Юрий Лог Нулевой переход

Я отыскал городок, из которого зашёл в лес — Охотник. Скудная местность над ним — Пустоши. А находился я в Запретном лесу. Дурно пахнуло магической катастрофой. То, что повышенный манофон видоизменил животных, я уже убедился.

В целом населённых пунктов было подозрительно мало, отсутствовали хорошо проложенные дороги, и ни одного моста. Это явно малонаселённый материк. И одновременно с этим существуют продвинутые магические технологии. Что-то явно не так с этим миром Впрочем, если мир пережил апокалипсис, то и населения должно быть немного, а технологии могли сохраниться от прошлой цивилизации.

Ближайшая к хижине деревня, к которой вела тропа — Кожевник. Полдня пути и я там. Любопытно, что названия отвечали некой общей системе. По роду деятельности и назначению.

Я свернул и убрал обе карты. Кроме этого на столе нашёлся клочок бумаги, на котором был написан рецепт какого-то зелья. В составе были ягоды. Ягодный пирог? Названия мне ни о чем не говорили. Какие-то травы и органы животных. Часть дозировки была зачеркнута и выставлены более крупные числа.

Закончив со столом я перешел к шкафу. Несколько невзрачных рукописных книг по травам с рецептами меня не интересовали. А вот магические книги Мне упорно казалось, что вчера, когда я бегло осматривал дом в поисках старика, их здесь не было. А ведь книги очень приметные, одна из них так вообще горит, её издалека видно.

Возможно, меня за книгами послали. И заметил ли книги тот, кто приносил травнику еду. Эльфа могли отравить банально из алчности.

Двенадцать томов и все очень разные. На них проставлены номера, и стояли они строго по порядку.

По первому корешку бегал огонь. Однако он не перекидывался на соседнюю книгу, щедро украшенную драгоценными камнями. «Ответы», — прочитал я. Мне как раз нужны ответы.

Я осторожно тронул корешок. Огонь не обжигал. Я медленно потянул книгу на себя и изучил место, где она только что стояла. И да, там был точно такой же толстый слой пыли, как на всей полке. Виднелись две тоненькие полоски, проторённые обложкой, когда я тянул томик на себя. Провёл пальцем — пыль настоящая. Я раскрыл книгу в произвольном месте.

«Знать и понимать — разные вещи. А учитывая субъективность собственного восприятия, истина всегда останется где-то там.

Правильных ответов не существует, поскольку правда всегда принадлежит кому-то».

Я разочарованно захлопнул книжку, и та в ответ пыхнула мне в лицо жаром. Я вежливо положил книгу на стол. В пустоту мироздания такие ответы.

Вторую книгу я снимал с полки медленно и аккуратно. Сразу приподнял её вверх, а уже потом потянул на себя. Пыль осталась нетронутой. Никаких видимых признаков того, что здесь что-то стояло.

Драгоценная книга называлась «Красота и здоровье». Камешки смотрелись дорого. Здоровье строится по принципу — вкладывай в себя и не прогадаешь? Чем больше денег, тем больше красоты, а еще больше здоровья? Я попробовал сковырнуть кристаллик. Ожидаемо не получилось. Наверняка тут полезные женские рецепты красоты. Ради подтверждения выводов я открыл книгу где-то в начале.

«Бабушкин рецепт ягодного пирога.

Возьмите две мерные чаши муки и неполную молока».

Я ошарашенно захлопнул книгу. Мне показалось, или эта книга надо мной смеётся? Ну съел я этот пирог, обошлось же.

По третьему корешку двигался маленький шустрый смерчик. «Как догнать свою мысль». Мне уже нравится. Я пролистал книгу. Со страницы на страницу перепрыгивал нарисованный человечек. Текста не было — только белые листы. Забавный парнишка преследовал тучку. Человечек ускорился, подпрыгнул и почти ухватился за край облака. Вдруг из тучки показалась большая рука и хлестко треснула его по тянущейся ладони. Я хохотнул и открыл книгу в другом месте.

Парнишка парил на бумажных крыльях. Под ним возникали и исчезали стрелочки, отображающие разные потоки воздуха.

На следующем листе у него из головы поднимался смерчик. Воронка росла и её не остановила такая малость как — бумага кончилась. Смерч проявился в комнате, сверкнула молния, врезалась обратно в книгу, попав прямо в паренька. У него над головой зажглась лампочка, а сам он радостно запрыгал на месте.

