Тори Майрон На поводу у сердца

Глава 3

Хотелось бы сказать, что я безумно рада началу процесса по вытягиванию себя из амебного состояния, но, к сожалению, не могу. Ведь не была бы я Николиной Джеймс, если бы первыми вернувшимися ко мне эмоциями не стали именно негативные. Думаю, я никого сейчас не удивлю, сказав, что этот факт начал усложнять мне жизнь в многократном объеме уже с первых же минут.

Стоило вернуться домой после беседы с Барретом, как я тут же сцепилась с Филиппом в очередном крупном скандале, к концу которого энное количество попавших под руку вещей были разбиты вдребезги, пьяная мама доведена до истерики, а мои голосовые связки сорваны до хрипа и острой боли в горле.

На работе дело обстояло еще хуже. Вовсе не потому, что я наконец избила всех достающих меня проституток, а как раз-таки потому, что не сделала этого. Как бы мне ни хотелось оторвать все патлы каждой из своих коллег, я не могла себе позволить подобного поведения. Пусть я и являюсь новой фавориткой Эрика, но это вряд ли спасет меня от увольнения в ту же секунду, как он увидит изуродованные лица всех своих прибыльных девок. А терять сейчас работу – перспектива крайне удручающая, поэтому всю ночь мне приходилось заклинать себя выдержать нападки коллег без завязывания драк.

И явно не без помощи неких высших сил мне таки удалось пережить эту ночь миролюбиво, однако не сорваться сегодня на Марка, боюсь, мне ничто не сможет помочь.

Особенно четко я это осознаю, когда открываю его престижную квартиру ключом, который поганец мне любезно выдал, чтобы я могла сама попасть в его апартаменты для уборки, и ужасаюсь царящему в доме бардаку. По просторной студии словно пронесся реактивный ураган под названием «давайте не оставим после себя ни одного чистого места, чтобы Николь с утра не вздумала скучать»!

– Будь ты проклят со своими вечеринками, Эндрюз! – злостно цежу сквозь зубы я. И, вместо того чтобы в четвертый раз за эту неделю молчаливо взяться за уборку, устремляюсь прямиком в спальню пьянчуги в непоколебимом стремлении надавать ему по лещам.

Знаю, я об этом непременно пожалею, однако вновь пробудившийся гнев и накопившаяся усталость настолько велики, что я просто не способна их больше выдержать.

Одержимая целью вывалить на Марка весь негатив, влетаю в его холостяцкое логово, чуть ли не выбивая дверь из петель. И разом застываю, обнаруживая, что, к несчастью, в постели он лежит не один. К несчастью его очередной девки, разумеется.

– Что такое? – сонно мычит Эндрюз, даже не отрывая голову от подушки.

Чего нельзя сказать о его подружке, которая обвивает его крупное тело длинными ногами: заспанная брюнетка за долю секунды отходит ото сна и искажается в недовольной гримасе.

– Это еще как понимать?! Ты кто такая вообще?!

Ее хриплый, прокуренный голос взметает шкалу моей злости до максимального уровня, а комбо из вульгарного нижнего белья, растрепанных волос, больше похожих на солому, и размазанных следов макияжа, придающих ей вид дешевой шлюхи, напрочь отключает все сдерживающие меня рычаги.

Прощай, благоразумие, да здравствуй, демон во плоти!

– Кто я такая? Сейчас ты узнаешь, – почти беззвучно выдавливаю из себя, неумолимо надвигаясь на ошалевшую девку. – Я та, кто на хрен выкинет тебя отсюда!

– А-а-а! Ма-а-арк! – верещит точно резаная, пытаясь ухватиться за не менее изумленного парня, но не успевает.

Я уже грубо сжимаю ее волосы рукой, рывком стаскиваю с постели и, полностью игнорируя женские крики, тащу по полу к входной двери.

Марк вроде бы что-то говорит, но его голос я слышу как сквозь толстый слой ваты. Меня не остановить, не успокоить, и пусть он даже не пытается прервать мою острую необходимость выплюнуть из себя весь яростный яд, пока он не отравил меня до последней капли крови.

– Давай, уматывай! И чтобы забыла дорогу сюда! – выплевываю напоследок, прежде чем с грохотом захлопнуть дверь перед носом выброшенной в коридор полуголой девушки.

– Открой! Что ты себе позволяешь?! Открой! Марк! Марк! – орет девица, не жалея горла, и начинает мощно стучать по двери. – Мои вещи остались в комнате! Я же в одном белье! Впустите меня!

