Импера Трайс Неопалимая Купина

Глава 1 "Пауль"

Эта история посвящена каждой девушке, кто однажды была безответно влюблена и каждой, кто испытывала комплексы по поводу своей внешности.

Внутренний зверь – существо, обитающее в закоулках души каждого человека. У некоторых людей – трусливая шавка, которая боится подать голос, не вылазит из будки и ссыт по её углам. У других – сорвавшийся с цепи монстр, от которого по углам ссут уже все окружающие, включая и самого хозяина. Очень сложно выдрессировать внутреннего зверя так, чтобы он был всесилен, но покорно сидел у ноги, пока не отдашь команду: «фас». И так, чтобы после команды безжалостно и бесстрашно рвал артерии противнику. И так, чтобы в порыве агрессии не навредил тем, кто этого не заслуживает.

Настало и моё время будить внутреннего зверя. Вытащить свою ссыкливую шавку из будки и дрессировать, кормить её кровью, раздразнить и натравить в полезное русло. Настало время просыпаться, Пауль.

В прямом и переносном смысле.

Первые лучи света ослепляют, а дыхание даётся чрезвычайно болезненно, опоясывающим, сковывающим спину и грудь жжением. Я долго привыкаю и фокусируюсь, прежде чем понимаю – вокруг меня стены больничной палаты, а рядом моя мать с обеспокоенным лицом, с растрепанными седыми волосами, оттененными единственной, чёрной прядью у лица.

Последние кадры из прошлого, мелькающие в голове, ощущаются, как удары молотком по черепу. Мой последний разговор с женщиной, которую люблю. Красный лучик прицела снайпера, направленный в её грудь из тьмы. Осознание того, что ещё секунда – и прозвучит выстрел. Моё движение, заслоняющее цель от киллера. Разрывающая спину и грудную клетку, ослепляющая, обездвиживающая боль. И чернота. Я думал, что умер. Я желал этого. Но, зачем-то выжил и получил второй шанс, а значит – моя борьба не закончилась.

Она только началась.

– Пауль, сынок, ты очнулся!

Мне всё так же больно смотреть и дышать. И больно видеть мать перед собой. Больно знать, что вышел из чрева монстра, что во мне течёт его ядовитая кровь и, именно по вине этого монстра, я сейчас лежу на больничной койке, с простреленной спиной.

– Что с Неттой? – еле как, сквозь боль спрашиваю мать.

Она смотрит на меня с отвращением, с презрением, с жуткой иронией в опухших, красных глазах.

– С твоей девкой все хорошо! Пока ты здесь, милый, неделю находишься между жизнью и смертью, эта шалава вышла замуж за Джона Лайне!

Прикрываю глаза и шумно, облегчённо выдыхаю.

– Вот так она с тобой поступила, Пауль! Ты заслонил её от пули, а эта дрянь уже через неделю выскочила за другого!

Улыбаюсь.

– Мама, это лучшее, что Нетта могла сделать для меня. Потому что браком с Лайне обеспечила себе безопасность от твоих покушений на её жизнь. Потому что я буду знать, что моя любимая жива, что моя мать более не причинит ей вреда.

– Какой же ты дурной, сын… – разочарованно шепчет мама.

– Я дурной? Посмотри на себя! Ты так сильно хочешь, чтобы я женился на Райли, что готова убивать её соперниц! УБИВАТЬ, мама! И теперь, именно по твоей вине, я лежу здесь, с простреленной спиной! Это того стоило?

Мать плачет, глядя на меня, а я не верю ни единой её слезе. Отчаяние от того, какая женщина породила меня, отчаяние от того, что она бесконечно ставит мне палки в колеса и не даёт выбирать девушку самостоятельно, душит до боли в лёгких. Каждый новый вдох даётся всё сложнее, отворачиваюсь к стене и сгибаюсь пополам, рвано хватая воздух крошечными глотками. Она паникует, кричит, зовёт врача, а я, накрытый куполом физической и моральной боли, почти не слышу её. И не хочу слышать.