Я отложил весёлый том на стол. Вынесу-ка я их на крыльцо. Больше меня в хижине ничего не держало. Я собрал тома в высоченную стопку и вышел во двор. Разделил на две части: просмотренные и все остальные.

Следующий том «Истоки» с текущей по обложке водой меня не впечатлил. Рука, которой я перекладывал книгу, осталась сухой. Но когда я уже отворачивался, из буквы «О» брызнула струя ледяной воды, метко попав в левый глаз. Я сделал над собой усилие, чтобы не шарахнуться прочь. Я не собираюсь демонстрировать слабость перед перед книгами?!

Название пятой книги «Вкус жизни» походило на кулинарную. В животе заурчало. Но не могут две книги из общей серии быть посвящены одному и тому же. Я с подозрением взял в руки переливающийся разными красками том. И заранее уважительно открыл его в произвольном месте.

«Выбор вкуса происходит машинально, и повлиять на него вы способны лишь опосредовано. В гонке за остротой переживаний рождается максимально возможный всплеск ощущений — через боль».

Внезапно меня сильно дёрнуло током. Я прицельно уронил книгу к остальным. Тьма её забери!

После пробуждения я ощущал внутреннее беспокойство. Что-то в груди закручивалось в тугую струну. И неожиданный удар током приумножил дискомфорт. Рядом раздалось противное карканье. На колодце сидела могильно-чёрная ворона и разглядывала меня. Пора заканчивать знакомство с магической хтонью. Я уже собирался пойти перекусить, как мой взгляд упал на верхнюю книгу из неизученной стопки.

Вся обложка была исписана чёрными цифрами. Как роспись на кинжале. «Контурное написание замысла», — прочитал я. Для ритуалистики подходящее название. Присмотревшись к заглавию я обнаружил, что буквы собраны из мелкой вереницы чисел. Жутковато. Выкрутив уважение на максимум, я открыл книгу.

В ней оказались какие-то схемы, числа, периодически приобретающие трехмерность рисунки. На одной из страниц цифровая спираль медленно двигалась, закручивая сознание внутрь. Я с трудом отвёл глаза. Аккуратно прикрыл книгу и вежливо положил к остальным. Медленно отошёл в сторону.

Надо показать её специалисту вместе с кинжалом. Опасная книга, уважительно подумал я, поскольку еще не успел отдалиться на почтительное расстояние. Не буду торопиться на встречу с заказчиком, сперва изучу тома. Возможно это даст подсказку, какая роль мне была уготована: спасителя или убийцы.

Уровень магии этих книг — запредельный. Они дышат жизнью и обладают характером.

Я расположился на солнышке, достал крупу и вяленое мясо. Собрал хворост и сложил для костра. Огниво! Скрипя зубами от досады, я зло вернулся в дом. Облазил всё, безжалостно скидывая содержимое полок на пол, залез внутрь печи, перевернул лавки. Огнива нигде не было. Даже если мерзопакостный старикашка не растапливал печь, он как-то заваривал травы. Огонь у него был!

Неудобство в груди нарастало, сильно хотелось почесать где-то глубоко внутри. Я хмуро вернулся на солнышко. Машинально набрал воды в котелок. Грёбаное огниво, мерзкий старикашка! Злость захлестнула волной. Гнев застилал глаза. Беспомощность от отсутствия всего одной долбанной мелочи, душила.

— Кааррр! — резкий звук послужил спусковым крючком.

Я заорал, что есть мочи, выпуская всю накопившуюся ярость в сторону гнилого дома.

Внезапно от меня в сторону хижины поднялась мощная стена огня. Охренено высокая и широкая стена огня. Она в считанные секунды добралась до избушки и поглотила её, весело треща и пережёвывая. Я тупо смотрел на дело рук своих. Действительно. Зачем магу огня огниво?

Очнулся я от жара. Не знаю, сколько я пролежал без сознания, но я отлично прогрелся. И мне полегчало. Прям отпустило. И перестало чесаться.

Поднёс палку к ближайшему пылающему кусту и поджёг костёр. Изба весело потрескивала, занимался лес, а я повесил котелок с водой, засыпал крупу и побросал вяленого мяса.

Глаза слипались, слабость не отпускала, огонь убаюкивал. С долей злорадства я смотрел на пылающий дом.

