Ульяна Мирова Завтра обязано быть. Второй шанс

Пролог

…Зайдя в спальное помещение, Андрей Петрович обомлел.

- Прекратить немедленно! – его голос утонул в общем гаме и шуме. Срывая голос, он пытался перекричать этот шум, но это было безрезультатно.

- Прекратите, - он схватил одного осуждённого за руку и стал вырывать у него из рук какую-то палку. Откуда здесь палки?

Но осуждённый оказался сильнее и, выдирая у него свой инструмент, оттолкнул его ногой с такой силой, что Андрей Петрович отлетел от него на несколько метров.

Поднимаясь, он увидел лежащего на полу Константина. Лежа на боку в неестественной позе, тот выглядел мёртвым. Мгновенно подступившие слёзы встали комом в горле.

Дойдя до него, Андрей Петрович упал перед ним на колени и, перевернув на спину, стал трясти его за плечи.

- Вставай, очнись уже! Ты не можешь вот так умереть! – молил он его.

Слёзы катились по его щекам, и он уже не слышал грохота вокруг, прислушиваясь к едва уловимому дыханию Константина.

«Боже, какое счастье!» - медленно волоча его по полу в сторону стены за наваленные на полу кучи из мебели, проговаривал про себя Андрей Петрович.

Надо вызвать скорую, срочно, не откладывая! Нужно срочно попасть в дежурку!

И он, поднявшись на ноги, осторожно, по краю, стараясь не попасть «под раздачу», пошёл в сторону выхода.

Мимо него, матерясь сквозь зубы, пробежал осуждённый. Увидев сотрудника, он удивленно округлил глаза. Да уж, время позднее, сотрудников в это время в отряде не бывает. Если только кто-нибудь из дежурной смены не придёт с обходом.

Уже подходя к входной двери, он увидел, что её заблокировали: в дверную ручку был вставлен табурет, да так плотно, что снаружи не открыть.

Схватившись обоими руками за сиденье, он с неимоверной силой, чувствуя, как вздулись вены на шее, рванул его на себя. В этот момент из-за спины раздался голос. Он прозвучал издевательски спокойно:

- Ты куда, гражданин начальник? На волю захотелось?

Андрей Петрович резко обернулся. Трое. Из спального помещения подтягивались ещё тени. Он не успел выдернуть табурет, как почувствовал их руки у себя под мышками. Резко развернувшись корпусом, он вложил в удар локтем всю силу и страх за Костика. Хруст сломанного носа, брызги горячей крови на лицо...

Отскочив назад, он встал в стойку, готовясь к драке. Сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели от нехватки воздуха. Он понимал, что силы не равны.

Но перед глазами стояло бледное лицо лейтенанта.

Держись, сынок, - мысленно взмолился он и приготовился отбиваться до последнего.

Часть 1. Тень прошлого

Глава 2. Стена из «никогда»

После того происшествия в зоне я отсутствовала на работе почти два месяца. Всё это время я пыталась восстановиться. И спустя почти два месяца я была здорова физически. Чего не скажешь о моём моральном состоянии.

В тот страшный для меня вечер, стоя босыми ногами на холодном полу общественного туалета штаба, я чувствовала, как форма обжигает мне кожу. Я сорвала её с себя и выбросила в мусорную корзину без малейшего сожаления. В тот момент у меня было только одно желание – исчезнуть навсегда. Раствориться в воздухе, чтобы больше никогда не возвращаться. Мысль о том, что я стану «притчей во языцех», была страшнее физической боли.

Я была уверена, что больше никогда не перешагну порога своего кабинета, никогда не надену эту форму, никогда не пойду в зону…Так много «никогда». Я возвела вокруг себя высокий забор из этих клятв.

Я была как натянутая струна. Мне казалось, что все вокруг - на работе, в городе – только и делают, что судачат обо мне. Я боялась даже высунуть нос из квартиры, опасаясь быть узнанной.

Но после выписки из больницы Ирина рассказала мне, о чём шепчутся в дежурных сменах. Я так боялась пересудов! А оказалось, никто даже и не думал меня обсуждать. Я боялась насмешек - а никто не думал насмехаться. Все желали мне скорейшего выздоровления и ждали на работе.

