Томас Нокс Сибирь 19-го века глазами американца. Часть первая

Глава III. Петропавловск и русская свадьба

Покинув Тихий океан и войдя в бухту, мы проходим мимо высоких скал и утесов, омываемых волнами у их подножия. Громко грохочущий океан, неустанно бьющийся о твердые стены, вырыл пещеры и темные проходы, населенные тысячами кричащих и порхающих морских птиц. Бухта имеет круглую форму и диаметр около двадцати миль; за исключением места входа, она окружена холмами и горами, что придает ей вид высокогорного озера. По всей ее территории расположены отличные якорные стоянки для судов всех классов, а по ее берегам – несколько небольших гаваней, похожих на миниатюрные копии бухты.

В Петропавловске мы надеялись найти русский военный корабль «Варяг» и барк «Клара Белл», отплывшие из Сан-Франциско за шесть недель до нас. Когда мы вошли в бухту, все взгляды были обращены к маленькой гавани. «Вот русский», – раздалось сразу три или четыре голоса, когда в поле зрения показались высокие мачты и широкие реи корвета. «Клара Белл, Клара Белл… нет, это бриг», – воскликнули мы, увидев судно позади «Варяга».

«Там ещё одно, барк, конечно же, – нет, это тоже бриг», – пробормотал полковник с разочарованием. Очевидно, его барк был еще в море.

Обогнув отмель, мы двинулись к форту, и русский корвет приветствовал нас сигналами в знак уважения к нашей национальности. Мы несли американский флаг на корме и русский военно-морской флаг на носу в знак уважения к ожидавшему нас кораблю. Когда мы бросили якорь у небольшой внутренней гавани, русский оркестр продолжал играть «Да здравствует Колумбия», но наш инженер подшутил над этой музыкой, выпустив пар через судовой горн. Как только мы остановились, шлюпка с корвета подошла к нашему борту, и один из офицеров объявил, что его капитан скоро нас посетит. Вскоре прибыл таможенник, а за ним американские купцы, проживавшие в городе. Наш трап, который мы подняли в Сан-Франциско, теперь был опущен, и мы снова связались с внешним миром.

Петропавловск. Вид из бухты. Фото второй половины XIX века

Петропавловск (Порт Святых Петра и Павла) расположен на 53° 1′ северной широты и 158° 43′ восточной долготы и является главным городом Камчатки. Он стоит на склоне холма, спускающегося к северному берегу Авачинской бухты, или, скорее, к небольшой гавани, выходящей в бухту. Перед этой гаванью расположен длинный полуостров, скрывающий город от всех частей бухты, кроме тех, что находятся у моря. Гавань хорошо защищена от ветров и обеспечивает отличную якорную стоянку. Она разделена на внутреннюю и внешнюю гавань песчаной косой, которая тянется от материка к полуострову, оставляя проход шириной около трехсот ярдов. Внутренняя гавань представляет собой аккуратную небольшую бухту диаметром около тысячи ярдов и почти круглой формы.

Некоторые из гор, служащих ориентирами для приближающихся моряков, видны из города, а другие можно увидеть, поднявшись на холмы в окрестностях. Вулучинская гора находится к югу и не является вулканом, в то время как Авача и Корянская, к северу и востоку, дымились с величественным видом, словно пара курящих турок после ужина. Извержения этих вулканов происходят каждые несколько лет, и во время самых сильных извержений пепел и камни разлетаются на значительное расстояние. Капитан Кинг был свидетелем извержения Авачи в 1779 году и говорит, что камни упали на Петропавловск, расположенный в двадцати пяти милях от вулкана, и пепел покрыл палубу его корабля. Мистер Пирс, старый житель Камчатки, дал мне наглядное описание извержения 1861 года. Ему предшествовало землетрясение, которое опрокинуло посуду на столах и разрушило несколько печей. В течение недели или более землетрясения менее сильного характера происходили ежечасно.

Помимо «Варяга», в порту мы обнаружили русский бриг «Пурга» и прусский бриг «Данциг», последний с американским капитаном. Два старых корабельных корпуса гнили в иле, а непригодная для плавания шхуна лежала на берегу с одним вывернутым бортом, словно в агонии. Крысы обитали в этой шхуне и с любопытством выглядывали из щелей в ее бортах.

Большинство наших пассажиров оставались здесь недолго. После их отъезда я отправился на берег с мистером Хантером, американцем, проживающим в Петропавловске. В каждом доме, который я посещал, меня уговаривали выпить «пятнадцать капель», как там принято называть что-нибудь бодрящее. Это мог быть американский виски, французский бренди, голландский джин или русская водка. Камчатский этикет не позволяет хозяину считать капли, выпитые гостем.

