Юлия Марчина ОБРЫВ

ГЛАВА 6

Ритка проснулась от назойливого жужжания шмеля где-то совсем рядом. Сначала не поняла, дёрнулась, чтобы бежать делать завтрак Игорю. Подскочила, села в кровати, оглядела комнату и вспомнила. Сердце зашлось от счастья: нет больше никакого Игоря. Нет и не будет его криков, кулаков, постоянного страха. Есть только эта комната и Егор где-то рядом. Пусть он и не любовник, пусть просто по старой памяти приютил, но с ним спокойно, безопасно.

Шмель бился в стекло, никак не находя форточку.

– Глупый! – Ритка откинула тюль, открыла окно и бумажкой подвела шмеля к открытой раме. Тот улетел.

Она улыбнулась, потянулась и взглянула на часы. Рано. Можно было бы ещё поваляться, но тело уже гудело – пора вставать. Ритка переоделась в простое летнее платье: лёгкое, струящееся, длиной до икр, с рукавами до локтя – самое то для деревни. Никаких коротких юбок и соблазнительных вырезов. Хватит, наэкспериментировалась, демонстрируя синяки.

Сходила умылась. На кухне остановилась в раздумьях: не слишком ли нагло будет лазить по холодильнику и шкафам? Вчера он сам кормил, но сегодня – день новый. Вдруг не захочет завтракать вместе, вдруг у него свои привычки?

Размышления прервал Егор. Он вошёл с улицы, мокрая майка прилипла к груди, волосы на лбу влажно блестели. Ритка замерла, не в силах отвести взгляд, особенно когда он повернулся к мойке.

– Рано ты, – заметил он, начиная мыть руки.

– Думала, спишь, – ответила она, наблюдая, как вода стекает по его загорелой коже.

Он вытер ладони полотенцем и обернулся.

– Не, я бегал, – Егор улыбнулся и предложил. – Позавтракаем, и я покажу теплицы, расскажу, как всё устроено.

Заметив её сомнения, он добавил:

– Хочешь, сама попробуй что-нибудь сделать, не стесняйся. Или, если неловко, подожди меня – омлет сварганю.

Он ушёл в душ, оставив Риту в восхищении. Какой же он... деликатный, тонко чувствующий! И кто только научил? Конечно, таких бабы любят, не одна она ведётся. И это так отличалось от всего, к чему она привыкла. Даже не об Игоре речь. Вот взять хоть её бывшего мужа Димку. Красивый и в постели хорош, но с деликатностью всегда были проблемы.

...Тогда, после новогодних каникул, Ритка вернулась от бабы Даши и даже не подозревала, что скоро её жизнь круто изменится. Был февраль. Большая перемена. Она грызла яблоко на широком подоконнике в школьном коридоре. Кто-то запрыгнул рядом. Ритка глянула краем глаза – Димка Хасанов. Самый популярный парень, если не в школе, то в классе – точно. Высокий, красивый, с разными глазами: один карий, другой голубой. Из-за этого на него все девчонки вешались. Он был явно на спорте – под рубашкой угадывались мышцы. Ритка никогда не рассчитывала на его внимание – он менял девушек как перчатки.

– Гаврюша, дело есть.

Так её звали в классе – сокращённо от фамилии Гаврилина.

– Чего надо? – Ритка уставилась на него, подозревая подвох.

– Так грубо? – он усмехнулся.

Она пожала плечами. Димка продолжил:

– У меня друг есть. Ты ему очень нравишься.

Ритка подняла бровь. Он заглянул ей в глаза:

– Но друг стесняется подойти. Скромный очень.

– И что?

– Придёшь, в общем? – Димка сунул ей яркий картонный прямоугольник. – В субботу, во Дворце спорта соревнования. Это пригласительный.

– И кто этот друг? – прищурилась Ритка.

– Не скажу. Сюрприз. Сама на него посмотришь, на бой. Если не понравится – уйдёшь.

– И как я его узнаю?

– Я тебе напишу, какой ринг, когда поставят.

Ритка хмыкнула. Глупость какая-то, да и драки эти она не любила. Но он смотрел на неё так... просяще, что ли, и ждал ответа.

– Ладно, – сказала она, чтобы он отвязался. – Приду.

Димка спрыгнул с подоконника, улыбнулся и ушёл.

В субботу Ритка пришла во Дворец спорта. Соревнования были, как она поняла, по кикбоксингу. Столько крепких, красивых парней в одном месте она ещё не видела.

В зале была суета и движуха. Постоянно кто-то сновал туда-сюда: на трёх рингах одновременно шли бои, зрители не сидели на своих местах, а постоянно перемещались. Пахло мужским потом, но не противно, а ещё в воздухе будто концентрированный адреналин витал. Ритка ощутила его прямо физически.

