Ульяна Михальцова До печати

Глава 11.

Дома, после ужина Виктор увязался за Мирандой со словами:

– Ну, всё, я хорошенько подкрепился и готов к встрече с неожиданным.

– Это ты о чём? – не поняла Миранда. – На свидание идешь?

– На свидание я иду завтра. Но с кем, не скажу. Представляю, как ты удивишься. Но лучше я после него тебя удивлю, чтобы ты заранее не издевалась.

– Обычно ты надо мной издеваешься. Каждый судит по себе.

– Возможно. Но сегодня, сейчас я сыт, нахожусь в благостном расположении духа, – он уселся на диван, – и готов читать дальше твой роман.

– Ух, ты! Какая благосклонность! А с чего ты взял, что есть что читать? Может, я ничего больше не написала?

– Написала, – не поверил Виктор. – Я нутром чую.

– Ладно, так и быть, – согласилась Миранда.

Она достала из сумки журнал, аккуратно вынула напечатанные листы, добавила их к остальным и протянула Виктору пока еще тонкую пачку.

– Я думал больше будет, – ответил Виктор, принимая листы.

– У меня работа, личная жизнь, Калымакина. Так что сколько уж успела.

– Ладно, не оправдывайся. Ты ж не Чехов, не Тургенев там какой. Можешь и по чуть-чуть писать. Я разрешаю.

– Читай уже. Мне интересно, что ты скажешь.

– А ты что, будешь сидеть тут и на меня смотреть?

– Пожалуй, нет. Дай-ка мне начало, рукописное. Я его перепечатаю пока. И страницы пронумерую, чтоб последовательность была.

– Держи, – Виктор отдал Миранде рукописные листы и те из напечатанных, которые он уже читал.

Миранда взялась за перепечатку, а Виктор за чтение.

- Так-так-так, – комментировал он. – Лямур-тужур вырисовывается. А нет, Эдвин сбежал. Так. Ага. Ага, – вставлял он изредка во время чтения, а потом с возмущением обратился к Миранде: – Чего он у тебя трус такой? Маменькин сынок!

– Ты о ком?

– Об Эдвине.

– Так по сюжету он и есть маменькин сынок.

– Так он же в горы пошел, чтоб исправиться.

– Может, и исправится. Не всё же сразу. Что он, от пары дней в горах уже другим человеком что ли стал? Не думаю.

– Ладно, – согласился Виктор. – Может, ты и права.

Миранда продолжила печатать.

– О, рогалики с вишневым джемом я тоже люблю, - снова подал голос Виктор.

– И я, – поддержала Миранда.

– Да ты всё любишь, что тебе ни дай.

– Вишни всегда в приоритете.

– Согласен, – поддержал Виктор и добавил: – Не отвлекай меня.

Миранда только хмыкнула в ответ.

– О, русская девушка появилась! – радостно воскликнул Виктор. – Оригинально! – насмешливо заметил он. – Скрипачка! Это неожиданно! Мгу. Мгу. По-английски не говорю, ха-ха! – смеялся Виктор. – Как же они у тебя общаться будут? Пальцами жестикулировать? Ах, флейтист образованный попался. А знаешь, я бы вполне смог по-английски с кем-нибудь что-то обсудить. Просто у меня никогда не было возможности попрактиковаться. Машинки ваши английские буквы не печатают, пришлось вручную фразы на английском писать. Молодец, хоть без ошибок написала.

– У меня пятерка по английскому.

– Да помню я. О, уже до поцелуев дело дошло. Мне начинает нравится, – оживился Виктор. – Может, и неприличные сцены будут, а?

Потом Виктор резко замолчал, перестал улыбаться и так же резко, неодобрительно воскликнул:

– Нет, погоди! Это почему? Это зачем? – негодовал Виктор. – Только у тебя появилась симпатичная героиня, как ты ее тут же убила!!!

– Это не я, – искренне оправдывалась Миранда, повернувшись к брату. – Это история Грэга. Это он все так рассказал. Я тут ни при чем.