Снова проваливаюсь в небытие, в параллельный мир, где нет ни боли, ни удушья. Мне снится сон – огромный, зеленый куст со скромными, светло – сиреневыми, мелкими, остроконечными цветками. И этот куст полыхает высоким, ярким, голубоватым пламенем, но почему-то не сгорает. Огонь не повреждает нежные, невзрачные бутоны, не убивает растение, наоборот – он будто защищает его от недоброжелателей. Завораживающее зрелище – совершенно обычные, не самые красивые цветы, объятые мистическим, неестественным огнем.

Меня зовут Пауль и мне двадцать два года.

Меня зовут Пауль и я сын сутенёрши.

Меня зовут Пауль и моя мать договорилась с матерью моей лучшей подруги о браке для нас. Для того, чтобы расширить свой криминальный бизнес.

Меня зовут Пауль и я любил и был любимым всего один раз в жизни – девушкой на двенадцать лет старше, Неттой.

Меня зовут Пауль и я защитил свою любовь, подставив спину под пулю, выпущенную по воле моей матери.

Меня зовут Пауль и у меня нет шансов быть с той, с которой хочу. И нет желания быть с вынужденной невестой.

Поэтому, я бежал из Лос – Анджелеса.

Бежал, как только поправился, после миллионного конфликта с матерью и братом, принуждающими исполнить волю семьи. Бежал, как крыса, втихаря, не выдержав открытого противостояния. Бежал, оборвав все контакты в страхе, что меня найдут, вернут и под дулом пистолета поведут к алтарю. Я вычеркнул из жизни не только мать и брата, но так же всех своих друзей, и даже Райли, свою единственную близкую подругу и навязанную невесту. Я вычеркнул всех, кто связывал меня с городом ангелов.

Два года в бегах прошли насыщенно и колоритно. Я кочевал по многим городам, прежде чем осел в Нью – Йорке, достаточно далеко от LA и достаточно перспективно для молодого человека. Мои интересы сместились с киберспорта на начинку цифровой техники, с огромным удовольствием я ковырялся в компьютерах, принтерах, смартфонах, чинил и перепрошивал, разбирал и апгрейдил. Найти работу, когда ты на короткой ноге с тем, что стало неотъемлемым спутником человеческой жизни – проще простого, а хорошим мастерам и платят соответственно.

После Нетты у меня случился гиперфикс на женщин постарше и я встречался исключительно с такими. С кем-то одноразово, с кем-то длительно, но со всеми – легко и без привязок. Я, как и раньше, не мог найти общего языка со сверстницами – молодые девушки часто неопределенные, не знающие, чего хотят сами от себя, от партнёра, от жизни, но при этом беспрестанно набивающие себе цену. А взрослая девушка не набивает себе цену.

Она её просто знает.

И мне легко с ними. Легко общаться, легко быть с той, кто изучила себя и раскована в постели, легко быть с той, которая ничего сверхъестественного не требует, не играет в прятки, не живёт в иллюзиях. Мне нравятся милфы, а милфам нравлюсь я, им нравится моё выносливое, молодое тело и качественный стояк. Эти союзы похожи на взаимовыгодные бизнес – контракты, где каждый знает, что вкладывает и что получает взамен. Два ослепительно ярких года в водовороте роскошных дам, которые научили меня заниматься сексом, раскрыли тайные фетиши, тёмные стороны и истинное нутро внутреннего зверя. Это нутро оказалось жадным, агрессивным, хищным, но именно таким, к удивлению, многие женщины меня и хотели сильнее всего. Настоящим.

К сожалению, или к счастью, я так и не влюбился снова. Да и вряд ли стремился к этому. Жил в свое удовольствие, взрослел, падал и поднимался, спотыкался, искал себя и не забывал маленькую, красивую женщину, которая однажды, под дулом направленного на неё пистолета, сказала, что любит меня высокой любовью, выше той, которой женщина может любить мужчину. Как такое можно забыть?