Одни парни уже бились, другие, с голым торсом, заряженные на бой, разминались повсюду. Ритке здесь определённо нравилось. Она рассматривала, иногда подходила ближе к рингу и даже болела за кого-то, а вернее, сразу за всех.

Пришло сообщение от Хасанова: «Второй ринг, следующий бой».

Ритка подобралась поближе, села на первый ряд. Предыдущие парни закончили биться, рефери объявил победителя и пригласил следующих.

В синих шортах оказался... Хасанов?! Она бы и не узнала, наверное, – они были в шлемах, но ведущий раскатисто объявил: «В синем углу – Дмитрий Хасанов!» В красном – какой-то Петровский.

Ага, с другом, значит, драться будет.

На них были только шорты, шлемы, перчатки и ещё какие-то штуки на ногах. Ритка заворожённо следила за их движениями: как они уворачиваются, как бьют – резко, точно, сильно. Это было увлекательно, даже очень. Она болела за обоих. Ну, точнее, за само зрелище. Красивые, сильные, потные – что ещё надо для счастья?

Димка победил.

Ритка хлопала, кричала вместе со всеми. Он стоял, подняв руку в перчатке, весь мокрый, блестящий, и улыбался в её сторону. Они вылезли с ринга. Петровский направился куда-то в сторону раздевалок, Ритка проводила его взглядом – ничего так парень, жаль, что проиграл.

– Привет, – раздался рядом голос.

Она обернулась. Хасанов стоял рядом уже без перчаток, с полотенцем на шее, тяжело дыша, но улыбался.

– Ну и где друг? – Ритка подняла бровь.

– Друг – это я, – признался Димка. – Прости за обман. Это мне ты нравишься. Очень.

Ритка растерянно смотрела на него и не знала, что сказать. С одной стороны – дурак. Придумал какую-то фигню про стеснительного друга.

С другой...

– И часто ты так клеишь девчонок? – спросила она. – Зачем всё это?

– Первый раз, – он развёл руками. – Хотел, чтобы ты увидела меня по-настоящему. Чтобы поняла...

Она взглянула на его мокрый голый торс, на короткие влажные волосы, стоящие торчком, на смеющиеся глаза. На то, как он смотрел на неё: открыто, жадно, не скрываясь. И она поняла…

Поняла, что жизнь, в общем-то, прекрасна и не сводится к одному Егору. Так у них и закрутилось. Он провожал её до дома, у подъезда по часу стояли, а потом ещё столько же целовались внутри.

Димка не скрывал своих чувств. В школе они не расставались, он садился с ней за одну парту, под столом сжимал её коленку, и плевать хотел на учителей. Ритке это всё нравилось: быть с ним, чувствовать себя желанной. Особенно после лета с Егором, после его молчания и глупого, бесплодного ожидания.

С Владкой вышло странно – она перестала разговаривать. Сначала Ритка думала – из-за того, что она теперь с Димкой сидит, а не с ней. Звонила, подходила, пыталась заговорить, но Владка грубила или просто игнорировала, глядя сквозь неё.

Окрылённая счастьем, Рита как-то особо и не расстроилась. Решила: «Влада что, эгоистка? Как только у подруги появился нормальный парень, сразу дружить нельзя? Что за дичь?»

Заподозрить в ревности ума не хватило. Владка всегда говорила, что «любовь-морковь» – это для дур, а она выше этого. И вроде бы ей нравился Артём – тот неприступный, перспективный. Зачем ей Димка?

Ритка пожала плечами и перестала заморачиваться: «Подумаешь, поссорились. Помиримся».

Через неделю после соревнований Рита оказалась у него дома. Комната была заставлена железом: штанги, гантели, какой-то тренажёр занимал полстены. Пахло резиной и металлом. Димка завёл её внутрь, закрыл дверь, прижал и сразу запустил руку под юбку, стал целовать – жадно, будто ждал этого весь день.

Тяжело дыша, он спросил прямо:

– Было у тебя уже?

– А что? – она вздёрнула подбородок. – Было. С одним.

– И как? – он усмехнулся и засунул вторую руку ей под кофту.

– Нормально.

– А со мной охеренно будет.

Спорить не стала.

Он целовал нетерпеливо, руки были сразу везде, сжимал её без нежности, даже грубо. Ритка отвечала, и внутри разгоралось что-то новое – не то томление, как с Егором, а какой-то дикий, почти злой огонь. Димка сдёрнул с неё джинсы, не спрашивая, не глядя в глаза. Ритка завелась в пол-оборота, выгибалась навстречу. Он крутил её как хотел: резко, властно, от чего у неё темнело в глазах.

Двигался сильно. Сначала медленно, затем быстрее, тяжело дышал, сжимая её бёдра. А она летела куда-то в пропасть, ловила ртом воздух, не понимая, где верх, где низ, и хотела только одного – чтобы он не останавливался. Когда по телу разлилась сладкая дрожь, в голове стучало одно: «Вот это да...»