Это зародило крохотное зерно сомнения в моём решении уволиться.

Но по ночам всё возвращалось. В конце концов мне назначили курс антидепрессантов. Они внесли в мою жизнь полное равнодушие к происходящему. Целыми днями я безучастно смотрела в стену, лёжа на кровати… Когда Милый возвращался с работы, я так же безучастно сидела рядом. Иногда он выводил меня на улицу, где я так же, не испытывая особых эмоций, гуляла.

И только ночью я оживала: возвращалась туда, где я кричала от страха и унижения, а потом тёрла себя под струями горячей воды до крови, сопровождая это криками и плачем. Милый неизменно был рядом. Мой самый любимый человек.

Отсутствие эмоций днём и крики ночью очень расстраивали Милого. Он старался сделать для меня всё, что мог…Он ждал: закрыв больничный лист, я закрою эту страницу жизни и уеду с ним в родной город. Пару раз он пытался поднять эту тему, но неизменно сам и заканчивал её, понимая, что ещё не время.

Проходили дни, и боль постепенно утихала, уступая место твёрдой решимости. Я должна была справиться! Должна была доказать самой себе, что тот вечер меня не сломал.

Уволиться? Это значит признать поражение!

Пока я отсутствовала, приказом начальника Главка была назначена служебная проверка. Я прекрасно понимала, что по выходу на работу с меня тоже запросят рапорт, но гнала от себя эти мысли, хоть и понимала, что этого не избежать.

Я забрала у Ирины форму и вышла на работу. Мои «никогда» остались в прошлом...

Мой первый день на работе стал для меня определённым рубежом новой жизни. Пересилив себя, я написала этот ненавистный рапорт. В первый же день я придумала себе причину и заставила себя зайти в зону – мне нужно было убедиться, что я смогу.

Внешне всё выглядело так, будто того страшного вечера в моей жизни никогда и не было. Утром, перед выходом на работу, я надевала маску, скрывая под ней всё, что кипело и разъедало меня изнутри, как кислота.

Вся моя новая жизнь была наполнена страхом. Проводя размеренные дни в штабе на режимной территории, выполняя бумажную работу, я с ужасом ожидала очередное дежурство в зоне.

Накануне с вечера меня бил мандраж, а ночь была особенно бессонной. Сердце бешено колотилось, пока я, пересиливая себя, шла к КПП.

Магнитные замки починили, но некомплект мужского персонала в дежурных сменах всё так же был ощутим. И если днём какая-то видимость сопровождения всё же была, то вечером всё возвращалось на круги своя. И заступая в ночь, ты всё так же оказывался один на один со своими страхами – кинолог с собакой по-прежнему был виртуальным.

Выходя из зоны утром, я выдыхала с облегчением. Еще один маленький шажок к самоуважению сделан. Я гордилась собой - я смогла.

Иногда в голове мелькала странная мысль: А что, если всё бросить и начать заново? Но я гнала её прочь. Эта мысль занозой сидела внутри и порой нарывала.

Спустя время пришло заключение служебной проверки. В очередной «братской могиле» моей фамилии не значилось.

Первое время меня мучили кошмары. Постепенно страх притупился, стал привычным. И я почти поверила, что научилась с этим жить.

…Но сейчас, стоя с трубкой в руке и слыша его голос - голос из прошлого, голос из самых закромов моей души - я снова была там. Там, где он, оставив меня у дежурки, идет в разъярённую толпу, чтобы попытаться отвлечь её от меня.

Где снова, прижавшись спиной к стене дежурки, я смотрела и ощущала всем своим существом, как неистовые удары чьих-то рук и ног попадают в него.

Как будто и не было этих месяцев после.

Глава 3. Прорвало

Масса тел навалилась на меня сверху… Я задыхалась от их тяжести и запаха - смесь вонючего пота и дешёвого порошка вызывала позывы рвоты.

