Юрий Владимирович Харитонов Падение Мрака

Эпиграф

Мрак есть в душе каждого существа, но также есть и способность бороться с ним, противостоять желанию погрузиться во Мрак и стать его частичкой. И лишь степень этого сопротивления определяет, на сколько ты светлый человек, а не пресловутая принадлежность к Свету или ко Мраку, определённая предками в давние времена по линии разграничения Хребта Аспекса. То, где ты родился, не может указывать тебе путь и состояние ауры.

Глава 1. Подарок

(Юлия)

— Ты умрёшь, — когда-то в замке Левия сказали ей оракулы. — Но до этого поможешь Тьме окутать Мрачноземье. Потом же сгинешь, забрав с собой тёмного Владыку… и спустя время вернёшься из тени смерти, чтобы воссоединить Левию и Правию, чтобы Сэмен наконец наполнился светом…

Ей казалось, что пророчество уже начинало сбываться, вот только не так, как она себе представляла. Первая часть точно исполнилась, ведь Азраид возродился, и Генезис свершился. А вот последняя его часть грозила обернуться графине самым обыденным концом. Без битв и чудесного воскрешения. Дальше её ожидает обыденная смерть в грязи и безмолвии. Ведь Сиф Раонрог никогда не допустит, чтобы ведьма, убившая его короля, вышла из этой клетки живой.

Юлия ди Ванэско сидела на полу, устланном прелой соломой, и молча смотрела сквозь решётку. Вокруг темнели двухэтажные дома Катры, обступившие широкую площадь, на которой теснились наставленные друг на друга в несколько ярусов другие клетки, набитые полуголыми измождёнными людьми, обречёнными на продажу. Их глаза были пусты, словно ужас, который они испытывали раньше, полностью исчерпался, и они устали бояться. Апатия к своей судьбе поселилась в их душах.

Охранник тощего вида, с перекошенным ртом, увидел её внезапное появление в пустой клетке и бросился прочь, задыхаясь от ужаса. С того момента прошло уже больше суток, но он так и не вернулся. Зато приходили другие. Каждый час появлялся новый солдат, и каждый казался бледнее предыдущего. Они посматривали на неё исподлобья, словно боялись даже дышать в её сторону, и держались на почтительном расстоянии, стараясь, чтобы между ними и ведьмой всегда находилась клетка с пленниками, чтобы ей не пришло в голову использовать магию. Им явно отдали приказ не подходить к этой ведьме ни при каких обстоятельствах.

Очевидно, о ней знали слишком много и считали опасной.

Что ж, это даже удобно. Пусть её боятся и не смыкают глаз, пусть дрожат от каждого её вздоха, чиха или даже взгляда. Пусть замирают от страха, когда она поправляет спутанные волосы, и шарахаются от ужаса, если встаёт. Чем дольше они будут держаться на расстоянии, тем лучше. Ведь после возрождения Азраида она осталась совсем без защиты.

Ваня исчезла, едва они с Юлией воссоединились, и Владыка Мрака забрал её с собой. Несчастный призрак Мутазаила теперь застыл в камне, превращённый Азраидом в безмолвную статую. Даже Гринандэр остался в Логове. Остался лишь Арбант, магический камень в золотом кулоне. Он отражал заклятия, как щит, но сейчас казался холодным и мёртвым, словно простая безделушка.

И Юлия знала, что, если кто-то из стражников заметит его, камень тут же отберут. Поэтому в первую же ночь, под покровом тьмы, она сняла кулон, завернула в грязную тряпицу и спрятала в сапог. Найдут, конечно, при обыске, но пока солдаты держались на расстоянии, боясь даже взглянуть на неё прямо. Но если решат продать её как рабыню, тогда обязательно разденут донага, чтобы показать товар со всех сторон, и тогда точно можно будет попрощаться с последней защитой в этом мире.

