тише добавил: – Моя сестра… ик… умерла там.
Лио замер.
– Она только пару месяцев как стала бестепом. Ей было всего двадцать шесть, понимаешь? Совсем молодая девчонка, а эти звери её… ик… прямо в пекло отправили! Двадцать шесть лет, Лио! Ты понимаешь? Она семью хотела, а они… Впрочем, неважно, – перебил сам себя «четвёрка». – Просто помоги мне… ик… добраться до дома. Не хочу в общежитие. Все в корпусе потом говорить будут…
Лио хотел бы снова ответить «нет», но через пару мгновений обнаружил себя поднимающим с пола дурно пахнущего коллегу. Пил тот, как видно, с самого вечера и всю ночь напролёт. Даже интересно, почему бытовщики центра обмена сами не выставили его прочь.
– Где твой дом?
– В парке… ик… В паре кварталов отсюда, я покажу.
Вдвоём разведчики медленно вышли из центра обмена и двинулись вверх по улице. Истену и впрямь было плохо: ноги заплетались на каждом шагу, а тело сильно шатало из стороны в сторону. Он всё время бормотал что-то про сестру и кого-то, кто должен за это ответить… Лио молча слушал, мысленно считая минуты до своего освобождения: дневное светило Лишеси поднималось всё выше в небо, а полёт до Спирхеи, если верить отцу, предстоял очень долгий.
Когда разведчики наконец добрались до нужного дома, Истен уже почти заснул у Лио на плече, но вдруг резко проснулся, когда ему на браслет поступило уведомление.
– Ой… Что это там…
Не став дожидаться, пока Истен прочтёт сообщение, Лио снял его с себя и прислонил к стене у подъезда.
– Дальше сам.
Впрочем, не успел «четвёрка» пройти и одного прока, как коллега снова его окликнул.
– Слушай, друг, – произнёс Истен почти что нормальным голосом, когда Лио обернулся через плечо. – Тут ещё одна проблемка нарисовалась.
– Какая?
– Сможешь… м-м… сходить на Посвящение вместо меня?
Лио недвусмысленно посмотрел на Истена, и тот зачастил:
– Да, я понимаю, это совсем уже наглость, но я совершенно забыл, что сегодня моя очередь туда идти! Как только узнал, что из всей команды вернулись только ты и Форг, а моя сестра нет… Короче, там и делать ничего не придётся! Почти. Просто довести до корпуса тех, кто выберет тебя на Посвящении, а завтра я оклемаюсь и стану их полнонеце… поцело… короче, куратором. Ну пожалуйста! Ты же видишь, в каком я… ик… состоянии. Где я сейчас найду себе замену?
Истен сложил ладони в умоляющем жесте и, опять икнув, жалобно посмотрел на своего коллегу. Лио, впрочем, пока не терял способности мыслить трезво, а потому спросил:
– А если новичкам сегодня дадут первое задание? Я буду обязан полететь с ними.
– Ой, да ничё не дадут! – отмахнулся «четвёрка». – Сам знаешь, что вылет в Пустоту можно и полгода ждать, а тут в первый же день, ага!
Лио отвёл взгляд в сторону.
Хороший сын должен был первым делом отправиться за лекарством для матери!
Из всей команды вернулись только ты и Форг, а моя сестра нет… Там и делать ничего не придётся!
– Ну, так… ик... что? Поможешь мне ещё немного?
***
– Бодрое утро, посвященцы! Занимайте свободные места в первых рядах. О, нет-нет, родственники и друзья садятся сзади!
Кари торжествующе хмыкнул, услышав эти слова, и попытался вырвать свою руку из цепкой хватки отца, но тот лишь сильнее сжал его ладонь.
– Отпусти, ты не сможешь сесть со мной на Посвящении!
– Зато ты сможешь сесть со мной. Это ведь не запрещено, так? – обратился Ларс к упитанному мужчине в энергозащитных очках, который встречал людей у входа в просторный зал.
Тот пожал плечами и пробормотал:
– Вообще-то нет, но…
– Отлично!
Ларс потянул сына за собой к задним рядам стульев, расположенных полукругом. За спиной Кари послышались сердитые шепотки и скрип мебели: несколько десятков учёных со станции Ларса рассаживались на сиденьях, проклиная традицию всем коллективом присутствовать на Посвящениях детей каждого из коллег. Ларс, казалось, вовсе не замечал недовольства своих подчинённых. Продолжая сжимать руку сына, он поставил себе на колени сумку с вещами парня и крепко обхватил её свободной рукой.