Сегодня я в очередной раз вспоминаю этот эпизод, стоя на перроне железнодорожного вокзала и спешно докуривая, прежде чем сесть в поезд.

В поезд, который вернёт меня в город ангелов.

Вернет в город, из которого я сбежал, как трусливая сука. Я уехал из него ребёнком и возвращаюсь, чтобы стать в нём мужчиной. Окончательно и бесповоротно. Возвращаюсь, чтобы посмотреть в глаза призракам прошлого и сказать, что больше не боюсь их.

У меня было много причин воротиться, начиная с того, что я много кочевал, но нигде так и не почувствовал себя, как дома. Но сильнее всего тянуло, сосало под ложечкой ощущение незаконченного дела, недосказанности. Будто в Лос – Анджелесе осталась важная миссия, которую жизненно необходимо пройти. Незаконченный конфликт? Возможно, но ощущалось, как нечто более глобальное и судьбоносное, чем очередная грызня с семьёй.

Конечным же знаком о том, что пора ехать домой, стало объявление о продаже машины с аккаунта Калеба, моего ублюдского брата. Я называл его «худшая версия меня» из-за нашего поразительного внешнего сходства и такого же поразительного – внутреннего различия. Калеб старше меня на восемь лет, а ума так и не набрался – живёт, по скотски обращаясь со своей женой, зависая на свингерских вечеринках, перетекая из наркотрипов в алкогольные и обратно. В отличие от меня, Калеб обожает нашу мать и покорен ей во всём, потому что она закрывает его базовую потребность в жизни – возможность иметь деньги, не зарабатывая их самостоятельно. Может, поэтому, брат так любит беспечно прожигать эти деньги – так как не знает им цену.

Много лет назад Калеб дружил с татуировщиком и, по совместительству, наркобарыгой Лукой, который владел самой охуенной тачкой на свете по моим понятиям. Кирпичная Toyota Altezza, добротно оттюнингованная во все щели, отлизанная в каждую дырочку. Всё, что поддавалось апгрейду в этой тачке – было апгрейднуто, а родной двигатель выдернут и заменён на турбированный JZ. Она не ехала – летала, как демон, выглядела, как демон и я пускал на неё слюни ещё будучи подростком. Лука погиб в перестрелке с копами и машина таинственным образом оказалась у Калеба, а сейчас он выставил её на продажу. Судя по его аккаунту в приложении для объявлений, они с маман продали много собственности в последнее время, и настала очередь машины. Пробив тачку на аресты и обременения, я решил, что хочу её купить, ведь она была моей первой большой мечтой в жизни. Нормальный повод для того, чтобы вернуться домой и снова встретиться с семьей? Вряд ли, да и похрен.

– Эй, парень, дай купюру – погадаю тебе! – пожилая, беззубая цыганка ворвалась в мою саморефлексию на перроне.

– Я не верю в гадания. – с улыбкой отвечаю ей, затушивая окурок об урну.

– А если скажу, что у тебя спина продырявлена, поверишь? – смеется старуха.

«Вот это да!»

– Ладно, убедила. Надеюсь, порадуешь. – нахожу в кармане несколько баксов и протягиваю женщине, она тут же хватает их вместе с моей рукой, разжимает ладонь и всматривается в линии на ней.

– Ты скоро обретешь семью и любовь. Это будет девушка, которую знаешь, с которой уже делил кровать. Вы скоро встретитесь, там, куда ты едешь сегодня.

В ахуе обтекаю и внимательно смотрю на цыганку.

– И красную машину тоже купишь. – подмигивает женщина и неспешно удаляется в поисках следующей жертвы её предсказаний.

