Ульяна Соболева Любовница Президента

– — Пока себе. Встал на нее. Давно так не торкало. Кинуть своего

знакомого можешь?

– — Если потом дашь отсидеться и прикроешь мой зад – — могу. Заодно поимею

с обоих.

– — Вот и кинь. Девку у тебя заберут по дороге из аэропорта. Сам поедешь

в Зейтим, там у меня домик. Пересидишь пару недель, потом отправлю тебя

в Эйлат, отдохнешь за мой счет.

Он рассказывал это на камеру, стоя на коленях в луже собственной крови.

Рассказывал и периодически кашлял, и захлебывался собственной

блевотиной. Его никогда не найдут. Для всех он будет считаться пропавшим

без вести. На самом деле его тело, растворенное в серной кислоте,

растечется среди нечистот на мусорной свалке под Бней— Браком.

Для того чтобы вычислить домик в Зейтим, Петру пришлось вначале выйти на

своего человека в полиции, потом оплатить за то, чтобы его свели с

перекупщиками. Заплатить столько, сколько не заплатит сам Ассулин.

Заплатить столько, чтобы заглушить страх и надежду на будущие сделки с

самым знаменитым сутенером в Израиле. Но это было только начало пути. От

перекупщика к перекупщику, кого— то деньгами, кого— то грубой физической

силой. Иногда приходилось светиться лично. С Даркаром из Моссада

пришлось обговаривать всю сделку от и до. Лично. При личной встрече. Он.

Глава государства. Сидел, как гребаный пацан, перед каким— то

израильтянином и выворачивал наизнанку все свое нижнее белье…и здесь

деньгами не откупиться, здесь будут совсем другие сделки и уступки. У

него возникло ощущение, что его взяли за самые яйца в прямом смысле

этого слова.

– — Ты не можешь ради девки соглашаться на их условия.

Райский, министр обороны, его советник, правая рука и давний друг нервно

теребил галстук и курил одну сигарету за другой.

– — Я хочу ее вернуть. Понимаешь? Вернуть!

– — Девка. Всего лишь девка. Я тебе тысячу таких найду.

– — Не найдешь! Я хочу именно эту! И не лезь в это! Не твое дело! Встречу

мне с Даркаром организуй. Время идет! ЕЕ вывезут из страны!

Кирилл Андреевич вышагивал по кабинету. Понимал, что в таком состоянии

спорить с Петром бесполезно.

– — Пять лет мы не соглашались на эти условия. Пять долбаных лет, Петя.

– — Значит пришло время согласиться.

А самого от паники бросает в холодный пот, он им покрыт с ног до головы.

Липким, омерзительным потом. И в голове часики тикают, а когда

представляет, что с ней могут сделать, его трясет всего. Тронут, он

устроит международный скандал, он перевернет к такой— то матери всю

пустыню. Столько голов полетит… Райский тоже это понимал.

– — Встречу немедленно. Если с ее головы хотя бы одна волосинка упадет, я

разорву все договора к такой— то матери.