Фыркнув, Кари демонстративно отвернулся от него и принялся рассматривать зал. По форме тот напоминал узкий и высокий цилиндр, верхняя часть которого упиралась в большой стеклянный купол. Сквозь него в помещение проникал свет с улицы и, отражаясь от белых стен, попадал прямо на огромный прямоугольный плакат, висевший над сценой. На нём было написано: «Используй силу только во имя добра. Используй её разумно. Используй её вовремя». Это были знаменитые Правила Баланса, которые приходилось заучивать наизусть каждому второступнику, едва раскрывшему в себе сверхспособности, и которые Кари ненавидел даже больше, чем вечные придирки отца. Они звучали из каждой щели, из каждого угла, висели на фасадах зданий и в кабинетах всех кураторов, у которых Кари проходил учебную практику. Парень не сомневался, что и на службе услышит эти слова ещё где-то миллион раз.
Поморщившись от болезненных воспоминаний, Кари перевёл взгляд вниз, на сцену, где уже собрались будущие наставники новичков. Как и всегда, их было пятеро, по одному для каждой из существующих на Серпи профессий. Угрюмый босой мужчина, одетый в обтягивающий чёрный комбинезон, работал разводчиком плоскостей. Тощая женщина в белом халате, сразу вызвавшая у Кари острую неприязнь, была приграничницей. Рядом с ней чуть ли не в обнимку стояли ещё двое – молодая светловолосая лекарщица в серебристом комбинезоне и одетый в простые штаны и футболку бытовщик с голубым венцом на голове. Он перехватил взгляд Кари и коротко ему кивнул: это был как раз тот человек, про которого вчера говорил сыну Ларс.
Кари демонстративно проигнорировал бытовщика и посмотрел на следующего куратора. Им оказался мускулистый парень в тёмно-синей униформе разведчика с таким хмурым лицом, что Кари невольно поёжился: совсем не так он представлял себе своего наставника! Впрочем, других разведчиков четвёртой степени поблизости не наблюдалось.
Тем временем людей в зале становилось всё больше. То тут, то там раздавались нервные смешки посвященцев и печальные вздохи родителей, а до Кари долетали, сменяя друг друга, холодные и горячие волны чужой энергии. Воздух буквально искрился напряжением, и Кари невольно подхватил его, начав переживать ещё больше. А вдруг у него не получится? Что, если ему действительно придётся сегодня стать бытовщиком, и все мечты о престижной профессии окажутся пшиком?
Когда свободные места наконец закончились, где-то за сценой послышалось цоканье каблуков, и из потайной двери в стене вышла очень толстая женщина в фиолетовом венце, стягивавшем её пышные чёрные волосы. В левой руке она держала кипу бумажных листов, на круглом лице застыла неестественная улыбка.
– Бодрое утро! – громко сказала женщина, встав рядом с кураторами, и гул голосов в зале тут же стих. Все взгляды обратились к ней. – Рада приветствовать вас на очередной церемонии Посвящения! Меня зовут Линка Цук, и сегодня я буду ведущей этого торжества.
В зале раздалось несколько негромких хлопков. Так себе аплодисменты, если честно, но Улыбашка всё равно кивнула:
– Спасибо. Итак, кратко напомню основные правила! Я буду по очереди объявлять имена из списка. Те, кого я назову, будут выходить на сцену и выбирать одного из кураторов – и, соответственно, свою будущую профессию. Всё просто! – Она зашуршала листками, положила один из них поверх остальных, старательно прочистила горло и произнесла: – Итак, начнём, как обычно, с энергусов. Рив Шифо…
– Простите, – перебил её один из родителей, сидевших на задних рядах, – а разве вы не должны сейчас сказать какое-то вступительное слово?
– Я его уже сказала, – ничуть не смутилась Улыбашка.
– Но… А кураторы? Они ничего не скажут?
Бытовщик в голубом венце открыл было рот, но тут же закрыл, когда ведущая возразила:
– А зачем? На Посвящение приходят только те, кто уже точно знает, кем хочет стать. Рассказывать о профессиях сейчас нет смысла, во время учебной практики у всех посвященцев было как минимум по целому месяцу на ознакомление с каждой из них. Выбор уже должен быть сделан, а сегодняшняя церемония – просто формальность.
В зале послышались возмущённые возгласы. Кари с шумом вздохнул: и чего им неймётся! Дел-то на пять минут, кому нужна эта скучная болтовня?
– В наше время церемония посвящения всегда начиналась с речей кураторов, – сердито пробормотал один из коллег отца, сидевший за спиной Кари.
– И не говорите! – поддакнул ему женский голос. – Я, конечно, за то, чтобы не тратить энергию зря, но должны же быть какие-то приличия! Посвящение – это праздник всей жизни, и разве…
– Тишина, пожалуйста! – воскликнула Улыбашка. – Все, кто недоволен порядком церемонии, могут сейчас же уйти и вернуться в любой другой день! Спасибо. Теперь давайте вернёмся к нашему списку.
Она ещё раз прочистила горло и зачитала первое имя:
– Рив Шифо Марко, четырнадцать лет, энергус, энергенциал минус десять.