Отряхиваюсь от шока, захожу в свой вагон, падаю на полку и первым делом принимаюсь за то, что запрещал себе все эти два года – нахожу в знаменитой соцсети аккаунт anetta_laine.

Моя единственная любовь. В прошлом и настоящем.

Фотографий в профиле уйма. Нетта совсем не изменилась – такая же стройная, подтянутая, жгучая брюнетка, походящая на египетскую богиню. И живёт она, судя по всему – отлично и насыщенно. Огромное количество фотографий с лесных походов, с пляжных вечеринок, со спортзалов, с путешествий, со столиц мира, с музеев, с музыкальных фестивалей и дорогих ресторанов.

И везде рядом он.

Джон Лайне – бородатый блондин, похожий на Тора, гитарист одной из самых популярных рок – групп Америки и, по совместительству, сын одной из самых влиятельных семей Лос – Анджелеса. Два года назад он женился на Нетте для того, чтобы защитить авторитетом своей фамилии от покушений моей матери.И потому, что любил её.Судя по всему, Нетта тоже его полюбила – на всех фотографиях они улыбаются, обнимаются и явно счастливы. Помимо прочего, в профиле есть особенные снимки – с венчания в церкви. Джон и Нетта обвенчались, а значит, у них действительно всё по настоящему. Разочарован.

«Эх, старая мошенница, надурила меня, сказав, что я буду с женщиной, с которой уже был и спал. Нетта единственная в Лос – Анджелесе, которую любил и с которой по настоящему был, хоть и совсем недолго. Печально, ведь я надеялся, она имеет ввиду именно её. Больше не на кого подумать.»

Сворачиваю приложение, захожу в мессенджер и достаю из блока аккаунт, который находился там все эти два года – аккаунт Райли, той самой Райли, которую так упорно навязывали мне в невесты. На аватарке стоит лаконичная, бело – зелёная эмблема цветочного магазина «Flower Power», что неудивительно – Райли никогда не выкладывала своих фотографий в сеть, стеснялась внешности. Она была между «полная» и «толстая», неопрятно выглядела, многократно красила волосы во все цвета радуги, от чего они превращались в метлу и одевалась, как старая лесбиянка. Райли не питала иллюзий насчет своей внешности и скрывала её – так и сейчас, на аватарке эмблема магазина. У неё был единственный интерес в жизни – флористика, и родители собирались презентовать Райли цветочный магазин. Видимо, исполнили.

Msg Paul: «Привет, подруга. Я еду в LA, встретишь меня?»

Пауза в час.

Msg Riley: «С дуба рухнул, скотина? Ты исчез на два года, а теперь пишешь, как ни в чём не бывало?»

Улыбаюсь во весь рот, глядя на экран, ощущая дежавю, ностальгию и чувство возврата чего-то хорошего из прошлого. Другого ответа от Райли я и не ожидал, она всегда была отпетой сукой и грубиянкой. Почему-то только у меня был иммунитет к её характеру, поэтому мы и стали друзьями.

Msg Paul: «Прости, так нужно было, чтобы маман не добралась до меня.»

Msg Riley: «Ты серьезно думаешь, что я бы слила тебя ей?»

Msg Paul: «Ты нет. Но мой брат вполне мог спиздить твой телефон и всё пронюхать. Так встретишь или нет?»

Msg Riley: «Нет, я в поездке. Ты надолго?»

Msg Paul: «Намереваюсь навсегда.»

