Юлия Синица Скажи Да

Пролог

«Да» твой легкий или тяжелый , но выбор».

— Ты привез меня в «Книголов»? — я ожидала кафе, кино, да хоть домино или пускай бы любой другой книжный, но не флагманский, в котором давно ориентировалась с закрытыми глазами.

— Хотел показать тебе по-настоящему живое здание. Оно обнимает уютом и светом знаний. Чувствуешь? —его слова звучали вкрадчиво, а миндалевидные глаза наполнились предельным очарованием, блуждая по стенам и окнам, которые будто и правда оживали под его взглядом. —Смотрит арочными витринами! Полынный фасад, как выгоревшая книжная обложка. Это юг, как иначе, — пожал он неловко плечами, — солнце приглушает яркость.

— Оставил атриум на десерт?

— Значит ты уже была здесь, — Максим удивленно посмотрел на меня, поджал губы и отвернулся.

— Не похожа на интеллектуалку? — я усмехнулась.

— Надеялся. Если есть хоть малейший шанс услышать «Ах!».

— То ты в деле, — дополнила я, — но это здание старше нас лет на сто, — я замолчала, прикидывая поточнее, но сразу плюнула, это игра не в мою пользу и продолжила — и живу здесь с детства, поэтому логично, что видела его хотя бы снаружи, но ты продолжай, может, увижу, что-то твоим свежим взглядом.

— Тогда это уже не атриум на крыше, а озеро, с новорожденным льдом, на которое сверху падают капли моросящего дождя. В воду попали капли звездной пыльцы, поэтому они переливаются.

— Внутрь мы не будем заходить? —Я снова вторглась в его рассказ, от страха, если ситуация вне контроля—превращаюсь в увесистый булыжник, сухой, но хотя бы гладкий.

— Конечно зайдем! — восторг его по-прежнему горел в темных глазах, будто в бездне зажигался факел. В том его возрасте мир невероятно пестрый и привлекательный, а в моем уже меркнет и поскрипывает. А ещё сейчас в них отражались мои белесые пряди и голубые глаза. Сколько всего в одних только глазах.

Он по-хозяйски прошелся рукой по выпуклой резной деревянной раме:

— У них стеллажи не из клея и щепок, а старинные шкафы из массива! — Парень смутился на долю секунды, понимая, что возможно, перебрал с эмоциями, прошелся рукой по волосам, усмиряя их назад, но оценив мое напускное спокойствие на лице, прямо спросил: —Ты все это и так знаешь?

— Просто задумалась, — не могла же я сказать, что просто сдрейфила. Остался один шаг до разоблачения, но вдруг мне повезет, и мы уйдем не заходя внутрь.

— О! Посмотри, заснеженная тайга и этот малюсенький домик в тени. Четкая прорисовка. Сибирская сказка, — он наклонился и заинтересованно рассматривал разложенную башенками новинку в окне-витрине.

— Можно и так сказать, — тихо подтвердила, притрагиваясь пальцем к теплому стеклу. Я точно знала, как ощущаются пальцами бугорки очертаний избушки и силуэты хвойников на матовой обложке.

— Уже прочитала? — его мимолетный взгляд порхнул по мне и снова вернулся на обложку. — Освежающее чтение в зной, стоит оно того?

— Нет. Слишком наивное чтиво, — ответила я, наигранно зевая и махая в сторону ладонью. — Ну пойдем уже отсюда, дружок. — Может по морожке? —Знаю-знаю, примитивно, но вдруг поможет увести его отсюда.

— Простите…Это же вы?! Да!? — в разговор вдруг вклинился тоненький девичий голосок.

Вместо ответа я хоть и запоздало, но присела, поправляя не существующий ремешок на своих балетках, надеясь, что волосы скроют моё лицо и девушка посчитает, что обозналась.

— Ой! А подпишите! — мои старания не сработали. Она присела ко мне и настойчиво сунула под нос ту самую книгу с витрины.

Мне показалось правильным выудить из сумочки Паркер, с хрустом открыть книгу на коленях и расписаться на титульном листе, будто бы скорость поможет замаскировать очевидное. Вернув книгу, я скосилась на него, надеясь, что он до сих пор разглядывает витрину и ничего не видел, заседание на корточках. Но он же не глухой, даже если и не видел.

— Ого! Ты её написала? — спросил Максим, наблюдая с высоты своего роста, его глаза наивно округлились, как у кота, а уголки губ поползли наверх. Я лишь молчала в ответ, выпрямляясь и поправляя складки на юбке. Это не самое страшное, но уже начало конца, успокаивала я себя или накручивала, не знаю.