Так что же её теперь ждёт? Скорее всего, нечто особенное и гадкое. Иначе главарь этих выродков примчался бы в тот же миг, едва услышав о появлении девушки в пустой клетке. Но он не пришёл и, значит, чует подвох. Чует колдовство. Может, готовит для неё костёр? Но тогда зачем ждать? Зачем тянуть кота за хвост? Нет. Должно быть, у него есть план. И, судя по всему, он не торопится его воплощать. Ждёт чего-то.

— Эй, тюремщик! — крикнула Юлия.

Стражник у дальней стены вздрогнул, будто его кольнули в филейную часть кончиком меча. Он медленно повернул голову, и Юлия с удовлетворением заметила в глазах страх. Он переступил с ноги на ногу, но не проронил ни слова.

— Напомни своему старшему, — сказала она нарочито мягко, — что здесь сидит девушка. И ждёт, когда сударь соизволит навестить её. Напомни ему, что в приличном обществе не принято заставлять девушек ждать.

Он всё ещё молчал. Ему, наверное, приказали ни при каких условиях не разговаривать с ней. Графиня вздохнула. Тот факт, что её боялись, подтвердился. Даже соседи по клеткам это почувствовали. Теперь эти истощённые и измученные условиями содержания в неволе люди держались подальше от решётки, примыкавшей к её клетке. Они боялись, что её проклятие перепрыгнет через прутья на них.

Юлия пожала плечами. Ей всё равно не о чем с ними говорить. Сейчас все её мысли блуждали там, где может быть Азраид. Он наконец получил плоть, но стал от неё ещё дальше, чем прежде. И кроме этого больше ничего не имело значения.

Хотя нет. Ардинас та Мэй тоже упрямо возвращался в её сны. Ночная прохлада давеча принесла лишь короткий, обрывочный сон, в котором они целовались в тени горных уступов, где прятались от его отца — Стронза та Мэя, который бродил по склонам, выкрикивая их имена и грозя сыну отлучением от трона за непослушание. Тепло мягких губ Ардинаса, пленительный и будоражащий запах его кожи, дрожь в его сильных руках, которые касались её нагого тела… Юлия отогнала яркий образ, что остался после сна и не хотел покидать её даже с наступлением дня. Сон был слишком ярким для этого серого места.

На площади тем временем во всю шла торговля невольниками. Людей выводили из клеток и вели к помосту, возвышавшемуся над толпой. Там стоял высокий человек и выкрикивал цены. Толпа вокруг скандировала свои предложения, торгуясь за чужие жизни, словно это не люди, а мешки зерна. Юлия не сомневалась, что это был рынок рабов. На помосте мелькали только женские и детские лица, а мужчин ещё при пленении убеждали присоединиться к разбойникам в обмен на жизнь, и ведь большинство соглашались, а потом находились по другую сторону от торговца людьми и стыдливо смотрели на своих жён и детей, которых на их глазах раздевали, чтобы продемонстрировать товар.

И в положении этих несчастных она видела толику своей вины.

Когда графиня ди Ванэско сразила короля, его армия рассыпалась. Часть воинов превратилась в разбойников под началом Сифа Раонрога и нашла новое применение своим боевым навыкам. Теперь они ловили бегущих от войны крестьян, представителей других рас, и продавали их здесь, на центральной площади Катры. Ужасно и отвратительно. И именно такой поворот в жизни Тантары случился в результате её мести королю. И теперь весь мир катился в пропасть после Юлиного удара клинком, который она возвратила Эльмиру Третьему в порыве её гнева и боли за жизни своих родителей и сестёр.

Если её не убьют сейчас, то станет только хуже. В этом она была уверена. Ведь она не успокоится, пока жив бог, что затеял всё это, и кто знает, каких дел успеет натворить в желании его уничтожить. А если убьют… что ж. Может, хоть это остановит падение мира?