Больше она не писала мне. Понимаю её обиду – мы с Райли росли вместе, знали друг о друге всё и даже больше. Она была «своим пацаном», моим настоящим бро, только в юбке, точнее – в нарядах старой лесбиянки. И единственной ровесницей, с которой я мог адекватно общаться. Возможно, именно потому, что она никогда не интересовала меня, как девушка, а я её – как парень. Мы были чем-то вроде брата и сестры, причём сиамских – везде ходили вместе, вместе впервые пробовали алкоголь и курево, вместе учились кататься на скейте и сёрфе, вместе обсуждали мои любовные фаталити и напряженные отношения с семьей, а так же её вечное одиночество. Когда наши матери договорились за нас о том, что мы должны пожениться, оба были в протесте, а потом решили, что в случае неизбежности союза – будем жить открытым браком и заведём себе любовников на стороне. Правда, я был робким девственником в очках, а она – неопрятной толстухой, откуда нам пришли мысли о том, что кто-то захочет быть нашими любовниками, даже не знаю. Вспоминаю, как Райли дневала и ночевала у моей кровати в больнице, пока заживал после ранения и тяжко вздыхаю.

Msg Paul: «Прости меня, знаю, что обидел. Я ужасно скучал по тебе всё это время.»

Снова не отвечает.

В эту ночь, в поезде, мне опять приснился полыхающий куст со скромными сиреневыми цветками.

Глава 2 "Райли"

Я, парализованная шоком, валяюсь в своей кровати и, не мигая, смотрю на диалог в мессенджере. Диалог с самым родным и любимым парнем на земле, которому был посвящен буквально каждый мой вдох и выдох, которому принадлежали мои первые и последние чувства, мои юношеские стихи, горячие молитвы, немые признания, даже первые и все последующие мастурбации. Диалог с ним прервался два года назад, а сейчас, как ни в чём не бывало, восстановился.

И это вышибает все мои, с трудом выстроенные, опоры.

Смотрю на фото в рамке, стоящее на моей прикроватной тумбе, где есть я – рыхлая, уродливая толстуха и самый красивый парень на земле. Красивый не только оболочкой, но и её внутренним наполнением. Глажу пальцем его изображение, всматриваюсь в глубочайшие глаза удивительного, янтарного цвета – будто сквозь бокал с виски пропустили яркие, солнечные лучи. Именно так эти глаза действовали на меня – подогретый на солнце виски, один маленький глоток и ты чувствуешь тепло, обжигающее от пищевода к низу живота, неистовое тепло, сразу же сменяющееся чувством легкого опьянения и эйфории.

И чувством, что хочешь сделать следующий глоток, но ты хорошо научилась контролировать свою тягу к запретному веществу.

Старое, дорогое сердцу фото. Мы с ним как инь и ян выглядим здесь. Пауль невероятный в каждой своей детали, словно он – произведение искусства. Высокий, стройный, крепкий, с резким переходом от широких плеч к узкой талии, с красивейшими руками, сильными и покрытыми извивающимися магистралями вен. С невероятным телом, абсолютно лишённым жира, по которому можно изучать мышцы человека, их сплетения и крепления. С идеальным лицом, которое, будто скопировали со знаменитых полотен и статуй – мужественное, с высоким лбом мыслителя и выдающимися бровями, с аристократичным носом, с геометричной, квадратной челюстью и подбородком, рассеченным брутальной бороздой. С эталонными, высокими скулами и невероятными губами, которым завидовали девчонки. А когда эти губы улыбались, на щеках появлялись фирменные, сводящие с ума, игривые ямочки. У Пауля был всего один недостаток – он сам не понимал, насколько прекрасен. И, возможно, оно и к лучшему.

А рядом с ним я, полная противоположность – рыхлая, обрюзгшая, нелепая и неухоженная девчонка в форме бочки, одетая, как пацан.

И этот гадкий утёнок до смерти влюблён в своего лучшего друга.

Давно влюблён. С того момента, как мы были дошкольниками и вместе гуляли. Я разбила коленку и плакала, а Пауль, чтобы утешить, надрал букет придорожных цветов и притащил мне. Одним из лепестков этого букета он заклеил мою ссадину и с этого момента я принадлежала ему одному. Пауль всегда был очень добрым и альтруистичным, что маленьким мальчиком, что взрослым парнем.