Кашу я ел медленно, через силу. Пожар и не думал стихать. Лес пылал завораживающе красиво. Пламя распространялось медленно и неотвратимо. Ещё бы. Магический огонь как ни как. Озорные огоньки перекидывались на ближайшие деревья, заигрывали с ветками, заедали сучками и устремлялись вверх, на свободу. Огонь выглядел живым и зверски голодным.

Я собрал вещи, запихнул плащ в котомку, развернулся и двинулся прочь по утоптанной тропе.

Шёл через силу, боялся остановиться. Упаду и засну. Не убьёт огонь, так задохнусь от угарного газа. Надо выйти из леса.

Заставлял себя пить воду. В какой-то момент я очнулся и понял, что стою и тупо смотрю на куст перед собой. Мелкие листики, фиолетовые цветочки Да это же фитала! Я засунул несколько цветочков в рот и разжевал. Мало. Побросал листики и цветочки во флягу. Подумав, нарвал побольше веточек с цветочками и вернулся на тропу.

Фитала обладала сильным бодрящим действием. Я понимал, что энергия не берётся из ниоткуда, и откат меня обязательно настигнет, но позже. А сейчас она поможет уйти от пожара.

Так и шёл жуя, прихлёбывая, жуя и прихлёбывая. Когда цветочки закончились, я перешёл на ветки.

Не знаю, сколько я брёл. Может и не долго, а время растянулось под тяжестью перехода.

Лес кончился внезапно. Я уже отошёл от деревьев на несколько метров, когда до меня дошло, что я бреду по цветущему лугу. От неожиданности я остановился и уставился вперёд.

Невдалеке виднелась деревня. Перед крепким высоким забором стояли жители и молчали. Они угрюмо смотрели на меня. А я тупо пялился на них.

Наконец, я не выдержал и потерял сознания.

Очнулся там же, где и упал. Стояла глубокая ночь. Дружелюбные тут селяне, ничего не скажешь. Я перевернулся на спину и просто лежал, глядя на звезды. Со стороны леса небо светлее. Лес горел.

Я лениво подтянул к себе котомку. Где-то там я видел орехи и сухофрукты. А ведь мне надо наладить с ними контакт. Я вздохнул и постарался расслабиться.

Они прикармливали старика. Представляю, что они обо мне подумали.

Хижина сгорела, старик не вышел, а вышел я. Я его убил, и лес поджёг тоже я. С их тяготением к мрачности выводы докрутить получится самые отвратные. Я не только безжалостный убийца безобидного травника, но и форменный вредитель. Они же кожевники, кормятся лесом, а в результате лесного пожара звери ушли. У них есть все основания меня невзлюбить.

Эльф же, знающий мастер-травник. Наверняка они его высоко ценили. Я вспомнил жалкую полку со старыми припасами. Или нет, не ценили, я скептически улыбнулся. Крупы явно остались от прошлых постояльцев. Нет, у них были непростые отношения. Ягодный пирог тому в подтверждение.

Я злился на жителей, те еще засранцы. Могли бы и помощь оказать бедному путнику. Вышел из леса, упал у них на глазах. Обидно, тьма их забери! Они, считай, дверью перед моим носом хлопнули.

Орехи закончились, и я переключился на вяленое мясо. Мысленным взором пробежался по ощущениям в теле. Усталость и опустошенность. И замерзаю на холодной земле. Я постелил под себя плащ старика. Глаза успели перейти на ночное зрение, и я отправился за хворостом.

Сложил ветки для костра. Вот он — момент истины. Я сосредоточился и представил на руке маленький огонёк. Огонёк на ладони появился, но не сказать, чтобы маленький. Я посадил его на ветку. Интересно, если огонь не обжигает руку, то будет ли жечь костёр? Я подождал, пока огонь разойдётся, и аккуратно приблизил руку к пламени. Потом сунул по локоть. Огонь ласкался, как любимый питомец. Это потому, что огонь создал я? Или мне всякий огонь не страшен? Я перевёл взгляд в сторону горящего леса.

Полоса пожара явно расширилась. Может я и не сгорю от пламени, но легко задохнусь угарным газом.

Силы у меня немерено, но как ей пользоваться? Учитель нужен, а это еще один повод идти в город Магов. Где-то там мой заказчик. Хотя вряд ли раньше я был сильным магом. Навыки мечника у меня отработаны на уровне рефлексов. А с огнём я обращаюсь, как слепой котёнок.