Внутри неё поселилась злость, которая больше не отпускала Юлию ни на миг. И если её не остановят, графиня найдёт способ вырваться из этой клетки, отыскать Азраида… и уничтожить его. Да, однажды он сам выдал способ в её видении, когда заявил:

«Меня нельзя уничтожить, но можно заменить».

Почему именно сейчас это всплыло в памяти, Юлия не знала. И надеялась лишь, что не забудет об этой возможности, а почти неконтролируемое внутреннее кипение станет путеводной нитью к Повелителю Мрака. И она молила про себя: пусть эта злость никогда не остынет. Пусть ведёт её прямиком к грядущей гибели Азраида.

Юлия нащупала под соломой трещину в полу и уже полдня осторожно раскачивала отколовшуюся лучину, пытаясь отломить. Пальцы болели, ногти сломались, но она не сдавалась. И вот, наконец, с тихим, почти торжествующим треском острый и длинный обломок остался в её руке. Если хорошенько прицелиться и ткнуть в нужном месте в шею или засадить поглубже в глаз, им можно убить.

Охранник, кажется, услышал хруст. Он вздрогнул, настороженно огляделся, но ничего не заметил, ведь Юлия тут же спрятала лучину обратно под солому.

Сиф Раонрог появился за дальними клетками. Рыцарские доспехи, в которых он участвовал в боях за короля, походили теперь на ярмарочную витрину, увешанную омерзительными трофеями. С лат свисали обрывки чужих плащей, клыки троллей, чужие серьги, выдранные из ушей, или перстни, оторванные вместе с пальцами пленников. Он не спешил подходить к клетке Юлии, а остановился в двадцати шагах, спрятавшись за соседними клетками с людьми, скрестил руки на груди и долго смотрел на Юлию, словно на опасного зверя, запертого в клетке.

Наконец, Сиф заговорил.

— Ты, значит, та самая графиня ди Ванэско. Убийца короля и ведьма, которая разогнала целую армию.

Он сделал паузу, его лицо скривилось от внутренней борьбы. Он явно испытывал отвращение от разговора с ней. Что ж, для служителя закона, офицера личной гвардии короля, должно быть, неприятно узнать, что ведьмы всё-таки существуют. И они не зря ели свой хлеб на службе у Эльмира Третьего, когда убивали маленьких девочек и обескураженных женщин из-за доноса ведьмака Энцо Барвоа. Вот только ведьма, оказывается, не столь бессильна и безопасна, как их прошлые жертвы.

— Я видел тебя в том бою. Разглядел твоё лицо, когда лежал среди мёртвых на плато. Ты уничтожила короля и его дочь-ведьму, а потом отбивалась от моего боевого товарища с молотом… того самого, кого маг из Сэмена заставил состариться за мгновение и умереть. Я же, слава богам, остался жив. И, отдельное спасибо тебе, понял ценность своей жизни. И знаешь, решил не тратить её попусту… а действовать. Как видишь, — он махнул рукой на площадь, где торговали рабами, — весьма верное решение. Теперь я не обычный капитан королевской гвардии, а уже стал мэром взамен покинувшего нас мэра этого милого города. Спустя какой-то месяц после тех событий имею свою армию и торговую площадку с весьма необычным товаром, который приносит ощутимый доход. Я стал как мой почивший король именно благодаря тебе.

Юлия медленно встала, отряхнула солому с тёплой одежды, которую перед походом ей подарил Стронз та Мэй, и в лёгкой усмешке скривила губы:

— Бывший капитан королевской гвардии? И теперь вместо того, чтобы воевать за людей, ты ими торгуешь. Прогресс впечатляет. Бравый воин стал работорговцем. Хотя… тебе не впервой. Сначала, помнится, ты убивал аристократов, теперь продаёшь их наследников как скот. Я тоже помню тебя, как видишь. Ты был с королём, когда он отдавал приказ убить семью графа ди Ванэско, Сиф Раонрог.