— Тебя раскрыли, — он наблюдал за мной, явно сдерживая улыбку, пока счастливая читательница удалялась. — Я может тоже хочу книгу с твоим автографом! —теперь его улыбка расцвела во всю ширь.

— Не любишь мороженое? — со вздохом ответила я, потирая лоб.

— Теперь мы обязаны зайти.

Я не умела быстро соображать, а если пыталась, то голова сразу пухла, поэтому просто зашла в отворенную передо мной дверь.

— И много у тебя книг? — игриво выспрашивал он, войдя внутрь, прыгучей походкой приближаясь к стопке книг в центре магазинного зала.

— Хватило, чтобы составить из них прикроватную тумбу, — доказательство реальной пользы творчества это плоскость для хранения светильника и очков, а не просто заложенный в книге «угадайте-какой смысл».

— Мебель это хорошо, я тоже складываю новые книги на пол и только когда прочитаю нахожу им место в шкафу, — он взял в руки мою книгу и медленно перелистывал листы, выхватывая попавшиеся случайные фразы. Хм, я и сама обожала так делать. Ритуал помогал понять стоит ли книга моего внимания или нет, ведь случайности не случайны. Я не торопила его, хоть и нервничала, и просто стояла и наблюдала за ним. Его большая ладонь держала книгу, а пальцы порхали по листам, бережно их перекидывая, одну за другой, не пропуская. Иногда он останавливался, вчитывался и потом продолжал листать. После он осмотрел заднюю часть обложки, с отзывами моих друзей-писателей, закрыл книгу, взял ещё две и приложил их все к себе явно намереваясь купить.

— Здравствуйте Марго! Здорово, что вы к нам зашли! —и вновь в наш разговор вмешались, на этот раз бойкий продавец с именем Дарья, написанным на бейдже.

— А…Да. Добрый день, Дарья. — Не хватает только Юрца, выпрыгивающего из-за плаката.

Девушка расцвела, услышав свое имя:

— Как удачно! Мы постеры разместили с книгой, вам нравится? И ещё начали регистрацию читателей на встречу с вами в следующем месяце. У нас же всё в силе? Да? — градус позитива говорящей снижался до критического минимума, видимо из-за моего выражения лица. Я не хотела, чтобы он знал кто я, тем более, что я автор «на слуху». Все это ни к чему. Я хотела быть просто Маргаритой, как героиня из моей книги, та какой я хочу быть в эту минуту, а не теми ролями, надежно закрепленными в моей жизни. Просто Маргарита может быть любой. Свободной и смелой.

Неуверенность в лице, смененная страхом замахала белым флагом. Явный знак, что пора думать о делах, а не заигрывать со своими фантазиями о мире, где можно быть хоть сказочной феей, хоть злобным карликом. В него она уже начала превращаться. А хотелось бы в первый вариант. Пока он узнал, что я Марго Миро. Ладно. Правда же? Ну заметила меня поклонница в компании с молодым мужчиной, не совсем привычной внешности. Тоже не критично.

— Встреча будет, без вариантов, все согласовано, — махнув рукой и надеясь заодно отогнать новые сомнения я озиралась в поисках Максима. — Простите я должна идти. — Я обнаружила его с телефоном в руках. Веселье на его лице сменилось невнятностью, пока он напряженно приближался ко мне.

— Маргарита? — он обнажил свое запястье, изгибая руку и протягивая мне экран телефона, на котором светилась знакомая фотография: мужчина в строгом светлом костюме, обнимает меня, а рядом с нами трое нарядных детей.

Он заглянул мне в глаза, как бродячий пес, а я почувствовала себя той, кто выгоняет животных, когда они надоедают. Я сама ненавидела таких, потому и представила.

Между бровей Максима отчаянно проступили две глубокие складки.

— Идём со мной, — пришло время объясниться без чужих взглядов. Крепко обхватив его запястье, я потянула его за собой вверх по винтовой лестнице.

— Фото с презентации новой книги Марго Миро́. Семья пришла поддержать автора бестселлера «Дикие домашние», — продолжал зачитывать Максим, стискивая зубы. Гнев медленно закипал в нём. Когда мы наконец поднялись на крышу и остались наедине, под слепящим солнцем, я начала было свою исповедь.