Под аккомпанемент ее жалобных криков я возвращаюсь в спальню, минуя массивную фигуру Эндрюза. Он больше ничего не говорит, лишь безучастно наблюдает, как я бегло осматриваю комнату в поисках женского шмотья и, когда нахожу, устремляюсь обратно, открываю дверь и швыряю их в девку.

– Ты больная на всю голову! Сумасшедшая! – огрызается она, торопливо натягивая на себя что-то отдаленно напоминающее платье.

Знаю! Я такая! И ты ни в чем не виновата, тебе просто не повезло попасть под мою горячую руку.

Но это я должна буду понять лишь спустя некоторое время, а сейчас…

– Пошла к черту отсюда, пока я тебе все волосы не повырывала! – делаю выпад в ее сторону, заставляя девчонку отскочить назад.

– Только посмей ко мне прикоснуться, дура! Ко мне-то в чем претензии? В отличие от Марка, я никому не изменяла, да и вообще он заверил меня, что ты нам не помешаешь. Если бы я только знала, что у него такая неадекватная баба, в жизни не легла с ним в постель! – шипит она, мигом подбрасывая дров в очаг моей злости.

Так эта сучка еще и была в курсе… Прекрасно! Она самолично только что дала мне зеленый свет врезать ей без последующих угрызений совести.

И мой удар по ее помятому, покрасневшему лицу содержит в себе неукротимую мощь вовсе не моей ненависти к Марку, а чувство вины перед самой лучшей в мире подругой, которую я позволяю так гнусно обманывать.

Я всем сердцем желаю, чтобы эта девка ответила мне тем же, вмазав по лицу с такой же силой и яростью, но она этого не делает, лишь прижимает руку к поврежденной щеке и сквозь болезненный скулеж угрожает:

– Я это так просто не оставлю! Ненормальная! Слышишь? Я подам на тебя заявление в полицию!

– Уже трясусь от страха. Можешь делать что хочешь, главное – проваливай отсюда, если не желаешь получить добавки!

Не дожидавшись ответа, закрываю дверь и устало прислоняюсь к ней спиной. Девка продолжает что-то вякать, но ее слов я больше не различаю. Громкие хлопки в гостиной обращают все мое внимание на себя.

– Это было потрясающе, Никс! – раскинувшись на диване в одних спортивных штанах, аплодирует Эндрюз. – Я и подумать не мог, что твой дикий, взрывной характер хоть когда-нибудь сможет мне так пригодиться. Чувствую, ты только что создала себе новую постоянную работку – быстро вытаскивать по утрам моих девушек из постели, избавляя меня от необходимости самому их выпроваживать, – откровенно радуется Марк, срывая с моих губ яростный полурык-полустон.

Заметив мой порыв накинуться на него, Эндрюз шустро приподнимается и перепрыгивает через спинку софы.

– Я задушу тебя, ублюдок! – взрываюсь, не контролируя свой язык. Пытаюсь дотянуться до него, запрыгнув на диван, но он ловко уворачивается.

– Сначала поймай меня, если сможешь, – дразняще подмигнув, Марк начинает вилять из стороны в сторону, будто играя со своей домашней зверушкой.

Он серьезно?! У мудака совсем отсутствует понятие, когда стоит остановиться? Он же видит, в каком я состоянии, и все равно решает выбесить меня еще больше, предлагая поиграть с ним в салки?

По всей видимости, да.

Я сама не замечаю, как начинаю носиться за ним по всей квартире, попутно прихватываю с пола пустые бутылки и бросаю в него, мечтая, чтобы хоть одна из них попала ему в голову.

– Ух! Не думал, что когда-нибудь скажу такое, но именно этого огня мне в тебе и не хватало. Так нам будет гораздо веселее, Никс, – ликует он, как самый настоящий ребенок, и успешно спасает себя от очередной летящей «Короны», спрятавшись за барной стойкой.

– Наше веселье кончится сразу же, как я доберусь до тебя! А я это сделаю, Марк, клянусь, сделаю! Я не позволю тебе больше так поступать с Эми!

Влетаю за ним на кухню, чуть ли не поскальзываясь на какой-то жидкости, от чего Эндрюз разражается смехом.

– Еще как позволишь, малышка, у нас же уговор. Забыла? К тому же в этот раз я ни в чем не виноват. Я правда хотел провести эту ночь с Эми, но ее строгие родители не позволили ей покинуть дом до утра, а она, как послушная дочь, не могла их ослушаться, как бы я ни уговаривал.

– И поэтому ты дико расстроился и пошел устраивать тусовку с последующими потрахушками с какими-то блядями? – срываюсь на злостное рычание, практически догоняя Марка в прихожей и хватая его за плечо, но в последний момент он ускоряется, позволяя мне лишь царапнуть его кожу.