– Как это ни при чем? – не соглашался Виктор. – Ты автор или кто? Пусть она уедет, заболеет, изменит, в конце концов! Но зачем же убивать, да еще так зверски?

– Значит, Булгакову можно, а мне нет? – огорчилась Миранда.

– Эка ты замахнулась! – присвистнул Виктор. – Я что-то не заметил, чтобы твоя Ольга существование бога отрицала, за что ж ты ее так?

– Это рок, фатум, отправная болезненная точка, переломная линия, определяющий фактор. Должно было произойти что-то экстраординарное, сильное. Грэг меня не подвел. Поддержал даже.

– Сломанной ноги тебе мало показалось.

– Нога зажила.

– А расчлененная девушка уже не заживет.

– Надеюсь, что нет. Про призраков писать я не собираюсь. И создавать новую любовную линию тоже. По-моему, прекрасное оправдание. Меня все устраивает.

– А меня только расстраивает.

– Можешь не читать, – фыркнула Миранда, забрав у Виктора отпечатанные листы.

– Нет уж, – выхватил он листы у Миранды. – Мне теперь еще больше интересно, как у тебя все это выкрутится. Закручиваешь ты неожиданно лихо. Я от тебя сопливой сказочки ожидал, а ты героинь убиваешь.

– Ой, подумаешь. Убила одну – не велика потеря. Хочешь, я тебе еще нарисую? – ехидничала Миранда.

– Пока не хочу. Ты про нее еще что-то напишешь? Какая она была и все такое?

– Если Грэг расскажет, напишу, – заверила Миранда.

– Интересно, Толстому Анна Каренина тоже вот так про себя рассказывала? – ухмыльнувшись, рассуждал вслух Виктор.

– Не иначе! – заверила его Миранда.

– Так, надо дочитать. У тебя тут еще целая страница.

Какое-то время Виктор сидел молча, с самым серьезным видом.

– Чувствую, я тоже превратился в грозного бурого медведя. Ты меня очень расстроила, – сказал Виктор, вставая. – Пойду покурю.

– Ты же не куришь, – хмыкнула Миранда.

– От таких переживаний и закурить можно. А Грэг твой почему курить не начал? – спросил Виктор уже в дверях комнаты.

– Экономит на махорке, – бросила ему в ответ Миранда, сосредоточенная на перепечатке текста.

– Коля твой сегодня не придет? – не унимался Виктор.

– Нет. У них там какая-то конференция.

– Ты ему про роман говорила?

– Нет. Зачем? – подняла Миранда глаза на Виктора.

– Действительно, – согласился Виктор. – Чай тебе заварить? Может, ты подобреешь и перестанешь красивых девушек убивать?

– От чая не откажусь. Насчёт девушек не обещаю, – усмехнулась Миранда. – Спасибо.

– Ты мне листы принесла?

– Да, листы принесла. Возьми там в папке, только не все. Половину мне оставь. Они мне пока самой нужны.

– Хорошо. Потом возьму. Спасибо. Но я от тебя такого не ожидал, – никак не мог успокоиться Виктор.

– Я тоже такого не ожидала, – призналась Миранда. – Оно само так получилось.

– А зачем ты её русской сделала? Была бы какой-нибудь итальянкой или португалкой, которая по-английски ни бельмеса. А то там есть фраза, мол, он кричит ей по-русски. А у тебя и так всё на русском, но как-то не по-русски.

Миранда вопросительно посмотрела на Виктора.

– Ты что-то начал заговариваться, – прокомментировала она. – Ольга русская. Так получилось. Мне нравится. Так оно и будет.

– Хуже упрямой женщины только бодливая корова, – буркнул Виктор.

– Так, – повернулась к нему Миранда, – я не поняла: ты меня коровой назвал?

– Нет, женщиной, – ответил тот.

– Я даже не знаю, что хуже, – хмыкнула Миранда и вернулась к печатной машинке.