— Я…Я объясню тебе. Послушай, — солнце безжалостно пыталось хорошенько меня поджарить, будто одного взгляда этого мужчины недостаточно. А потом он обрушил на меня колкий град своих слов:

— Что слушать! Ты замужем! У тебя дети! Трое! Когда ты хотела это рассказать? — он говорил, захлебываясь от потока слов: — Изменять, обманывать! Зачем? О-о-о! Погоди! — продолжал он метать слова. — А может твой муж вообще за? И это ваши такие ролевые игры? Припадки знаменитостей! Погуляешь и домой возвращаешься? А? А я для тебя одноразовая вещь?! Пластиковая тарелка? — он с силой потер влажные глаза тыльной стороной руки. Я впервые увидела его слёзы и возненавидела себя ещё и за это.

Глава 1

Неделей ранее.

— Юрас Карабас, здарова? Чего заранее не обозначился? — я растеряно отвечала на звонок домофона.

— Ай хорош, я знаю, ты дома, — на экранчике сиял мой шеф — невысокий рыжий добряк.

Хорошенькое начало. Нажав на кнопку, дверь открылась и впустила незваного гостя. Я вышла на улицу, дожидаясь его на крыльце. Чтобы попасть в дом нужно пройти через сад в глубь участка. Хаотичные посадки яблонь, платанов, штамбовых роз, высоченной шелковицы и аккуратных магнолии соседствовали с пушистыми кустами гортензий и вейгелы. Только успевай подстригать буйную растительность, впрочем, я любила это дело, пожалуй, больше остальной работы в саду: отсекая лишнее, результат работы виден сразу, что особенно расслабляет. А потом садишься напротив и любуешься с чувством удовлетворения попивая ромашковый чай.

Дорожка из мятных закругленных плиточек изгибаясь вела к домику в два этажа отделанному светло-бирюзовой и бежевой штукатуркой и деревянными вертикальными панелями. Навес крыльца по центру, повторял двускатную светло-серую крышу.

— Заходи. Извиняй за бардак! Особенно на кухне. Готовила и не успела прибраться.

— Пфф. Я думал, ты хотя бы чистоту наводишь, вместо работы, а ты, — он серьезно посмотрел на меня, а потом откровенно заржал. — Рита, сворачивай горячку, — в этом весь он, неуправляемый порыв, из-за этого мне с ним бывает тяжело. Но ценность нашей дружбы важнее неудобств. — Аромат бомбезный! Как уживается в тебе кулинария и точеная фигура, не понимаю, категорически не понимаю!

Когда мы начинали с ним работать, его издательство было небольшим, постепенно, отчасти не без помощи моих книг и его особенного чутья на модные веяния, оно выросло и заняло внушительное место на рынке. Шефом я его называла по привычке, с тех времен, когда пришла к нему на вакансию стажера. Сейчас все ключевые вопросы по своим книгам я принимала самостоятельно, не отказываясь от его посреднической помощи между мной и исполнителями.

— Как ты? — на ходу поинтересовался Юра пока мы шли на кухню.

— Функционирую.

— И что ты там ваяла? — спросил он, усаживаясь за длинный овальный стол, покрытый льняной скатертью.

— Шарлотку. Только вынула, ещё горячая. Будешь?

— Не откажусь от чаёчка с углеводами. Диету в пекло.

— Чёй-то! — поёрничала я, поднимая с пирога полотенце.

— Алиска помешалась на моем похудении. Заставляет считать калории.

— К чему утренний обход? — на циферблате моих наручных часов стрелки показывали девять часов четыре минуты.

Украсив пирог сахарной пудрой, я отрезала шефу добротный кусище и поставила кипятиться чайник:

— Лопай-не сдам, можешь не считать. — Поставив перед гостем фарфоровое блюдце с пирогом рядом положила тряпичную желтую салфетку, а поверх десертную вилочку. Стол начинал напоминать более обжитой, привычный вид. Отвернувшись, я приготовила чай заливая дымящимся кипятком заварку с веточками мяты и тоже присела к столу.

— Слушай, шарлотка обалденная. Но глава- жуть! Очень плоско. При всём уважении. Целлофановый герои никогда за тобой не значились. Что с тобой! —тыча пальцем на жидкую кучку листов, которые я до сих пор не заметила, — Ритос, может тебе сменить профессию?

Я вздохнула через чур громко:

— Не знаю. Ничего не приходит.

— Дай им жизни! Вспомни себя! Я давно талдычу о твоем отпуске, пожалуйста результат. Женщине надо нюхать свободу.

— Уговорил, — сказала я, признавая своё поражение, будто это было легко, а Юра уставился на меня, совершенно не ожидая такого поворота.