— Я выживаю, — надменно ответил Сиф. — Как и все мы после того, что ты устроила в Тантаре. А что нам оставалось? Королевство пало, и его законы истлели. Нам некому стало указывать, в какую сторону двигаться. Но мы же все дети Мрака, помнишь? Или для тебя имя нашего Владыки лишь пустой звук? Ты ведь теперь воюешь за Сэмен? А мы тут, знаешь ли, ещё не забыли, кому надо подчиняться. Поэтому твои слова ничем меня не задели, так и знай. Но меня интересует другое странное явление. Как ты появилась прямо в моей клетке. Словно по волшебству. Совпадение?

Он сделал шаг ближе.

— Знаешь, что я думаю? — Сиф понизил голос до шёпота. — Это Азраид тебя прислал. Верно?! Чтобы закончить начатое… или просто поиграть со мной. Он ведь любит игры. Так скажи, правда ли, что он вернулся в этот мир, как твердят все эти ничего не умеющие предсказательницы на рынке? Ты… ты его видела?

Юлия шагнула к решётке, сжала холодные железные прутья так, что костяшки побелели и зло улыбнулась Раонрогу.

— Если бы Азраид хотел твоей смерти, — сказала она тихо, — ты бы уже был мёртв. Но могу тебя успокоить. Ибо я здесь не по его воле и не для того, чтобы тебя убить. Хотя, признаюсь, руки так и чешутся. Я здесь, потому что потеряла всё. Из-за тебя. Из-за твоего гнусного короля. Из-за приказов, которым вы с вашей стражей следовали, когда уничтожали мою семью. И Азраид, видимо, решил, что мне недостаточно тех лишений, которыми вы вместе с королём наградили меня, и решил добавить новых, прислав сюда. Но подумай, Сиф, а сделал ли он этим тебе подарок или лишь добавил забот?

Сиф зло прищурился.

— Говоришь, что что-то потеряла? — В его голосе прозвучало насмешливое презрение. — Свою жалкую семейку? Да что она, твоя семья, по сравнению с Эльмиром Третьим? Ты убила короля, которого мы все ненавидели… но он держал порядок в стране. Тантара, где люди могли спать спокойно, исчезла в тот самый миг, когда ты пронзила его своим мечом. Оглянись, — он резко взмахнул рукой, охватывая взглядом площадь, дома, клетки. — Видишь этих людей? Их жизни изменились в тот миг, когда пала его власть. Стоила ли твоя месть таких жертв? И ради чего всё это? Чтобы оказаться здесь? В клетке?

— Не ради этого, — тихо ответила Юлия и ухмыльнулась, чтобы позлить Сифа. — А ради того, чтобы оказаться поближе к тебе. И вот я здесь, и я жду.

— Чего?

— Тебя. Ты разве не понимаешь? Я разобралась с королём. А до этого уничтожила стражей, которые убивали моих сестёр. А вот с тем, кто отдавал гвардейцам приказы… ещё нет.

Раонрог коротко и безрадостно рассмеялся.

— Хм… Мы все заложники высшего предначертания и не можем постичь замыслы Азраида, но, видимо, ему так было нужно. Если бы я не отдавал приказы, то исполнял бы их. А значит, давно бы уже лежал там, где те, кого ты погубила, мстя за свою боль. Не так ли?

— Очень верное замечание, — согласилась Юлия. — Но я ещё не закончила. Потерпи немного, и я отправлю к ним и тебя.

— Не отправишь, — отрезал Сиф. — Я бы не оказался здесь, не будь я тем, кем являюсь. А значит, твоей мести не суждено свершиться. Здесь ты пленница, а значит, всё будет так, как я захочу.

Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.