Интересно, что вызвало сильный рост магических способностей? Версий не было. Кроме самой общей — это случилось, когда по мне чем-то шарахнул старик, и я потерял память.

Посидев еще немного, я лег, укрывшись одеялом. Незаметно для себя заснул. Я был уверен, что селяне меня не тронут. Они даже мой мешок не обыскивали и деньги не взяли.

Проснулся я от пристального взгляда. Стараясь не спугнуть первого контактёра, я заспано открыл глаза и медленно потянулся. Передо мной отгородившись потухшим костром сидел мальчишка лет десяти. Простые холщовые штаны и рубаха. А ещё нож на поясе.

Солнце встало, но в деревне было подозрительно тихо.

Я доброжелательно улыбнулся. В испуганный взгляд пацана вплелось любопытство.

— Дядь, а это правда, что ты проклятый?

Глава 3

Я сел покряхтывая и нарисовал на лице удивление.

— Проклятый? — изумился я. — С чего ты взял?

— Да я слышал, как дед Милка сказал, проклятый охотник свалился на нашу голову, — мальчик неопределённо махнул рукой в сторону деревни.

— Суровый дед Милка, — я в показной задумчивости потёр подбородок.

— Это да — мальчишка тяжко вздохнул. — Он у нас строгий.

Он сказал «у нас», значит дед при власти. Староста деревни?

— А он тебя не заругает, что ты тут сидишь со мной? — участливо поинтересовался я.

— Неее. Никто не видел, как я сбежал. А мамке я сказал, что к Мотьке пошёл. Меня Алым зовут. А тебя, дядь охотник? — он достал из-за пазухи грязную морковку и протянул мне. — Будешь?

Морковку я взял и даже слегка вытер о рукав, прежде чем откусить. Жевать — это хорошо. Удобно делать паузы в нужных местах.

— А ты угадай, как меня зовут, — подначивал я. — Я буду подсказывать. Тепло, значит звучит похожее на моё имя. Холодно, значит совсем не похоже.

Мальчишка загорелся.

— Ксу? Так нашего соседа зовут. Он на севере родился, там холодно и снег лежит, как в горах. Его имя холодное. Он сюда перебрался, чтобы косточки греть.

— Неее, — я ободряюще улыбнулся.

Мальчишка задумался ненадолго. А потом загорелся новой идеей.

— Ян?

В душе что-то колыхнулось.

— Теплее, — кивнул я.

— Ярон?

— Горячо, — моё нутро одобрительно крякнуло.

— Ярый! — торжественно заявил ребёнок.

И да! У него получилось. Имя легло, как родное. Конечно парень не мог угадать моё настоящее имя, но «Ярый» показалось необычайно привычным.

— Молодец! — похвалил я парнишку. — Слушай, а как мне повстречаться с Милкой?

— Так он давно тебя ждёт. Сидит на лавке, трубку курит.

— Проводишь?

— Ты чё, дядь?! Меня ж здесь нет! Я в обход побегу, а ты иди к воротам. Они не заперты.

Высокий забор скрывал избы из виду. Только последний этаж какого-то дома с красной крышей возвышался над высоким ограждением. Да еще сторожевая вышка была. Оно и понятно, запретный лес рядом. Сторожевая вышка была пуста, я хмыкнул.

Я толкнул калитку. В ответ та скрипнула. Уверен, что скрипит она намерено. Чтобы все слышали, когда враг крадётся. Для своих они хорошо смазанную створку ворот открывают.

В деревне было пусто. Я мысленно усмехнулся, сделав лицо попроще. Уверен — за мной наблюдают. Повезло, что из одежды на мне незатейливые холщовые штаны, да рубаха. Даже ножны поверх такой одежды смотрятся неумело. Хотя прозорливый Милка окрестил меня охотником. Ну я же могу быть и балбесом-охотником?

Я шёл по деревне и озирался по сторонам, отыгрывая роль простофили. Простые одноэтажные дома сколочены добротно, но без излишеств. Только дом с красной крышей выделялся ладностью и резными украшениями на ставнях. Флюгер искусный в виде какой-то птицы с пышным хвостом.

Милка сидел на лавке перед ничем не примечательной избой и дымил трубкой. Запах стоял непростой, какой-то дурманящий, явно сбор хитро выделанного эльфа. Нечто похожее висело при входе в хижину.

— Здрав будь, мил человек, — я глубоко поклонился.

Дед выпустил клубы дыма и промолчал, гад.