— Сто-Ритэл! Сейчас-то куда! Ты что! Ты что! Ты подставляешь всех. Я не смогу вырулить такое без последствий. Осознаешь? — испуганно застрекотал Юра, забыв про угощение.

— Твои предложения, — я не понимала куда он клонит.

— Вариант-помощник.

— Призрак, который напишет за меня?! Я не верю. Юр! — я всверливалась в него взглядом и воинственно сжимала вилку в руках. Чего доброго, и слезы брызнут от обиды.

— Ладно-ладно. Перебор. Ритун, даю тебе четыре дня. Выброси телефон и не подходи к ноуту. Четыре. Это можно. Я как-то попробую. Сходи куда-нибудь. Ты живых людей в том веке видела в последний раз?

— Не жести, — я даже огрызнулась.

— Ляпнул не подумал. Но ты знаешь, тебе надо взбодриться! В спа сходи, Алиска это просто обожает. Массажи всякие масляные, горячие камни, что только там не вытворяют.

— Я не умею просто лежать. Я с ума сойду.

— Ритуаз! То-то и оно. Давай, составляй список, как ты любишь и шуруй! Я клянусь. Проверю. Узнаю, что ты дома приду и метлой выгоню.

— Ты серьезно?

— Шутки в том месяце кончились. Я беспокоюсь.

— Ты лицо заинтересованное. Тебе положено.

— Мы все в коматозе, что скрывать. И Ириша!

— О чем ты.

— Она звонила.

— И что сказала?

— Что грядет большая проблема. — Юра выпалив решение, успокоился и теперь спокойно подъедал пирог, тщательно прожевывая.

— Какая? — я ритмично отстукивала вилкой об столешницу, ожидая его ответа, это хоть немного спасало от напряжения.

— Называется затворничество. Слыхала?

Я выдохнула с облегчением и произнесла без злобы:

— Дураки!

— Давай-давай, сердись, это лучше, чем тофу.

— Ты конечно шеф, но не повар.

— Слушай-ка! Кстати! Очень кстати! Вот, — он вытащил из внутреннего кармана клетчатого бордового пиджака продолговатый конверт. — Ритуаз! Держи приглас на гастро-ужин. Организаторы-маркетинговое агентство, они хотят вплотную заняться книжным продвижением и ищут автора, известного, но в меру, чтобы было куда расти. Классно я придумал?

Хвалить я его не стала, перебьётся, вместо этого раздраженно спросила:

— Присвоить все почести себе? При чем тут я?

— Как же! Ну что ты! Лицо, мозг, язык— всё при тебе. Идеальное попадание! — с восторгом, почти кричал он.

— Мне это не нужно! —проговорила я, отодвигая от себя черный конверт, —И я не среднячок, если на, то пошло, я в самом низу.

— Ты вне всех уровней и тебе нужно развеяться! Очень! Завтра в 18, как штык. Я буду там, не придешь, скажу всем, что ты уходишь на пенсию.

— Сдурел? Ты старше меня на сколько? На двадцать, тридцать?

— На сто тридцать. Давай, не торгуйся. С тебя текст, а не пустой файл с названием и я замолкну.

— Может мне лучше на курсы записаться?

— Кто вести будет? Ты? — уточнил босс прищурившись.

— Уже нет.

— Твой курс называется «вытащи свою задницу аутсайд», — пожурил он пальцем и только потом улыбнулся.

— Ты меня специально провоцируешь?

— Раздражение – это уже что-то. Дальше злость. Так и до плюса доползем, — Юра доедал крошки, оставшиеся от пирога, подушечкой пальца собирая их по тарелке, вместе с сахарной пудрой. — Увидишь, через три дня ты напишешь стоящее чтиво, а не эти писульки.

— Юрец, спасибо за веру, — я встала и отвесила ему идиотский поклон. С ним помогало только движение, любое, иначе давно придушила бы.

— Всегда готов.

— Это был сарказм, если что.

— Да пофиг, лишь бы помогло. Ритусик, это нужно, пойми.

— Ладно Юрусик, — повторила я его сюсюкающую интонацию. Я тебе припомню, когда ты попросишь эксклюзив на новую книгу.

Аха, новую. Такими темпами мести не быть. Тьфу. Да прав он, прав. Но от этого не легче. Ни на грамм.

— Ризотто! Докажи, что тебе есть ещё чем тряхнуть!

В ответ я только хмыкнула и выпроводив гостя села перед белым экраном компьютера, пытаясь написать хотя бы слово.