Мы росли вместе, дружили, играли, обоюдно вступили в подростковый возраст, когда я стала превращаться в кусок сала из-за гормонального сбоя, а он – в грациозного лебедя. Мне было так страшно, что Пауль начнёт интересоваться девушками и отстранится от нашей дружбы, но, к счастью, он не понимал, что красив и сильно нервничал, пытаясь к кому-нибудь подкатить. Поэтому, чаще всего, его единственной спутницей оставалась я, старательно играющая роль лучшей подруги, чтобы оставаться в его поле. Не исключаю, что неудачи на любовном фронте он терпел именно из-за того, что потенциальных избранниц отпугивала стрёмная девчонка со взглядом Цербера, которая тёрлась с ним везде и всегда.

Очевидно, шансов у меня было ноль, помноженных на вечность. Особенно, после того, как он встретил Нетту, которая лишила его девственности. Пауль прожужжал мне все уши о ней и я участливо слушала, а по ночам рыдала в подушку. Рыдала, когда он чуть не умер, прикрыв собой от пули первую любовь. Рыдала, зная, что никогда не займу в его сердце такого же почётного места. Пауль неделю провалялся в реанимации, а я неделю буквально жила во дворе больницы. Мама сказала, что нужно молиться за его здоровье, и тогда он выживет. Сказала, что горячая молитва даже со дна морского достаёт. И я молилась, искренне и многократно, глядя в окна реанимации – это было единственное, чем могла ему помочь.

Он выжил, а привычка молиться каждый день – осталась. Потому что Пауль бесследно пропал на два года после выздоровления и его мысленно похоронили все, кто знал, даже собственная мать. А я продолжала молиться за его жизнь, каждый долбанный день, утром и вечером. И сейчас тоже молюсь, прося у Иисуса сил уже для себя.

Сил снова встретиться с Паулем и не сойти с ума.

Ведь я только вошла в хрупкое душевное равновесие и приняла свою участь одиночки. Быть одиночкой легче, когда тот, которого хочешь, где-то далеко. Но сейчас, он снова будет рядом, снова захочет гулять со мной, а я не выдержу этого после всего того, что уже пришлось выдержать. Поэтому, буду шифроваться от Пауля как можно дольше. Очень вовремя я съехала из родительского дома в отдельную квартиру, адрес которой ему неизвестен.

В чём тоже есть ирония судьбы, потому что эту квартиру мама купила мне у семейной пары Лайне. Да-да, именно у бывшей Пауля и её мужа. Они решили переехать в большой дом, а Джон плотно сотрудничает с моей мамой, поэтому предложил ей купить своё жильё и она согласилась. Квартира маленькая – идеально для одинокой девушки, аккуратная, с хорошим ремонтом и собственным двориком, где всегда есть парковочные места.

Я чуть коньки не отбросила, когда Нетта, собственной персоной, передавала мне жилплощадь, показывала, где находятся счетчики, как включить отопление. Она не узнала меня, что неудивительно – мы встречались всего пару раз и то мельком. Я же пялилась на неё, как сумасшедшая, рассматривая, во что влюбился Пауль. Что же, несмотря на возраст, Нетта всё равно была красивой и фигуристой, так что оправдано.

В моем обете безбрачия единственным глотком свежего воздуха был Калеб, брат Пауля, похожий с ним, как две капли воды и испытывающий ко мне нездоровый интерес. Ядовитым глотком ядовитого воздуха был этот засранец. Я знала, что Калеб чёрт, каких ещё поискать и не собиралась иметь с ним ничего личного. Но и оттолкнуть не могла, иллюзионируя, что вместо Калеба меня добивается Пауль.

Msg Paul: «Прости меня, знаю, что обидел. Я ужасно скучал по тебе всё это время.»

Не могу сдержать слез. Мой глоток виски, я оставляю твое признание без ответа.

«Ты не знаешь, кто тут по настоящему скучал. И не узнаешь, никогда.»

Гла

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.