— И вот мы подходим к вопросу о твоей судьбе. Как думаешь, продам ли я тебя, как этих жалких рабов? Или нет? Ведь это слишком опасно для всех. Покупатель может не пережить ночи… а потом ты придёшь за мной. А может, убью? Тоже вряд ли. Это слишком просто. Азраид любит, когда его враги долго страдают. Надеюсь, именно за этим он тебя сюда и отправил, чтобы ты помучилась. И уже придумал, как это устроить, несравненная ты наша.

Юлия поняла, что разозлить Сифа не получится, но предприняла ещё попытку.

— А ты сам спрашивал у него, чего он хочет? Или настолько жалок, что он даже не станет с тобой разговаривать?

Юлии показалось, что бывший капитан королевской гвардии сейчас взорвётся от злости. Лицо его окаменело, покрылось красными пятнами, но он сдержался. Потом он резко махнул рукой.

Четверо охранников шагнули к клетке. Один из них медленно, с явной неохотой открыл замок и отворил дверь. Юлия напряглась, отошла к дальней стене. Она вспомнила о лучине, спрятанной под соломой, но тут же отбросила мысль воспользоваться ею. Придётся оставить лучину там.

Охранники осторожно вошли, держась на расстоянии. В руках у каждого по длинной рогатине с петлями из грубой верёвки на концах. Они опасались подходить близко к ведьме. Каждый был наслышан о её силе, ведь в рядах воинов короля та легендарная битва при Долине Оракулов и Красных драконов уже обросла устрашающими подробностями и превратилась чуть ли не в миф.

— Руки за спину, ведьма, — прорычал один. — Или мы сами сейчас тебя уложим.

Юлия стояла, надменно глядя на Сифа поверх их голов, но и не подумала подчиниться. Вместо этого она дёрнулась в сторону охранников, сделала всем телом выпад и рыкнула, словно загнанный зверь. От неожиданности один из охранников отшатнулся и завалился назад.

Другой, неодобрительно на него посмотрев, метнул свою рогатину вперёд. Петля поймала правое запястье и резко затянулась. Второй охранник тут же поймал левое. Юлия было дёрнулась, но охранники действовали слаженно. Шесты скрестились за её спиной, выворачивая руки вверх и назад, пока плечи не пронзила острая боль. Она стиснула зубы, но не издала ни звука.

Следом ей стянули ноги. Графиня рухнула ничком в солому, но в последний миг повернула голову набок, спасая лицо от удара. Ещё один охранник накинул петлю на шею и затянул так, что любое резкое движение неизбежно вызвало бы натяжение удавки.

Сиф довольно кивнул. Охранники потянули за шесты, и Юлия оказалась распята на четырёх рогатинах. Любое резкое движение — и руки-ноги пронзит болью, а петля на шее затянется, лишая воздуха. Затем они быстро обмотали её грубыми верёвками поверх петель.

— Тащите, — коротко приказал Сиф, — в мою резиденцию.

Охранники подхватили рогатины за свободные концы и подняли её, словно трофейного оленя после доброй охоты. Юлия оказалась подвешена на скрещённых рогатинах лицом вверх, в самом унизительном и мучительном положении. Каждый шаг носильщиков отзывался болью в плечах и бёдрах.

Они пронесли её через площадь, где толпа из рабов, покупателей и зевак молча расступалась. Кто-то плевал вослед, кто-то отводил взгляд, будто боялся, что проклятие ведьмы перекинется через воздух. Женщина с эурианскими чертами лица, только что проданная с помоста, смотрела на Юлию пустыми глазами. Она понимала, что вот так же будут нести и её, если она когда-нибудь посмеет сопротивляться.

Юлия глядела в серое небо Катры, где низко висели тяжёлые чёрные тучи, готовые вот-вот разразиться дождём. Она жалела, что драгоценное время утекает, а Азраид где-то там, в новом теле, копит силы. А она здесь, захваченная противником, который слишком хорошо знает цену своей безопасности и не даст ей даже малейшей возможности применить свои силы. Эх… жаль, нет Вани. С её помощью она давно бы уже раскидала всех этих жалких вояк, борцов с женщинами и детьми, и крестьянами, никогда не державшими в руках оружие. Ох, разошлась бы она тогда на славу и размозжила с помощью невидимого тролля несколько дурных голов, а с помощью сэрила порвала бы этого закованного в увешанную трофеями броню гниду Сифа. Но, увы, Вани с ней не было, и графине оставалось лишь беспомощно висеть связанной на шестах и ожидать своей незавидной участи.