– Когти свои при себе держи, Никс, я разрешаю себя царапать только в спальне, – преградив мне путь до себя выдвижным столом, хитро ухмыляется он и опускает взгляд с моего разъяренного лица ниже. – Хотя мы можем и там продолжить наше веселье. Твое милое платьице так и просится, чтобы его поскорее стянули.

– Марк! Да заткнись же ты в конце-то концов! У тебя, что ли, в самом деле вместо мозга член в голове маринуется?! Ну как можно быть всегда таким озабоченным?!

– Не озабоченным, а обычным здоровым мужчиной, который возбуждается при виде прекрасного перед собой, – выдает похотливое животное и продолжает убегать от меня, перепрыгивая через груду стекла и мусора.

– Я смотрю, ты каждому своему минусу найдешь объяснение, превратив его в плюс!

– Именно поэтому во мне нет ни одного минуса, – самодовольно заявляет придурок и вовремя пригибается, вынуждая брошенный мной стакан со звонким треском разбиться об стену.

– Идиот! Твои главные минусы из тысячи других – это беспринципность и тотальная неразборчивость в женщинах. О каком «прекрасном» ты говоришь, если швабра, которую я только что выгнала, выглядит, словно ты ее подцепил в придорожном кабаке, где до тебя ее отымела половина посетителей? – ядовито проговариваю я и сквозь шум гнева в ушах слышу продолжительную трель дверного звонка.

– Вспомни солнышко – вот и лучик? – невинно улыбается Марк.

– Вспомни говно – вот и оно, – исправляю я и на всех парах лечу к двери, в очередной раз поражаясь, какой же этот гад любимец фортуны.

Неважно, зачем эта девка опять явилась, но она во второй раз примет весь удар на себя. И даже если она привела с собой обещанную полицию, я все равно с радостью ей вмажу, лишь бы хоть немного усмирить ярость.

– Все-таки вернулась за добавкой? – резко открыв дверь, с лету выплевываю я и молниеносно цепенею, превращаясь в мраморную статую.

Передо мной стоит вовсе не та вульгарная брюнетка в проститутском наряде, а миловидная девушка в скромном шелковом платье цвета слоновой кости. Она смотрит на меня и хлопает от удивления своими большими карими глазками.

– Ники?

Стоит услышать ее крайне озадаченный голос, как вся злость в теле вмиг погашается леденящей волной ужаса.

– Эми?

– Что ты здесь делаешь и кто вернулся за добавкой? – спрашивает она, попеременно глядя то на меня, то на стоящего позади запыхавшегося Марка.

А я и звука выдавить из себя не могу от тотальной растерянности и страха.

– Мы думали, это соседка в третий раз за сахаром пришла, а оказывается, моя любимая девочка! – заметив мой всецелый паралич, Марк приходит мне на помощь.

Как ни в чем ни бывало сгребает Эми в крепкие объятия и с легкостью вносит в квартиру, ногой прикрывая за собой дверь.

– Ты почему заранее не предупредила, что приедешь? Теперь ты все испортила! – расстроенно выдает он.

И мое лицо, вероятнее всего, выглядит ничуть не менее растерянным, чем у Эмилии.

– Я хотела сделать тебе сюрприз, но, вижу, кто кого удивил, так это вы меня. Что здесь происходит? Почему вы вместе? – с подозрением бормочет она. Освобождается из мужских объятий и окидывает меня настороженным взглядом.

– Эми, мы… мы просто…

– Мы тоже готовили тебе сюрприз, – резко перебивает мой лепет Эндрюз.

– Вы? Мне? Сюрприз?

– Ну, конечно, тебе, глупышка. Почему еще, ты думаешь, Николь бы снизошла до визита ко мне на дом с самого утра? Как видишь, я даже не успел толком одеться, – усмехается он, накрывая уголок ее губ коротким поцелуем.

– И что это за сюрприз такой? – без особого доверия интересуется Эми.

– Ну теперь уже, по всей видимости, никакой, – он взъерошивает свои волосы и поджимает губы, будто испытывает некоторую неловкость. – В общем… Я же знаю, как ты переживала из-за наших с Никс вечных ссор, поэтому решил сделать тебе приятно и сам позвонил ей с предложением выяснить все наши размолвки и подружиться. Хотел обрадовать тебя этой новостью сразу же, как мы во всем с ней разберемся, но ты пришла – и вот… сюрприз испорчен, – с притворным сожалением вздыхает Эндрюз, мигом заставляя Эми состроить грустно-растроганную мордашку и, как всегда, беспрекословно поверить ему.