– Хуже – когда тебя перерезают пополам, – не унимался Виктор.

– Вот и хорошо, что автор сказочки обо мне оказался достаточно добрым.

– Ты что, веришь в бога? – насмешливо спросил Виктор, подсунув своё лицо почти вплотную к лицу Миранды.

– Я его не отрицаю, – уклончиво ответила та. – Как говорит наша мама, я его в глаза не видела, откуда мне знать, есть он или нет? Кокосы вот тоже мне на глаза пока не попадались, но они же существуют. Мне кажется, что полностью отрицать существование некой силы, которая есть над нами, как-то глупо. Сила притяжения ведь есть.

– Так это снизу.

– Но по какому-то там закону, раз есть что-то такое сильное снизу, то должно быть и сверху.

– С точки зрения физики?

– Её самой.

– Вполне.

– А еще представь, если мы с тобой просто чья-то выдумка, и он сидит прямо сейчас и про нас на машинке печатает, вот прям как я про Грэга? – Миранда сияющими глазами смотрела на Виктора.

– И ты хочешь сказать, что от нас вообще ничего не зависит?

– Наоборот! – возразила Миранда. – Только мы сами всё и определяем! Я это по Грэгу поняла. Каждый сам решает, какую историю ему рассказать, вернее, прожить. Герои романа автору плохо подчиняются. Вернее, не подчиняются совсем. Создал их – и всё, дальше не твоё дело. Только наблюдай и подталкивай, а всё сделают они сами. Так и мы в жизни.

Виктор задумчиво смотрел на сестру и не находил слов. А Миранда продолжала:

– Вот допишу свой роман и подумаю еще, оставаться ли мне работать в нашем бюро. Может, в горы отправлюсь. Недельки на две. Не обязательно на снежные вершины, а просто в горы. Что-то я дома засиделась. А тут Грэг! Может, это моё подсознание мне говорит, что мне в горы надо. Но не одной, а командой. Найти людей надежных и идти покорять вершины.

– И меня с собой возьми, – тихо произнёс Виктор. – Я тоже хочу в горы.

– Как Эдвин? – усмехнулась Миранда.

– Как Эдвин, – серьезно ответил Виктор. – Я пойду чай всё-таки заварю.

– Там горный есть, что дядя Иван с Карпат привез. Завари его, – крикнула вдогонку уходящему Виктору Миранда.

– Хорошо, – отозвался тот.

Глава 12.

Миранда, улыбаясь, закончила перепечатку, пронумеровала листы и сложила их все вместе.

Перечитала последнюю страницу и ощутила, как кто-то невидимый положил холодную руку ей на плечо. Это была рука вернувшейся с холода Хельги. Пришлось заправить в печатную машинку новый чистый лист.

« – Нильсон опять превратился в грозного бурого медведя, поэтому вы с ним поосторожней.

– Опять, – вздохнул Эдвин. – Значит, зря я радовался.

– А каким он был до перелома, – спросила Мелина.

– Он был обаятельным самовлюбленным красавцем, – усмехнулась Хельга.

– Так уж и красавцем? – засомневался Эдвин.

– Очень даже, – улыбалась Хельга.

– Он тебе нравился? – поинтересовалась Мелина.

– Нет, – просто ответила Хельга. – Мне красивые мужики не нравятся.

– Может, это ты красивым мужикам не нравишься, поэтому ты их и недолюбливаешь? – попытался поддеть Хельгу Эдвин.

– Самовлюбленные красавцы на меня внимания не обращают в этом плане, – хохотнула Хельга. – В этом ты прав. И когда мужчина красив, он думает, что уже этого вполне достаточно, чтобы женщины все с ума сходили. Начинает о прическе своей и рубашках думать больше, чем о том, что вешалку нужно закрепить или дом построить. Мне кажется, что внешняя красота плохо сказывается на строении и работе мужского мозга. Мужчина рожден для дела, а женщина для красоты.