Да что я теряю, если схожу на один дурацкий ужин, а остальное время попробую отдохнуть, в кино схожу или что ещё там люди делают?

Погуглив составила список из пяти пунктов, в которые входили: пикник, массаж, летний кинотеатр, концерт и открытый бассейн. Достаточно.

Глава 2

Не знаю, что напугало меня больше: вынужденный отпуск или пустота в голове вместо мыслей, чем я могу тряхнуть на предстоящем мероприятии.

Мое старательное игнорирование происходящего заставило нервничать дорогих мне людей, и если не ради себя, то хотя бы ради них я должна это прекратить. Поэтому проснувшись с утра, я пообещала себе действовать.

Жизнь–удивляй меня.

С этой самой минуты.

Приказав себе сделать первый глубокий вдох, я почувствовала, как с теплым сухим воздухом наполняются цветущим медовым каштаном, пряными прутиками лаванды и душистыми розовыми бутонами, мои легкие.

Если сегодня день безумных поступков, о чем с утра сообщил фэншуй прогноз, то пора действовать.

Наступая удобными лодочками по серой брусчатке, мой взгляд то и дело нырял в ещё сочные зеленые ровно скошенные оазисы, в упругие и уверенные шарики парковых крон и возвращался обратно к дороге под ногами.

Гулять на шпильках — это ли не начало безумия?

Если ты живой – ты дышишь, думала я, смотришь, а ещё непременно слышишь и чувствуешь. С последним намного сложнее.

Присев на скамейку с чугунными витыми ножками и закрыв глаза, я вслушивалась в городскую музыку. Заливной смех с детской площадки смешивался с игривыми струйками воды в фонтане, песнями птиц и далеким гулом машинного хода.

Дети не думают о прошлом. Им интересно продолжение. Пора и мне повернуть туда фокус.

Может быть агентство было «вау», но название ужина «Вкус слов», не добавляло им баллов за креативность.

От меню в виде книжки, глаза бесконтрольно закатились наверх, а после прочитанных названий блюд с цитатами классиков и вовсе расхотели возвращаться на место. Фоном звучали стихи, под живой аккомпанемент гитары, фортепьяно и трубы. Гостей рассадили за длиннющим столом, освещенным светильниками, создающими через чур интимное освещение. Свет направлялся исключительно на сервировку, лица гостей оставались в тени. Другой край стола заканчивался темнотой.

Юрец, а точнее его голос, как обычно хохотал, подкидывая к столу модные байки. Он сидел по правую от меня сторону и иногда нашептывал подхихикивая, что-то вроде: «твои коленки эффектнее, чем вся эта их прошлая дива», или «угорь — это не та рыба, что просится на постер», «ебитда какая-то, а не цифры» и периодически звенел рюмкой.

Окружающие совершенно меня не интересовали, поэтому, после витиеватых закусок молчаливо ожидала салат «Ласка».

Согласно тексту, обещали маринованный в розмарине перепел, с красными листьями салата вельвет и луковыми перьями, заправленный цитрусовым соусом. В приписке к названию курсивом располагалась цитата Ф.М.Булгакова: «Ласка... единственный способ, который возможен в обращении с живым существом. Террором ничего поделать нельзя с животным, на какой бы ступени развития оно ни стояло.»

Как было бы просто, хочешь ласку— вот тебе —поглощай салат.

— Рили! А вот сейчас самое бы время тебе включится, — обратился ко мне шеф между делом.

— Я даже не вижу с кем ты говоришь, — тихо, но четко ответила я.

— Да какая разница? Просто поддерживай. Покажи свою заинтересованность.

— Обожаю фальшь.

— Пойдем-ка покурим-ка.

Я закатила глаза, похоже к концу вечера они надежно застрянут на лбу.

После Масяни следующая алко-станция Петросян.

Юра взяв со стола светильник, подставил его к моему лицу как на допросе и зыркнул так, что мне пришлось последовать за ним.

Фотозона, рядом с туалетами заодно совмещала в себе курилку. Две дамы и один кавалер вальяжно развалились на глубоком белом кожаном диване и лениво спорили.

В полукруглое кресло на высоких ножках плюхнулся Юра, предварительно пододвинув ко мне ещё одно, но я продолжила стоять за спинкой с бокалом игристого в руке.

— Нет, Вадик. Сейчас никого не удивишь ни Золушками, ни Красотками. Нужен скандал! — с деланно — скучным видом доказывала девушка в безликом черном платье.