– Нет, ты что? Он не испорчен. Конечно, не испорчен. Это невероятно… Но… Ты серьезно говоришь, Марк? Ники, это правда? – спрашивает она восторженным голосом, переводя свой сияющий теплом и любовью взор на меня.

Вот же скотина Эндрюз! Как ловко вывернулся, однако. Даже глазом не моргнул, наврав ей с три короба. И теперь уж я точно могу утверждать, что этот мудак родился под счастливым созвездием. Гребаный везунчик, черт бы его побрал! Мало того, что я, сама того не желая, спасла его лживую задницу, вовремя вышвырнув девку из квартиры, так теперь он еще и умудрился выдать себя в глазах Эми заботливым, любящим парнем.

Внутри меня все скручивается тугими, болезненными узлами не только из-за пожирающих меня угрызений совести, но и от неожиданного осознания, что сейчас у меня язык не повернулся бы сказать Эми всю правду, даже если бы я могла это сделать.

Глаза подруги с каждым взмахом пушистых ресниц наполняются таким ярким светом, что мне просто-напросто духа не хватило бы столь безжалостно разбить ей сердце.

– Да, Эми, это правда, – сглотнув густой, едкий ком в горле, подтверждаю я, становясь на еще одну ложь больше перед ней виноватой.

– И Марк сам изъявил желание помириться?

– Да, представь себе, сам позвонил мне.

И на еще одну, что вконец разрывает мне всю грудную клетку.

– Обалдеть! Не могу поверить!

– Почему это не можешь? Разве ты еще не поняла? Ради тебя я готов на что угодно, – хмурится Марк.

– Да… теперь я точно это знаю! Ты же терпеть ее не мог и все равно пошел на это. И все ради меня! – ее сверкающие от счастья глаза наполняются влагой. Она чуть ли не с благоговением смотрит в лицо этой конечной твари.

– Конечно, детка. Я сделаю все что понадобится, лишь бы ты всегда вот так улыбалась мне, – мурлычет драный кот, запуская лапу в темные волосы Эми.

Меня начинает трясти от желания вырвать ему эту руку, ведь еще совсем недавно она сжимала задницу какой-то шлюхи, а следом рубануть под самый корень и его член, который Марк ни дня не может удержать в своих боксерах. Но вместо этого просто стою и позволяю делать из Эмилии последнюю дуру.

– Ты самый лучший в мире парень, Марк! Я тебя так люблю! Так люблю! Спасибо за то, что ты такой замечательный! За что мне такое счастье? – возбужденно щебечет она.

Доверчиво льнет всем телом к его голому торсу и крепко обнимает, пока «самый лучший в мире парень» за ее спиной ехидно ухмыляется прямо мне в лицо, открыто упиваясь моим негодованием.

Не выдерживая его нахальной рожи, я резко разворачиваюсь и подхожу к окну, приступая к успокаивающим дыхательным упражнениям.

Я найду способ наказать его за все дерьмо, что он вытворяет. Он обязательно получит по заслугам. Для меня теперь это будет целью номер один.

– Ой, Марк, а что произошло с твоей квартирой?

От мыслей о неминуемой мести меня отвлекает вопрос Эми. Она только сейчас заметила устроенный в доме разгром.

– Да, ничего, такое случается каждый раз, когда я приглашаю к себе друзей из универа. Ты же знаешь, какие парни бывают буйные, когда выпьют. Вот и вчера они немного вышли из-под контроля, но ты не переживай, детка, скоро должен приехать работник из клининг-компании и все здесь убрать. Пара часов – и квартира вновь будет сверкать, как новенькая, – заявляет Марк, бросая на меня короткий выразительный взгляд. – Предлагаю куда-нибудь пойти прогуляться, пока будет проходить уборка. Что скажешь, Эми?

– Конечно! С превеликим удовольствием. Я специально вчера справилась со всей учебой, чтобы родители позволили мне провести все выходные с тобой!

– Вот и отлично! Тогда я быстро в душ – и пойдем! – он чмокает ее в губы и выходит из комнаты, оставляя нас вдвоем.

– Ники, боже мой, какая же я глупая! Марку сказала спасибо, а тебе нет, – спохватывается Эми, налетая на меня с объятиями.

– За что?

И правда, за что? За то, что я самая мерзкая подруга на всем белом свете?

– Ну как за что? Тебе же тоже должно было быть очень трудно согласиться на примирение с ним. Но вы это сделали, и я не могу нарадоваться этой замечательной новости. Два любимых мной человека больше не будут воевать. О чем еще я могу мечтать? Вы лучшие!