Как бы выглядело нарушение «камчатского этикета» со стороны хозяина

Возьмите бревенчатую деревню в глуши Мичигана или Миннесоты и перенесите её в тихое место у хорошо защищенной гавани. Покройте крыши некоторых зданий железом, черепицей или досками из других регионов. Остальные покройте соломой из высокой травы и возведите дымоходы, которые едва выглядывают из-под коньков. Разбросайте эти здания по склону холма у воды. Разместите три четверти из них на одной улице, а остальные пусть размещаются где им заблагорассудится. Конечно, те, кто оказался в таком беспорядочном селении, должны быть из беднейшего класса, но можно сделать несколько исключений. Побелите внутренние стены половины зданий, а непобеленную поверхность другой половины скройте бумагой или тканью.

Дома Петропавловска. Фото второй половины ХIX века

Это создаст неплохую копию Петропавловска. Внутри каждого дома установите кирпичную печь или духовой шкаф размером четыре-пять футов в квадрате и шесть футов в высоту. Расположите печь так, чтобы она занимала одну сторону каждой из двух-трех комнат. В каждой стороне сделайте отверстие размером два дюйма в квадрате, которое можно открывать или закрывать по желанию. Количество тепла, необходимого для обогрева комнат, регулируется с помощью этих отверстий, уменьшающих или увеличивающих дымовую тягу.

Обставьте дома простыми стульями, столами и изредка пианино. Сделайте двери очень низкими и узкими. Поставьте в главной комнате каждого дома портрет святого (икону) и украсьте стены несколькими гравюрами. Разбейте сад возле каждого дома, а несколько небольших садов пусть цепляются за склон холма и стремятся взобраться на него. Не забудьте построить церковь, иначе вы не сможете представить, что такое русский город.

Улица Петропавловска. Фото второй половины XIX века

В Петропавловске нет никакого транспорта, кроме ручных тележек (тачек). Следовательно, улица не изрыта колеями.

Нас пригласили на свадьбу, которая состоялась вечером после нашего приезда. Церемония должна была начаться в пять часов, и это было двойное торжество, невесты были двумя сестрами. На русской свадьбе нужен распорядитель, который будет следить за всем от начала до конца. Мне сказали, что в Сибири (но не в европейской части России) принято, чтобы этот человек оплачивал все расходы на свадьбу, включая неизбежный ужин и все сопутствующие расходы. Такая должность нежелательна для человека с ограниченными средствами, особенно если главные герои склонны к расточительности. Представьте себе, что вы распорядитель бриллиантовой свадьбы в Нью-Йорке или Бостоне, а потом еще и оплачиваете счета!

Офицер «Варяга» рассказал мне, что вскоре после прибытия в Петропавловск его пригласили провести свадебную церемонию. Считая это честью, которой он будет гордиться в будущем, он принял приглашение. К своему большому удивлению, на следующий день ему пришлось оплатить расходы на свадебное торжество.

Главным распорядителем этой свадебной церемонии был господин Филиппов, русский джентльмен, занимавшийся торговлей мехами. Отец невест был его клиентом, и, несомненно, расходы на свадьбу были компенсированы за счет последующих сделок. Когда свадебная процессия вышла из дома и направилась к церкви, я увидел, что Филиппов был центральной фигурой. По бокам от него, держась под руку с ним шли по одной невесте с каждой стороны, и каждая невеста крепко держалась за своего будущего мужа. Женщины были в белых платьях, а мужчины – в праздничных нарядах.

Неожиданные расходы после свадьбы

За первым рядом шли более десятка шаферов и подружек невесты. За ними следовали члены семей и приглашенные родственники, так что свадебная процессия растянулась на значительную длину. Каждый из шаферов носил бант из цветной ленты на левой руке и меньший бант в петлице. Дети из семей – целая толпа несовершеннолетних – шли в хвосте.

Церковь, как и другие здания, построена из бревен. Она старая, неокрашенная и имеет форму креста. Двери большие и неуклюжие, вход через вестибюль или зал. Крыша недавно была покрашена в ярко-красный цвет за счет офицеров «Варяга». Внутри церковь выглядит старинной, но производит впечатление добротного строения, выдержавшего ни одно землетрясение.

В здании не было скамеек, как нет скамеек в подобных зданиях в любой части России. Теория православной Церкви гласит, что все равны перед Богом. В Его служении не делается никаких различий. Правитель и подданный, дворянин и крестьянин, стоят или преклоняют колени одинаково, поклоняясь у алтарей.