Катра когда-то была жемчужиной Тантары. Широкие мощёные улицы, дома с двумя и тремя этажами, с резными балконами, фонтаны на перекрёстках и высокая колокольня у ратуши. Теперь всё это покрывал слой копоти от недавних пожаров. Окна были затянуты грязными тряпками, по улицам бродили обездоленные оборванцы.

Носильщики свернули с главной площади и направились к ратуше. Массивное двухэтажное здание с белыми колоннами и широкой, некогда величественной лестницей теперь казалось покосившимся из-за сломанных с левой стороны колонн и слегка накренившейся крыши. Перед входом, прямо на центральной площадке, торчал свежий кол. На нём в муках корчился человек. Изодранный бархатный камзол выдавал в нём знатного человека. И Юлии стало жаль этого человека. Голова мэра безвольно свисала на грудь, на опухших губах засохла кровь, но лицо ещё хранило черты человека, некогда облечённого властью. На груди болталась криво прибитая дощечка с неровно намалёванными буквами:

«Я никогда не служил Мраку. И этим я его предал».

Юлия едва заметно усмехнулась. Если Сиф Раонрог считает, что такие слова несут позор, значит, в новой Тантаре истина всегда будет в словах сильного, а не правого. И если Азраид однажды возвысится, то его слова станут законом, а, может, и новой истиной. Все, не задумываясь, будут их повторять… или же висеть, как этот человек, на колу.

Охранники поднялись по ступеням и внесли её внутрь, развернулись и поставили рогатину вверх одной частью. И Юлия, словно распятый человек, теперь видела, что и кто перед ней находится.

В бывшем зале заседаний стоял большой круглый стол из тёмного дерева. За ним, в единственном кресле с высокой спинкой, восседал человек в свободных чёрных одеждах. Его лицо полностью скрывала вычурная маска из белой керамики, расписанной тонкими чёрными линиями, похожими на вены на коже очень бледного человека или же… мертвеца. Прорези для глаз обрамляли два холодных, немигающих зрачка, в тени маски кажущихся вертикальными. Улыбка, нарисованная на маске, была слишком широкой, а глаза слишком узкими. Выражение на маске походило на оскал скелета, пытающегося изобразить радость.

Сиф Раонрог вошёл следом, хлопнул дверью и разразился злорадным, явно искусственным смехом.

— Я тебя не продам, — объявил он громко, будто в зале собралась целая толпа зрителей, а он — главный актёр. — За тебя не получишь достойной цены, ведь ты слишком опасна. Но я могу просто подарить тебя. Правителю Триды, нашему уважаемому соседу и союзнику… графу Уку Ак Суку.

Он кивнул в сторону человека в маске с преувеличенной учтивостью, почти театрально поклонившись.

— Она перед вами, дорогой Уку. Графиня ди Ванэско — та самая воительница и ведьма, что в одиночку свергла короля Эльмира Третьего. Это она разбила его армию, разогнала двор и открыла нам всем новые горизонты… свободы и замечательных возможностей.

Человек в маске медленно встал. От его манеры держаться, от необычных плавных движений во время движения у Юлии поползли по телу мурашки. Граф слегка наклонил голову, будто всматривался в неё сквозь узкие прорези, и заговорил низким и спокойным голосом, напрочь лишённым эмоций:

— О, дорогой Сиф, я глубоко признателен за столь щедрый дар. Право слово, даже мечтать о подобном не осмеливался. Но всё в этом мире подчиняется странному, неумолимому закону нашего Владыки. Не нам его обсуждать. Напротив, нам следует действовать. И чем скорее, тем лучше, иначе этот закон обернётся против нас.