– Ну как? – спросил он, не открывая глаз, покусывая её плечо.

– Охренеть, – выдохнула она честно.

Он хмыкнул довольно и слегка ущипнул её за зад.

Ритка забыла про Егора. Ну, не то чтобы совсем, но думать о нём перестала. После уроков они с Димой теперь мчались к нему домой – до тренировок, которые у него были почти каждый день. Во второй раз она ждала, что всё повторится так же грубо, властно, но он удивил. Всё было иначе: Димка не торопился. Долго смотрел на неё томным взглядом, медленно раздевал, нежно целовал плечи, шею, грудь. Руки его стали нежными, он умел ласкать. И не только руками. Рита выгибалась, закусывая губу, чтобы не кричать, и думала: «Да откуда он это?..» А потом перестала думать вообще.

Класс наблюдал за ними, ожидая, когда Дима бросит её, как всех предыдущих. Но Ритка ходила, высоко задрав нос, а он не уходил. Наоборот, они стали не только в постели проводить время, но и ходить куда-то – в кафе, в кино. То, с чего другие начинают, у них случилось уже после главного.

К себе не водила. «Нельзя», – сказала ему. Бабка Люба, узнав, могла выгнать, поэтому они встречались у него. Пока родители были на работе, им хватало времени насладиться друг другом.

Пришло время выпускного. Ей купили простое платье, чтобы потом летом можно было носить: жемчужно-серое с розовым, которое хорошо шло к её рыжим волосам – она это видела. Красилась сама, конечно. Волосы просто собрала и заколола шпильками с жемчужинками.

С некоторым злорадством она наблюдала, как одноклассницы, намарафеченные стилистами и парикмахерами, завистливо смотрели на неё и Диму. Он в костюме был невероятно красив. Они танцевали, и он не сводил с неё глаз.

В ту ночь, кажется, она и залетела. Потеряли бдительность. Это был отель – взрослые же, и у них был праздник. И почти в самый пик, когда она впилась ногтями ему в спину, он прохрипел ей в шею:

– Люблю тебя!

От чего накатило так, что думала – сердце разорвётся, так бешено билось.

После выпускного наступила суровая реальность. Димка поступил в университет на специальность «Правоохранительная деятельность», куда же ещё, а Ритка – никуда. Решила пойти поработать где-то, а там видно будет. И тут начало тошнить по утрам, и вот это всё.

Сказать, что она испугалась – ничего не сказать. В панике бросилась к Димке, обмирая от ужаса и ожидая чего угодно. Его родители: отец – при чинах, мать – учительница. И она – Ритка. Впервые задумалась, что принц – это ведь не так просто всё. Не в сказке живут.

Но Димка, выслушав её и увидев тест с полосками в её дрожащих пальцах, сказал:

– Давай жениться.

– Как?

– Как-как... – он вздохнул. – Попой об косяк.

Перед самой свадьбой они помирились с Владой. Та сама пришла, а как услышала про свадьбу и живот – сначала опешила, но быстро взяла себя в руки. Посидели на школьной лавочке, как в старые добрые времена.

– Значит, всё правильно, – сказала Владка, глядя куда-то вдаль. – Как надо.

Ритка смотрела на неё и вдруг поняла что-то по взгляду, по голосу, по тому, как та сжимает край пиджака.

– Шармулич... – назвала её старым прозвищем, которым называла Владу только она, – у вас, что, с ним было?

Та кивнула.

– И он тебя бросил?

– Да.

Ритка ужаснулась:

– Я ж не знала! Влад, я бы никогда...

– Понятно, – перебила Владка. – Ты не знала. И я тебе не рассказывала. Не надо было.

Они помолчали ещё немного. Потом подруга встала, крепко обняла Риту и ушла.

Димкины родители, если и были недовольны выбором сына, виду не подавали. Сняли им студию недалеко от его университета – живите! Рита смотрела на эти стены, на новую мебель, на маленькую кухоньку и не верила своему счастью. У неё будет свой угол, свой муж, ребёнок!

Свадьба была пышной, с размахом. Родители Димкины расстарались: ресторан, белое платье, гости, тамада. Владка пришла, хотя сначала не хотела. Дима был недоволен её присутствием, но промолчал. А мать свою Ритка не позвала, боялась даже, что та прознает вдруг и заявится, да ещё с Тараканом. Отец с женой пришли, и баба Люся, и баба Даша с дедом приехали из Ромашино. Отец, кстати, очень хорошо со свёкром нашёл общий язык – как-никак, оба при погонах. Сидели, разговаривали, похлопывая друг друга по плечам. Родственники, помимо общего подарка, вручили Рите отдельно некоторую сумму от продажи квартиры. И на этом, правда, посчитали свои обязательства перед ней завершёнными.