– Ну все не так просто, Эми. Ты же и сама должна понимать, что за один день это произойти не может, – выдаю очередную ложь со слабой улыбкой.

Нашему перемирию никогда не бывать!

– Неважно! Самое главное, что первый шаг сделан, а он обычно самый сложный. Спасибо тебе огромное! – она выпускает меня из объятий и скользит взглядом по моему летнему желтому платью. – Ты такая красивая, Ники, неужели наконец решилась снять свой спасательный камуфляж?

– Спасательный камуфляж?

– А как это еще можно было назвать? Знаю, в Энглвуде небезопасно, но я имела честь наблюдать тебя в гневе, поэтому с уверенностью могу сказать: кого и следует опасаться на улицах твоего района, так это тебя. Ни у одного бандита просто нет шансов, – смеется она, явно вспоминая мое нападение на Марка в баре. – И я очень рада, что ты сама поняла, что в невзрачной одежде давным-давно нет никакой необходимости. Ты такая хорошенькая. Тебе очень идут эти перемены, – искренне произносит она, аккуратно убирая мою прядь волос за ухо.

– Да, наверное… Спасибо за комплимент, – смущенно опускаю ресницы я, сжимая руку подруги.

– Что-то случилось, Ники? – с присущей ей проницательностью интересуется Эми. – Ты устало выглядишь. Опять набрала лишних смен в клубе?

– К сожалению, пришлось, – тяжело выдыхаю я, морально готовясь к неприятному разговору. – Нас грозятся выселить из дома, Эми.

– Что?! Как?! Но почему?!

Я быстро рассказываю ей о вчерашнем разговоре с Барретом, а затем собираюсь с духом, чтобы попросить у нее денег. Однако не успеваю даже слова сказать, как Эми вконец разрывает мне сердце своей отзывчивостью.

– Я дам тебе необходимую сумму.

– Дашь? – коротко выдыхаю.

– Ну конечно, Ники, как же я могу не помочь тебе в такой ситуации? Мне даже не придется просить у родителей, я дам тебе из своих сбережений.

– Эми… – мой голос хрипнет от переполняющей меня благодарности. – Ты не представляешь, что для меня значит твоя помощь, не представляешь… я не знаю, как отблагодарить тебя, – прижимаю подругу к себе, утыкаясь в ее плечо носом. Не только чтобы выразить свою безмерную признательность, но и потому, что смотреть в ее добродушные глаза мне совесть не позволяет.

– Ну ты чего? Мы же подруги, а друзья всегда должны помогать друг другу. Не так ли?

Даже не видя лица Эми, чувствую улыбку на ее губах, пока она утешительно поглаживает мне спину.

– Да, конечно, – грустно соглашаюсь. – Но я отдам тебе все до последней копейки и сделаю это по возможности быстрее. Обещаю.

– Не переживай об этом. И не нужно никакой спешки. Как появится возможность, так и отдашь. Главное, чтобы вас не выгнали из дома. Остальное неважно.

– Спасибо тебе, спасибо! Ты такое чудо. Я тебя не заслуживаю.

– Еще чего придумала? – фыркает Эми и щелкает мне по носу. – Это ты самая чудесная подруга из всех возможных. Одно твое желание наладить отношения с Марком ради меня чего стоит. Так что прекрати нести глупости и пообещай мне лучше не загонять себя так сильно на работе. Ты же нисколько не щадишь себя, Ники, а так нельзя. Хоть иногда думай о своем здоровье, пожалуйста, – с заботой просит она и тут же отвлекается на хрипловатый голос Марка.

Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы привести себя в свой вечно сияющий и благоухающий вид.

– Ну что, красавица, готова к новым приключениям? – пропевает Марк, подходя к Эмилии вплотную.

А дальше я совершенно не слышу, о чем они говорят, абстрагируясь от их сладких воркований, чтобы избежать выворачивания своего желудка наизнанку. Лишь когда мы выходим на улицу и останавливаемся возле подъезда, до моего слуха доходит радостный голос Эмилии:

– Ты пойдешь с нами, Ники? Погуляем по парку, сходим куда-нибудь перекусить. Посмотри, какая погода прекрасная! В этом году лето решило порадовать нас уже в мае.

– Да, Никс, присоединяйся, нам же нужно с чего-то начинать наш путь к миролюбивому общению, – радушно произносит Марк, добавляя себе еще несколько очков в глазах Эмилии. А затем обнимает ее сзади и движением головы указывает мне на свою квартиру, напоминая о хаосе, который ждет меня не дождется.