Поэтому, чтобы не терять времени, я немедленно отправлюсь с нашей пленницей в замок Триды — Свежеваль. Как только я выверну эту девицу наизнанку и пойму, что таится внутри такой… смелой особы… — он сделал паузу, и в голосе впервые прорезалась жестокость, — я создам множество воинов с таким же пламенем в груди и злобой в глазах. И конечно, я отблагодарю тебя и пришлю отряд таких же воительниц в Катру.

Сиф разразился злорадным смехом и хлопнул в ладоши.

— Вот и славно. Несите её осторожно, ребята. Подарок весьма ценный… и опасный.

— Это ничего, — отозвался Уку Ак Суку, отмахнувшись. — В моей карете есть специальный отсек, зачарованный лучшими ведьмами этого мира. Она оттуда не вырвется. Будет смиренно дожидаться своей участи.

Юлия, всё ещё распятая на рогатинах, почувствовала, как злость внутри вспыхнула с новой силой. Она пообещала себе, что несмотря ни на что доберётся до Азраида. Даже если сначала придётся выбраться из Свежеваля. Даже если надо будет собственными руками задушить Уку Ак Суку. Даже если её будут резать, ломать, выворачивать наизнанку.

— Прощай, графиня, — донёсся до неё довольный голос Сифа. Он даже помахал рукой на прощание. — Не думаю, что мы когда-нибудь ещё встретимся. После экспериментов Уку люди обычно перестают походить на людей.

— Не надо, Сиф, право слово, пугать дорогую графиню раньше времени, — мягко возразил Уку. — Она должна чувствовать, что помогает людям… даже если ей больно… даже если её конечности больше не принадлежат ей.

Глава 2. Топь

(Саббатон)

— Это больно, Саббатон, мальчик мой… я знаю, — вкрадчиво сказал чёрный человек, в чьём очертании угадывалась фигура самого Азраида, какую он помнил по своим снам и видениям. Именно его голос долгие годы был единственным собеседником для мальчика, застывшего в возрасте десяти лет.

В тот момент вытянутая рука Владыки Мрака подняла Юлию за горло и держала в воздухе. Ненавистная племянница едва касалась носками пола, глаза её закатились, будто она вот-вот последует к покойному брату Кардану ди Ванэско.

— Но всё великое, мальчик мой, как известно, рождается в муках. Я жил в твоём чёрном сердце и твоей испорченной алквистовой душе. И древние заклинания, которые, наконец, добыл и сказал мой истинный слуга на другом краю света, позволили мне вырваться на свободу. Ты же, мальчик мой, лишь вынашивал меня и собирал для меня ведьмовские ауры. И я не разочаровался в тебе… Нет… Наоборот, я тебе благодарен, а потому ты не умрёшь. Я оставлю тебе исцеляющую ауру, чтобы ты зализал раны, как это делает вшивая шавка. И в этом мой великий дар тебе, мальчик мой. Поверь, моё нутро Владыки Мрака требует вытряхнуть тебя из твоего тела и забрать его себе в качестве награды за твои труды. Но я сжалюсь и позволю тебе ещё немного пожить на этом свете, но уже полноценно, ведь ты сорок лет жил в теле мальчишки и постоянно жаловался мне об этом. Я заберу вместо тела с собой проклятие Жанны и накопленные тобой души ведьм, заодно, но рядом держать тебя не стану. Так уж вышло, что с рождения ты — алквист. Эта сила мне не подчиняется, ведь она рождена Хаосом и хаос же творит вокруг себя. И в знак признательности я просто отправлю тебя подальше. Живи, если твоя сила исцелит тебя, и радуйся жизни. Но если посмеешь вернуться, я тебя уничтожу!