Войдя, мы обнаружили свадебную процессию, стоящую в центре церкви; зрители расположились ближе к двери, дамы занимали переднюю часть. Я обнаружил, что стоять в вертикальном положении утомительно, и с удовольствием использовал бы походный табурет. Полковник Балкли взялся сопровождать даму, стоя на видном месте, с застегнутым до подбородка мундиром и льющимся с лица потом (воздух в церкви был жарким). Церемония, казалось, не представляла для него особого очарования.

Служба началась под руководством двух священников, каждый из которых был одет в длинную рясу до самого пола и носил шляпу без полей. «Коротышка, – сказал мой русский друг, указывая на маленького и толстого священника, – сильно напьётся при первой же возможности. Наблюдайте за ним сегодня вечером и посмотрите, как он уйдёт со званого ужина».

Священники греческой церкви носят очень длинные волосы, часто ниже плеч, с пробором посередине, и не бреют бороду. В отличие от священников католической церкви, они женятся, имеют дома и семьи, занимаются светской деятельностью, которая не мешает их религиозным обязанностям. Вечером после свадьбы меня познакомили с «женой отца»; и я узнал, что русских священников называют отцами. Любящий выпить маленький священник был главой довольно большой семьи и жил в уютном и хорошо обставленном доме.

Русское венчание

На свадебной церемонии священники много читали, совершая церковные обряды, раскачивали кадилами, пели мужские хоры. Часто совершались крестные знамения с поклонами или преклонением колен. Использовались кольца, после чего две короны держались над головами невесты и жениха. Усталость от длительного держания этих корон была значительной, и шаферы, выполнявшие эту обязанность, два раза сменялись. Через некоторое время короны были возложены на головы невесты и жениха. В этих коронах, в сопровождении священников, пара трижды обходила алтарь в память о Святой Троице, в то время как часть службы исполнялась в виде песнопений. Затем короны снимались, и каждый из венчающихся целовал их, при этом жених первым совершал целование. Священник держал чашу с водой, сначала для жениха, затем для невесты, и каждый из них выпивал небольшую порцию. После этого первая пара удалилась в небольшую часовню, а вторая прошла через такой же обряд. Предварительная церемония заняла около двадцати минут, и столько же времени было потрачено на каждую пару.

В России нет развода, поэтому союз заключался на всю жизнь до смерти. Перед тем как покинуть церковь, молодожены получили поздравления. Было много рукопожатий, а среди женщин были и поцелуи. Наша компания сожалела, что обычай целовать невесту, как это практикуется в Америке, не распространен на Камчатке.

Когда обряд закончился, вся процессия вернулась в дом, откуда пришла, дети несли изображения Девы Марии и святых и держали перед собой зажженные свечи. Использование ламп и свечей повсеместно распространено в русских церквях, маленькое пламя является символом духовного существования и непрерывной жизни души. Русские настолько переняли эту идею, что ни бракосочетание, ни помолвка, ни освящение, ни похороны, фактически ни одна религиозная церемония не обходится без использования лампы или свечи.

В доме каждого приверженца православной русской веры есть изображение Богородицы или святого; иногда святые изображения находятся в каждой комнате дома. Я видел их в каютах пароходов, в палатках и других временных сооружениях. Ни один русский не входит в жилище, каким бы скромным оно ни было, не сняв шляпу из уважения к иконам, и этот обычай распространяется на магазины, гостиницы, фактически на любое место, где люди живут или ведут дела. В начале моих путешествий по России я не знал об этом обычае и боюсь, что иногда его нарушал. Мне рассказывали, что суеверные воры вешают вуали или платки на иконы в комнатах, где они грабят. Восторженные влюбленные иногда соблюдают ту же меру предосторожности. Секретность брачной ночи можно обеспечить, повернув иконы к стене.

Вечер начался с приема и поздравлений молодоженов. Затем у нас был чай с пирожными, а потом последовал ужин. Разместить всех гостей в одном доме оказалось невозможно. Столы были накрыты в двух домах и во дворе между ними.

У русских есть обычай немного пообедать перед ужином. Этот обед подается на приставном столике в столовой и состоит из ликеров, крепких напитков или бутербродов с кусочками сельди, икры и вяленого мяса или рыбы. Обед выполняет ту же функцию, что и американский коктейль, но он более популярен и более респектабелен. После обеда мы сели ужинать. Первым блюдом была рыба, а вторым – суп. Затем у нас была жареная говядина с овощами, за которой последовали телячьи отбивные. Пир завершился пирожными и желе, и все это было тщательно запито десятком видов бодрящих и опьяняющих напитков.