Я пыталась кричать, но из пересохшего горла вырывался только хрип… Я силилась сбросить с себя этот живой груз, но он лишь вдавливал меня в холодный, мокрый асфальт…

Милый склонился надо мной, тревожно гладя по плечу своей широкой ладонью. В его глазах застыл немой вопрос. Я отвела взгляд.

Несколько месяцев тишины - и вот всё вернулось. Мне стало неловко: завтра ему рано вставать, а тут я со своим кошмаром.

Я уткнулась носом ему в подмышку, вдыхая родной, желанный запах, пытаясь им вытеснить вонь из чумного сна. Он приобнял меня своей сильной рукой, и колотивший меня противный озноб начал проходить.

Я всматривалась в черноту комнаты и слушала ровное дыхание уснувшего Милого. Мне было страшно закрывать глаза, чтобы снова не попасть в свой ночной кошмар. Я лежала так практически до утра, пока, обессиленная, не провалилась в сон.

Утро встретило меня дикой мыслью – я проспала. Бросила взгляд на часы и похолодела – я катастрофически опаздывала. Будильник то ли не прозвенел, то ли я его не слышала. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Вскочив, я заметалась по комнате, на ходу натягивая одежду. Руки не слушались, пальцы путались в рукавах блузки.

В прихожей, уже полностью готовый, стоял Милый. Он молча наблюдал за мной, прислонившись к стене. Его спокойствие бесило. Оно мешало мне собираться. Я себя подгоняла, но быстрее собраться не получалось.

Ирина ждала меня перед КПП. Увидев машину Милого, она шагнула навстречу и, схватив за руку ледяными пальцами, потащила меня в сторону, подальше от лишних глаз. В её взгляде читался немой вопрос, на который у меня не было сил отвечать.

- Ну что? Он звонил? – она была вся в нетерпении.

- Не звонил. Я прождала весь вечер. – выдохнула я. - Я всё думаю: зачем он звонил? - мой голос сорвался. – Ему нужна помощь? Но как помочь, если даже не знаю, где он? Ведь я даже фамилию его не знаю.

Иринка молчала недолго. Затаив дыхание, я ждала её ответа. В наступившей тишине я слышала только глухие, частые удары своего сердца.

- Я вспомнила. Начальник отряда, в котором он содержался тогда, говорил мне его фамилию. Это когда мы хотели поговорить с ним в санчасти? Помнишь?

Как тут не вспомнишь?

- А узнать, куда этапировали, можно попробовать в спецотделе – такие документы хранятся минимум год. – сказала она тихо, но твёрдо.

На том и остановились – найти его. А уж потом… будет видно.

Целый день я выполняла свои обязанности, но мысли мои были далеки от них…

Глава 4. Это моё решение

К вечеру напряжение внутри меня зашкаливало. Я ждала звонка - а его всё не было… Чувство вины перед ним разрывало меня изнутри.

Если он позвонил, значит, хотел мне что-то сказать. Но что? По какой такой причине он уже сутки молчит?

Милый тревожно поглядывал в мою сторону, но я не могла ему ничего объяснить. Сев на диване и поджав под себя ноги, я вздрагивала от каждого звука. Пружина внутри сжималась всё туже и туже.

Пытаясь заглушить нескончаемый поток мыслей, я включила телевизор. Переключая каналы, я не понимала, что транслируется по ним. Остановившись на каком-то, я бессмысленно скользила по экрану взглядом. Я ждала…Телефон лежал рядом.

Внезапно он призывно запиликал. Всё внутри оборвалось. Ухнуло в какую-то бездну. Я схватила его трясущимися руками, цифры прыгали перед глазами. С трудом разглядев номер, который звонил мне вчера, я наконец нажала на кнопку.

- Алло? - выдохнула я.

Страх, что он снова исчезнет, придал мне сил, и я выпалила то, что мучило меня долгое время:

- Прости… Я так давно хотела тебе это сказать.

- Ты тут не при чём. Это я так решил. - Его уставший голос дрогнул. – Я в норме, реально. Послушай… Я знаю, что ты осталась. Но не надо. Твоё место не там... Уезжай…Начни с чистого листа… И… просто будь счастлива.