— Приютите доброго путника? Мне бы денёк отдохнуть и запасы пополнить, — я просительно улыбался.

Милка выдержал значительную паузу.

— Отчего же не приютить хорошего человека, — дед затянулся, выпустил дым и ткнул в меня пальцем. — Только ты — не он.

И опять молчит старый хрыч. А лицо такое мирное, спокойное. Я нарочито печально вздохнул и состроил виноватую физиономию.

— Да не я это! Честное слово! Это всё Ирадиил со своими экспериментами! Его и из леса поперли из-за его взрывов. Я говорил ему, давай завтра, а он — нет, Луна в третьем секторе седьмого потока, или сейчас или никогда. Ну мы жахнули еще по одной, а потом он добавил огнедувку в зелье и побежал во двор. А у меня к тому времени ноги заплетаться стали. Когда я из хижины вышел, только и видел, как пузырёк летит в костёр. Тут как шарахнет! Огонь взметнулся вверх! Соломенная крыша вмиг загорелась, — я размахивал руками, как мельница. — Огнешары летят в разные стороны. Ирадиила сразу разорвало, кровь, кишки, без вариантов Меня вот отбросило в кусты, считай повезло. Когда я пришёл в себя, хижина пылала, а деревья горели, как свечки, — завороженно закончил я.

Будто опомнился, покаянно глянул на Милка и переступил ногами.

Дед сурово смотрел на меня, как на заядлого пиромана.

— Ты ври, да не завирайся, мальчишка! Карн был отличным травником, и взрывами не занимался, — он грозно тыкал в меня трубкой.

— Конечно не занимался, — горячился я, оправдываясь. — Я ему эту огнедувку, тьма её забери, аж из самого Эльфийского леса привёз. А без неё взрывов не бывает, это ж главный магический эээ эгридиент!

Я победоносно посмотрел на старика, во какой я умный.

— А то, что он Карном назвался, так это понятно. Он же скрывался, кто ж будет своим настоящим именем светить? — я снисходительно посмотрел на старика.

Староста мне не верил. Он продолжал прожигать во мне дыру.

— Деда, у меня запасы кончились, а до города далеко. Ну деда, — канючил я, — один денёк в себя прийти и я уйду Только не знаю куда. Вряд ли меня приветят в Эльфийском лесу из-за огнёвки.

Последнюю фразу я буркнул вполголоса, как бы самому себе. Я знал, что дед изначально собирался оставить меня на ночь. В его интересах было узнать, что случилось в лесу, а для этого подробно расспросить. И Милка сделал вид, что смягчился.

— Ладно. Что с тобой делать, с растяпой? — он опять сделал театральную паузу. — Видишь дом?

Он ткнул себе за спину и подождал, пока я кивну.

— Спроси Марфу. Она найдёт тебе достойное место.

Прозвучало двусмысленно. Мелкий дед важно поднялся, одернул расписную рубаху и не торопясь прошествовал в сторону единственного красивого дома в селении.

Поправив простецкое выражение на лице, я толкнул калитку и поднялся на крыльцо. Вежливо постучал. За дверью насуплено молчали. Я постучал еще раз.

— Госпожа Марфа, Милка сказал, что я могу попроситься к вам на ночлег.

За дверью потоптались, пошуршали и неохотно отворили.

Марфой оказалась хмурая сгорбленная баба с остатками хищной красоты. Она потеснилась, пропуская меня внутрь. Из-за её спины выглядывал Алый. Он показал глазами в центр комнаты. Там сидел отец семейства и изо всех сил старался выглядеть важным. Я застенчиво поклонился ему.

— Мир и достаток этому дому. Меня зовут Ярый. Приютите путника на ночь и продайте припасов для путешествия.

Мужик покосился на Марфу.

— Две серебрушки.

— А банька? — с надеждой спросил я.

— Будет тебе банька, — угрюмо пообещал он.

Мужик впечатлял. Квадратные плечи, обветренное лицо, прямой взгляд достойного человека. Если бы он не косился постоянно на Марфу, совсем бы хорошо было.

— Отчего лес горит? — мрачно спросил он.

В этот момент Марфа достала из печи пирог и поставила на стол. Очень знакомый пирог, у меня аж глаз дернулся. К столу подбежал Алый и попытался отломить кусок, но только обжегся. Мать на него шикнула и села за стол, сверля меня неприязненным взглядом. Алый смылся, но скоро вернулся и поставил на стол кувшин с молоком и три чашки. Мальчик разлил молоко. Я вопросительно приподнял бровь. Тот охнул и принёс мне маленькую чашечку, покосившись на мать. Но наливать молоко не стал. Только из желания позлить бабу, я медленно привстал и налил себе молока.