Толстый священник сидел за столом и пообедал рано. Его первым блюдом был стакан чего-то жидкого, и он выпил из него дюжину раз, прежде чем принесли суп. В начале ужина я видел, как он жестикулировал в мою сторону. «Он хочет выпить с вами», – сказал кто-то рядом со мной.

Я налил немного вина, и после небольших усилий, связанных с тем, чтобы «чокнуться», мы выпили за здоровье друг друга.

Не прошло и пяти минут, как священник повторил свои жесты. Чтобы его успокоить, я наполнил бокал хересом, так как шампанского под рукой в тот момент не было, и снова чокнулся. Поскольку мой бокал был большим, я поставил его недопитым, сделав несколько глотков, но священник возразил. Осушив и перевернув свой бокал, он держал его, как будто подвешивал крысу за хвост, и жестом показал мне сделать то же самое. К счастью, вскоре после этого он проникся симпатией к одному из офицеров «Райта», и оба принялись пить. Офицер, с помощью трех человек, поднялся на борт судна поздно ночью, и, как сообщалось, пытался умыться в ведре с дегтем и вытереться цепным тросом. Около полуночи священника отнесли домой.

Священника принесли домой

В ходе застолья тосты произносились в большом количестве, сопровождаясь громкими возгласами, выпивкой и курением. Около десяти часов ужин закончился, и были назначены танцы. Танцы не входили в число моих талантов, и я удалился на корабль, довольный тем, что в свой первый день в Азии ко мне относились очень любезно и очень часто.

Свадебные торжества продолжались еще два дня, этикет требовал, чтобы молодожены посетили всех, кто присутствовал на ужине. На третий день веселье прекратилось, и счастливые пары остались наслаждаться медовым месяцем с его обещанием супружеского счастья. Пусть у них будет много лет счастливой жизни.

Глава IV. Камчатка

Название «Камчатка» обычно ассоциируется со снежными полями, ледниками, замерзшими горами и обледенелыми берегами. Зимы здесь долгие и суровые; снег выпадает в огромном количестве, а толщина льда соответствует климату. Но лето, хотя и короткое, достаточно жаркое, чтобы компенсировать холод зимы. Растительность растет удивительно быстро: травы, деревья и растения за сто дней вырастают так же быстро, как за шесть месяцев английского лета. Едва снег сходит, как деревья распускают почки и появляются цветы, а склоны холмов покрываются зеленью. Люди рассказывают мне, что за одну неделю они видели, как сходит снег, лед в ручьях трескается, трава прорастает, а деревья начинают распускать почки. Природа приспосабливается ко всем условиям. В Арктике, как и в тропической зоне, она устанавливает свои законы во благо своих детей.

Мы добрались до Камчатки в середине лета, и жара была как в августе в Ричмонде или Балтиморе. Температура колебалась от шестидесяти пяти до восьмидесяти градусов. Долгие прогулки по суше были невозможны, если только человек не обладал выносливостью саламандры. Берег залива был лучшим местом для прогулок, и мы развлекались, наблюдая за работой добытчиков лосося.

Лосось составляет основную пищу камчадалов и их собак. Рыболовный сезон в Авачинской бухте длится около шести недель, и по его окончании лосось покидает бухту и поднимается вверх по рекам, где его ловят местные жители. В бухте его ловят сетями, которые тянут вдоль берега, и количество рыбы, выловленной ежегодно, почти невозможно подсчитать.

Несколько лет назад рыболовство потерпело неудачу, и более половины собак на Камчатке умерли от голода. В следующем году был обильный улов, который священники Петропавловска отметили установкой креста у входа в гавань.

Рыбу, предназначенную для консервации, разделывают и сушат на солнце. Запах рыбосушительного предприятия напомнил мне запахи в некоторых районах Нью-Йорка летом или Каира (штат Иллинойс) после того, как стихнет сильное наводнение. Один из наших офицеров сказал, что, пройдя полмили, он насчитал «триста двадцать различных запахов».

Когда лосось поднимается вверх по рекам, он служит пищей для людей и животных. Местные жители ловят его сетями и копьями, а собаки, медведи и волки используют для рыбалки свои зубы. Медведи – искусные охотники, и там, где рыбы много, они едят только головы и спины лососей. А рыбы в реках очень много, и для её ловли не требуется большого мастерства. Люди с видом правдивых рассказчиков говорили мне, что видели в глубине Камчатки ручьи, настолько полные лосося, что по ним можно было переходить, как по чешуйчатому мосту! История звучит как «рыбацкая», но, возможно, она правдива.