Он бросил трубку. Холодом окатило с головы до ног. Слёзы хлынули сами собой. Сердце колотилось часто – часто.

Зачем он мне позвонил?

Трубка выпала из ослабевших пальцев.

Он ворвался в мою жизнь как ураган лишь для того, чтобы разрушить всё, что я так старательно строила?

Его звонок разбередил мне душу. Всколыхнул то, что всё это время я пыталась забыть. Заставил задаться вопросом: может пора начать всё с начала? Снять с себя маску, позволить себе быть слабой? И перестать наконец возвращаться туда, где так больно. Снова начать дышать полной грудью.

«Уезжай… уезжай…» - билось в висках.

Взгляд скользил по экрану, я пыталась думать о фильме. Но мысли снова и снова тянули меня к разговору.

Вечер был скомкан. Зачем он мне позвонил?

Рядом уснул Милый, уткнувшись в подушку. Я пыталась уснуть, понимая, что рано вставать и идти на работу. Совсем обессилев, я провалилась в сон.

Руки тянулись ко мне, толкали, давили…Я упала… Кричала… но крик утонул в общем гуле… Чьи-то руки резко рванули меня, вырывая из этого ада.

Я резко села на постели, тяжело дыша. Сердце колотилось и рвалось наружу. Я сжала зубы, пытаясь унять дрожь в теле.

Милый проснулся. Его сонный взгляд был полон тревоги. Он обхватил меня сильными руками и крепко прижал к себе. И от этой его внезапной заботы меня прорвало.

- Я больше так не могу, - прошептала я, уткнувшись в плечо. – Это невыносимо.

До рассвета мы лежали, обнявшись, и говорили о будущем. Я робко предложила начать всё сначала. На новом месте. Сердце застучало в тревожном ожидании. От его ответа зависело наше будущее. Милый замолк на мгновение. Потом вдруг сжал мою руку и тихо сказал:

- Давай.

В его голосе не было ни тени сомнения. И в этот момент я почувствовала невероятное облегчение – такое сильное, что защипало в носу от нахлынувших чувств.

Под скудный свет фонаря, пробивающийся через неплотно закрытые шторы, эта ночь, полная страхов и надежд, стала самой счастливой за последние месяцы.

Утро на кухне пахло кофе и тостами. Мы улыбались друг другу, мы были такими счастливыми. В душе поселилась легкость, не было тени сомнения в том, что мы вчера решили.

Начать всё сначала с любимым, родным человеком. Ни страхов, ни призраков прошлого. Что может быть лучше?

Глава 5. Наконец позвонил

Милый привез меня к КПП. Телефон зазвонил, едва я вышла из машины. На экране высветилось имя - Ирина. Я знала, о чём пойдёт речь, и на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями. Выдохнула и нажала на кнопку.

Иринка засыпала меня вопросами. Её голос в динамик звенел от беспокойства: «Он позвонил? Что сказал? Зачем звонил?». Я слышала, как она шумно дышала в трубку, и представляла, как она сейчас покусывает губу от нетерпения.

Рассказывать было особо не о чём. Он пожелал мне счастья и просил не искать. Какая ирония. Можно было и не звонить. Сегодня я смотрела на этот звонок трезвее и искренне не понимала его смысла.

Но, с другой стороны, я была ему благодарна. Этот звонок был для меня толчком. И я наконец решилась на перемены.

Я крепче сжала телефон. Решение, принятое ночью, придавало сил, но отчего-то ладони всё равно были холодными и влажными.

- Мы с Милым решили уехать, - сказала я, и голос прозвучал на удивление ровно.

Иринка замолчала. Внутри меня шевельнулось противное, неуместное чувство вины. Как могу я уехать и бросить подругу? Но внутренняя решимость перевешивала это странное чувство.

Мы договорились, что всё позднее обсудим, и попрощались. Я вдохнула полной грудью, ощущая невероятное облегчение от того, что этот шаг сделан и она теперь знает о моём отъезде.

Ведь решение принято. Назад дороги нет.

Утренний разговор с Ириной оставил горькое послевкусие. Радость от завтрака с Милым испарилась, уступив место тяжёлым раздумьям.