Этот Вадим пускал дым в потолок и смотрел туда же. Его голые щиколотки отсвечивали, между лоферами и узкими брюками дудочками. Изящная в изгибе рука держала тонкую сигарету.

Вторая девушка в похожем черном подхватила разговор в том же русле:

— Знаю, что ты скажешь. Камин-аут тут тоже не пройдет.

Вадим затянулся со вкусом и смакуя выпустил густой дым вверх.

— Отметать идеи ваше любимое, а предложить слабо? —проговорил он, изучая рогатую люстру, облепленную крупными кристаллами.

Девушки замялись, но промолчали.

Холеный мужчина отпустил свою темную во всех аспектах голову и заметил нас.

— Юр Борисч, что делать? — обратился он к шефу, но просканировал меня от талии до макушки, поскольку остальное было закрыто креслом. Очевидно оказалось этого мало, и он наклонился, почти лег на диван и заодно на колени одной из девушек. Наглец теперь рассмотрел меня в полный пусть и небольшой рост.

— Философия не мой конек, Вадим Аркадич, — Юра сказал, проглотив часть букв, так что получилось Адич и тоже затянулся. Хорошее отчество, очень подходящее.

Значит знакомые. Девушка пересела к собеседнице, и они активно зашептались, не смущаясь нас.

— Вы уже нашли автора? — спросил у Адича Юра.

Значит этот товарищ-директор агентства и организатор сегодняшней вечеринки. Жаль, что его щегольской и дерзкий вид не имеет ничего общего со стилем его агентства.

— Хочешь, — Вадим покосился на меня, и обвел пальцами свои усики над верхней губой, — предложить? —Девушки одновременно замолчали и посмотрели смотрели на него, а потом на меня.

Вроде бы гривы и копыт у меня не значилось, но ощущала я себя конем на выставке.

— Марго Миро́. — Юра выставил ладонь параллельно полу и направил её на меня.

— Дикие животные, — Вадим почти зевнул на последнем слове.

— Домашние, — поправил его Юра, а я хмыкнула, понимая, что тот нарочно сделал ошибку в названии книги, показывая, что сейчас он главный. Мой шеф никогда не щелкал такие выпады, за что я любила его святую простоту. Человек он был по природе добрый, собственно поэтому прощала его болтовню.

— В ногах правды нет, Марго, — услышала я слова Вадима и медленно закрыла глаза, чтобы опять не закатить.

А что меня злило и раздражало? Не знаю, возможно эти смотрины или то, что я не хотела здесь быть или то, что понимала, что сдуваюсь, как писатель. Я должна настроиться и использовать шанс на успех. Да и этот Вадим, вполне ничего, если бы не мой скептический настрой и мое желание называть его исключительно Адич, чему он будет думаю не сильно рад.

Останусь смотреть на него сверху вниз, чтобы хоть как-то выровнять позиции, решила я. Ему явно было не комфортно и он выпрямил спину. Он шепнул что-то одной из дам и те дружно покинули нас. Он погладил ладонью сиденье дивана рядом с собой, намекая присоединится к нему на освободившееся место.

Планерка превращалась в явный флирт.

Юре надоело поглядывать на нас по очереди:

— Марго-Топ, — сказал Юра, проигрывая бровями, — знаешь рейтинги лучше меня.

Взялся за своё старый сводник.

Кавалер замялся:

— Зачем нам раскрученный… кхм…бренд?

— Никаких рисков.

— Да уж.

Не пойму на что он намекает.

— Поколение игрик! Очень удачно! Прикинь-ка. Это не твои Никки-Тикки!

— Нужен инфо-повод, помимо новой прически и подтяжки.

Гадство, значит они говорят про мой возраст.

— На сцену выходит живой человек, все наелись силиконом! У тебя всегда была чуйка на тренды, — кинул Юра последнюю фразу и встал с кресла, а я наоборот села, вернее даже осела:

— Раз вы всё обсудили, теперь и я скажу, — я скрестила руки на груди, закинула ногу на ногу и откинулась на спинку кресла. Адич наклонился в мою сторону. — Время слишком дорого, чтобы его тратить. Я точно не ваш вариант, — игриво ответила я, — и конечно уже далеко не Никки, но ещё вполне себе не Жозефина, чтобы говорить о подтяжках, тем более при мне.

— Извините за этот разговор, вышло даже по мне скверно, — серьезно сказал Вадим, подобравшись. Его напускная расслабленность выветрилась вместе с дымом.

— Да, Рит, что-то очень не очень, — мялся Юра.