– Тогда почему далеко не все женщины красавицы? – парировал Эдвин.

– Вот здесь ты неправ, - ответила Хельга. – На самом деле все женщины красивы. По природе своей. Это общественные нравы и шаблоны нас уродуют. Если взять пятьдесят случайных женщин детородного возраста, раздеть их догола, распустить им длинные волосы, а у женщины волосы обязательно должны быть длинными, и даже без косметики на лице, но обязательно с улыбкой показать мужчинам, то все мужчины сочтут этих женщин очень привлекательными. Взрослые мужчины со здоровой потенцией.

– Надо было мне на биологический поступать, а не на химический, – ошалело улыбаясь, сказала Мелина. – Ты так просто о таких вещах говоришь! Я только не поняла, почему волосы должны быть обязательно длинными? – добавила она, тряхнув еще спутанными после сна волосами, едва достигающими лопаток.

– Потому что в них женская сила.

– Анатомически? – съязвил Эдвин.

– Энергетически, – пояснила Хельга. – Что-то в этом есть. Науке пока трудно в этом разобраться, доказать или опровергнуть аргументировано, но наблюдения есть, и я им доверяю. А чего ты усмехаешься? – спросила она у Эдвина.

– Да представил себе описанную тобой картинку с пятьюдесятью голыми женщинами, – улыбаясь, ответил Эдвин. – У меня прям настроение поднялось.

– А нас там в твоей этой картинке ты случайно не представил? – поинтересовалась Хельга вслух, но будто высказала незаданный Мелиной вопрос.

Эдвин хитро посмотрел на них обеих и всё с той же улыбкой произнёс:

– Может быть, может быть, - а потом добавил: – Я вам завтрак доверяю, а сам пойду с Грэгом переговорю.

И Эдвин ушел к Грэгу.

– Как думаешь, - обратилась Мелина к Хельге, – если я волосы отращу, я ему больше понравлюсь?

– Думаю, если ты ему себя голой покажешь, ты ему точно больше понравишься, чем в этом комбинезоне, но долгой и счастливой любви это тебе не гарантирует. Так, одни инстинкты. За них мужики не в ответе.

– Какие инстинкты? – не поняла Мелина.

– Тебе сколько лет-то? – спросила Хельга.

– Много, – вдруг засмущалась Мелина, – больше двадцати.

– И ты не знаешь, про какие инстинкты идет речь?

– Нет, – еще больше смутилась Мелина

– Ну, ты совсем ребенок! – воскликнула Хельга. – А откуда дети берутся, ты знаешь?

– Из живота матери, – ответила Мелина.

– А как они туда попадают? – экзаменовала Мелину Хельга.

– Я точно не знаю.

– Ты девственница что ли?- искренне изумилась Хельга.

– А почему тебя это удивляет? оскорбилась Мелина.

– А действительно, – согласилась Хельга. – Это я всех по себе меряю. Извини. Давай быстренько завтрак организуем, а то бурый медведь уже на подходе. Глядишь, съест нас самих на завтрак.

– Нет, подожди. Мы тему инстинктов и женской привлекательности не обсудили. Ты сказала, чтоб я голой Эдвину показалась. Я не представляю, как это сделать, да и стесняюсь. А вдруг я ему не понравлюсь. У меня грудь маленькая и ноги немного… – Мелина замялась, – кривые, – почти шепотом сообщила она.

– Это неважно, – махнула рукой Хельга.

– Как это неважно? – опешила Мелина.

– Понимаешь, формы и пропорции в привлекательности женщины для мужчины определяющей роли не играют. Для первого впечатления, конечно, они важны. Да и потом одним нравится, чтобы женская грудь едва ладошкой прикрывалась, а другим, чтоб и двумя руками не удержать было.

Но бывают у мужчин такие состояния, когда им неважно, маленькая, большая, костлявая женщина или жиром заплыла. Главное, что есть возможность удовлетворить те самые инстинкты. Вернее, один – инстинкт продолжения рода. Желание. Так вот, вид обнаженной молодой женщины вызывает у мужчин это самое желание. Хочет он этого или нет. Так физиология работает. Тебе это может помочь.