Звонок осуждённого стал последней каплей. Он всколыхнул то, что я так долго пыталась похоронить. Он гнал меня из города. Гнал туда, где я наконец смогу быть счастливой.

Но где? Где я смогу стать счастливой, вычеркнув прошлое из своей памяти? Вернуться в родной город? Нет. Только не это. Я не была готова ловить сочувственные взгляды и отвечать на неловкие вопросы о том, почему я вернулась. Чтобы меня жалели? О, только не жалость.

Да и работа…Я хочу остаться в системе. Уволиться - равносильно поражению. После всего пережитого мне было важно доказать самой себе, что я не сломлена. Уйти – значит признать, что тот вечер меня победил.

Я была очень благодарна Иринке, которая уговорила меня остаться.

Итак. Значит, в системе. Но не здесь. Не в этом городе, где всё мне напоминает о том вечере.

Можно позвонить Горину. Он предлагал мне перевод в Главк.

Новое место, новая жизнь. В большом городе никому нет дела до моего прошлого. Там можно начать с чистого листа.

Не откладывая, я набрала его номер. Он был рад моему решению оставить бесперспективную работу «на полях» и переехать в «цивилизацию». Его снисходительный тон мне был неприятен.

Там, на «полях», оставались дорогие мне люди. Они не были героями из кино, но они были настоящими. Честными.

Для Горина это была «бесперспективная работа», а для меня – место, где я чувствовала себя частью чего-то важного. Но своё мнение я оставила при себе.

Глава 6. У последней черты

Горин не заставил себя долго ждать и перезвонил через пару дней.

Из всех предложенных вариантов я без колебания выбрала знакомое направление - воспитательную работу. В управлении было вакантно место инспектора.

Весь день я думала о переезде. Только теперь, осознав, что скоро всё это потеряю, я поняла, насколько ценным мне стал этот город и эти люди. Мне было грустно от этой мысли и слёзы наворачивались на глаза.

Интересно, что скажет Ирина о моём переводе в Главк? Поддержит или начнёт отговаривать?

Её мнение всегда было для меня важно. За обедом я вывалила на неё все свои мысли. Как ни странно, мы думали одинаково. За исключением только одного малюсенького нюанса.

- А как ты собираешься работать рядом с Гориным? Он же в тебя влюблен?

Мне, конечно, льстило её замечание, но я отмахнулась. С чего она взяла, что он влюблён?

Да, он продолжал мне звонить. И меня подкупала его искренность, с которой он рассказывал мне о своих делах. В такие моменты я чувствовала, что между нами возникает особое доверие.

Но влюблённость? Не думаю.

Похоже, выбор сделан. Осталось обсудить это с Милым.

Вечером я нервничала в ожидании предстоящего разговора. Как отреагирует Милый на мою новость? Я не знала.

До его прихода я успела приготовить особенный ужин, охладить белое вино и теперь ожидала его в гостиной, поглядывая на часы. Фоном играла приглушённая музыка.

Я прокручивала в голове придуманные накануне фразы, но они путались в голове.

Когда Милый пришёл, я встретила его с улыбкой. За ужином мы говорили о пустяках. Напряжение рабочего дня медленно растворялось в спокойном очаровании вечера. Разлив по кружкам чай, я решилась.

- Мне предложили работу. В Главке. Инспектором.

Милый замер. Он медленно поставил кружку и посмотрел на меня. В его взгляде смешались удивление и тревога.

- Я думал, мы вернёмся в родной город. Ты же хотела уйти из системы.

Я подошла и села рядом, взяв его за руку.

- Я не могу вернуться в наш город побеждённой. А уйти из системы сейчас – значит признать, что всё было зря. Предложенная мне должность в Главке не связана с осуждёнными. Там их вообще нет.

Он долго молчал, глядя на наши сцепленные пальцы.

- Давай не будем решать сгоряча? – наконец предложил он. – У нас есть время подумать.

В этот момент я поняла: я не боюсь потерять эту работу. Гораздо страшнее – потерять его.

Глава 7. Блины в тишине