Выпил, громко причмокивая, и налил еще. Потом отломил пирога и запихнул в рот кусок побольше. Начинка из мяса, здорово.

— Это Карн виноват, — сквозь пережевывание я поделился с ними той же версией.

— Карн? Кто это? — хмуро спросил мужик

— Батю зовут Керн. Правда похожее имя? — влез с пояснениями малец.

Я аж скрипнул зубами от досады на Милку. И с именем меня проверял, скотина. И ведь специально выдумал имя, похожее на хозяина дома, чтобы я почувствовал себя идиотом. Просчитал, что я эльфа назову Карном, тьма его забери!

— Старый эльф так вам представился. На самом деле его зовут Ирадиил, — заговорщически прошептал я, — но он в бегах, поэтому и не называл настоящего имени.

— Его зовут Нафиил, — заверил меня дутый глава семейства.

Я безразлично пожал плечами, типа как хотел, так и назвался.

— Жалко старика, — я печально вздохнул. — Еще мой отец ему служил. А вы дружили?

Мужик, как ему показалось незаметно, покосился на бабу.

— Товаром обменивались. Мы еду готовили, а он нас травами снабжал.

Произнесено это было так, что я сразу заподозрил, что травки были шибко непростые.

— А когда вы в последний раз еду приносили? Что-то я не видел у него запасов, — я с подозрением посмотрел на Керна, мол вы обижали моего друга Ирадиила.

— Дык, перед позавчера утром я бегал, относил ему пирог с яблоками и лепёшки, — влез малец.

А вот это уже интересно. Откуда тогда ягодный пирог? Я посмотрел на Марфу. Та продолжала сверлить меня взглядом. Неужели не она пекла? Даже узор на тесте совпадает.

— А я ягодный люблю, — улыбнулся ей. — Испечёте мне в дорогу?

Я жалостливо посмотрел на в общем-то еще молодую женщину.

— Некогда мне, — ворчливо буркнула она. — Уезжаем мы завтра.

Отец с сыном удивлённо воззрились на Марфу. Та и бровью не повела.

— Так может подскажите, кто еще печёт, я закажу на завтра? — невинно подбросил я очередную провокацию.

— Это рецепт моей бабки, я им не делюсь с кем-попало.

«Бабушкин рецепт ягодного пирога», — вспомнил я кулинарную книгу. Интересненько Еще и подозрительный список на столе.

— Ма, давай я ягоды сбегаю соберу?

— Куда собрался? — отец отвесил ему подзатыльник. — Лес горит!

— Так я не в лес, а за овраг, там ребята еще не обдирали кусты.

Марфа промолчала. Что было расценено и отцом и сыном, как согласие и малец скрылся.

— Баньку сначала растопи! — крикнул вдогонку отец.

— А куда вы едите? — спросил я между делом, бесстрашно отламывая еще пирога.

Мужик тоже с интересом посмотрел на Марфу.

— Так шкуры продать. Охота же накрылась благодаря тебе, — и ведь сказано это было таким тоном, мол ты тут сказочки не рассказывай, знаем мы, кто лес поджёг на самом деле. — Звери ушли далеко. Продадим шкуры, что накопились, а дальше Керн решит, чем жить дальше.

По Керну было видно, что он вообще ничего не решает. Да и шкуры — это лишь повод резко сорваться с места. Уехать им надо срочно, чтобы доложить кому надо, что старика убили. Не потому ли хитрый Милка меня к ним подселил? Мне бы с ними прокатиться и посмотреть, кому они сливают информацию.

— О! — я метнулся к своей котомке, — я тут зверька поймал в лесу. Не подскажите, ценная добыча? — и я выложил перед Керном шкурку зеленого грызуна.

Керн повертел шкуркой и одобрительно покивал, мол хорошо выделана. Погладил, по мягкой шерстке, и добро улыбнулся своим мыслям.

— Это зелёная белка. Их тут много водится. Водились раньше, — печально поправился он. — Хотя эти может и вернутся. Прожорливые они, хитрые. Подворовывают у людей. Особо смелых даже в кормушках в хлеву замечали. Наглые и не пугливые.