– То есть, если мы с ним поженимся, детей родим, а потом в каком-нибудь таком же походе какая-нибудь другая аспирантка ему в голом виде предстанет, то он мне изменит? – разволновалась Мелина.

– Необязательно, – растерялась Хельга. – Человек – существо социальное. И если мужчина хорошо воспитан и у него моральные принципы высокие, то он может и удержаться. А если нет... Тут уж ничего поделать нельзя.

– Это вам на занятиях такое рассказывали? – совсем огорчилась Мелина.

– Нет, это я опытным путем многое узнала, а потом уже нашла этому научное подтверждение.

– Опытным путем – это как? – не понимала Мелина. – У тебя было много мужчин?

– Конечно, нет. Какие мои годы!? – усмехнулась Хельга, а потом добавила серьезно: – Скажу тебе так. Эксперименты у меня были. Куда ж без них? Все в жизни познается тем самым опытным путем. Но без излишеств. Зато теперь я понимаю, что мне нужно, а что нет. И когда до мэрии дело дойдет, я все для себя и для него предельно просто проясню. Все-таки физиология физиологией, а семья семьею. Жизнь вместе прожить – это не ночь скоротать. В человеке нужно быть уверенной на все девяносто восемь процентов. И понимать, что неподвластные никому два процента всегда есть.

– Ты про голую женщину детородного возраста? – уточнила Мелина.

– И об этом тоже.»

– Твоими автоматными очередями можно всех уцелевших фрицев расстрелять, – заявил вошедший с чашкой чая в руках Виктор. – Что ты уже здесь так увлеченно выстукиваешь? Продолжение?

– Оно самое, – бросила Миранда. – Спасибо за чай. Не отвлекай меня пока. У меня тут разговор.

– Хорошо. Я позже подойду, – согласился Виктор и вышел.

А Миранда буркнула «Елки-палки, маков цвет! Всё-таки сбил», но продолжила.

«А Эдвин в это время проверял снаряжение с Грэгом. Почти в молчании. Попытка Эдвина рассказать о разговоре с Хельгой не увенчалась успехом. В итоге они обсудили предстоящий маршрут, проверили запасы провизии, позавтракали, сложили палатку и уложили всё по рюкзакам.

Предстоящий путь обещал быть длинным и непростым.

Они пошли в той же связке: Грэг, затем Хельга, Мелина и Эдвин.

В этот раз ярко светило солнце, оно отражалось от белого снега и слепило глаза. Грэг не мог вытереть слезящиеся глаза. Несколько раз оборачивался на идущих следом, и ему казалось, что они просто идут по его следам, опустив головы, а солнце слепит его одного.

– Я из-за Луны не вижу звёзд, а из-за слепящего солнца не вижу, куда иду, – пробурчал себе самому Грэг и почувствовал, как его нога проваливается куда-то.

Страховочный трос натянулся. Хельга быстро сориентировалась, схватила его руками и потянула на себя. Грэг провалился в снег только до пояса. Эдвин поспешил на помощь, и помог Грэгу выбраться из ямы. Несколько минут понадобилось на то, чтобы прощупать надежную тропу и обойти опасное место. Грэг ругал себя за неосторожность. Эдвин увещевал его, говоря, что подобное произошло бы с любым впереди идущим. Хельга призывала радоваться, что всё обошлось, а Мелина только часто моргала и предлагала выпить чая из термоса, раз уж остановились.

Потом в какой-то момент Хельга сняла рюкзак, стала, широко расставив ноги и поставив руки на пояс, и заявила:

– Вы посмотрите, какая красота кругом! Это даже хорошо, что мы остановились, а то шли и шли, глаз не поднимая, только о протоптанной тропе в снегу и думая, а всей этой красоты не замечая. Вчера снег в лицо летел, сегодня солнце светит, и человек мал, ему всё тяготы жизненные мерещатся, а горы эти стоят и стоят, и всё им ни по чём. Так и хочется прокричать что-нибудь от всей души, да жаль, в горах не покричишь.

– Только если тебе снежной лавины не хватает для общей гармонии, – пробурчал Грэг, – чтоб слиться в едином экстазе с природой.

– Нет, спасибо, – весело отвечала Хельга, – мне и без снежной лавины здесь хорошо. А тебе, смотрю, и здесь плохо, – добавила она участливо.

– И правда, красиво так! – восхитилась, не расслышавшая последних слов Хельги, Мелина. – Даже хочется песню запеть. А петь тоже нельзя? – обратилась она к Эдвину. – У меня, говорят, красивый голос.

– Лучше воздержаться, – серьезно ответил Эдвин. – А то вдруг у тебя такой силы голос, что его звучание вызовет резонансную волну.

– Нет, – усмехнулась Мелина, – я громко не буду.

И она запела нежную песню. Голос у неё оказался приятный, лицо стало одухотворенным. Эдвин невольно залюбовался ею. А Грэг подумал о том, что Ольга тоже пела песни накануне своей гибели. Пела тоже красиво и более искусно, чем Мелина. Ему стало нестерпимо больно где-то за грудиной. А потом пришли мысли о том, что сейчас во многом от него зависит, будет ли голос Мелины и дальше петь красивые песни. Жизнь её зависит от него, и жизни других тоже. И ему не следуют упиваться своим горем и рисковать другими. Он постарался оглядеться вокруг и увидеть красоту окружающего пространства.

Горы своими верхушками молчаливо почесывали животы низко проходящих легких облаков. Снег переливался на солнце. Вдали детским рисунком виднелись очертания горного селения. Голос Мелины приятно гладил барабанные перепонки и успокаивал, убаюкивал гнев Грэга на самого себя.

Мелина спела три песни, а потом сказала:

– Концерт закончен, а то у меня уже горло начинает болеть.

– Спасибо, порадовала, – похлопала ей Хельга. – А горло твоё мы побережем. Чаю выпей, только маленькими глоточками.

– Да, пейте чай, и пойдем дальше, – распорядился Грэг.

Оставшийся до привала путь они шли, переговариваясь, и даже шутили. Настроение у всех было хорошее. И Грэг тихонько радовался этому больше других. Радовался и благодарил их за то, что душа его получает возможность исцелиться.»

Допечатав последние слова, Миранда глубоко и удовлетворенно вздохнула, взяла чашку с уже остывшим чаем, не спеша выпила её содержимое, невидящим взглядом глядя в окно. Затем сложила вместе только напечатанные листы, взяла их в одну руку, чашку в другую и прошла на кухню.

– Прочесть хочешь? – обратилась она к Виктору, сидящему на кухне за столом перед пустой чашкой и с книжкой в руках.

– Я тут пытался отвлечься от убитых тобой женщин на физику защитных покрытий, – ответил он, помахав в воздухе потрепанным учебником.

– От меня так просто не защитишься, – усмехнулась Миранда, поставив чайник на огонь. – Заварка еще осталась? А то мой чай совсем остыл, пришлось холодным пить.

– Осталась, да, – сообщил Виктор, закрыв и положив на стол книгу, протянул руку к Миранде. – Давай почитаю. Надеюсь, ты образумилась и стала хорошей девочкой.

– Посмотрим, – загадочно улыбалась Миранда. – Мне интересно, как тебе это понравится.

– А мне это должно понравиться? – засомневался Виктор.

– Ни в коем случае, – продолжала улыбаться Миранда, – достав из холодильника кусок сыра и нарезая его тоненькими ломтиками.

– Буржуйствовать будешь? – неодобрительно глядя на действия Миранды, поинтересовался Виктор – Хоть для бутербродов на завтрак сыра оставь.

– Не обещаю, – увлеченно нарезая ломтики, ответила Миранда.