Тина Андерс Второй шанс

Долгожданное её «спасибо». Мои губы растянулись в довольной улыбке, но в оборот брать ещё рано. Мадам пока не готова.

Виктор: Прекрасно. Хорошего вечера.

Ответа, ожидаемо, не последовало.

Сегодня один из немногих вечеров, когда я и дочь ужинаем вместе. Выполняю данное Соне обещание — воспитываю сам. Разговор как-то не клеился.

— Маш, как подготовка к экзаменам?

— Нормально, пап, — и снова утыкается в свой телефон. Наблюдаю за ней — улыбается.

— Ты можешь оторваться от своего телефона хоть ненадолго?! — я повышаю голос.

— Да. Прости, — Маша села ровнее, скрывая улыбку. — С подготовкой к экзаменам всё хорошо. Готовлюсь. Скоро первый экзамен по русскому, думаю сдам балов на девяносто восемь. — Дочь кратко улыбнулась, кладя кусок пирога в рот. Я не сводил с неё взгляда, она была абсолютно похожа сейчас на свою мать. Когда Соня была недовольна, но сказать мне не могла, всегда так же вела себя. Отчеканивала что я хотел слышать и кратко улыбалась. Я был поражен этой схожестью дочери с матерью.

— Я понял. Ты молодец. — От негодования, подпитываемое чувством вины, сдавило в груди, я даже потёр пальцами в том месте.

— Спасибо. Как у тебя день прошёл? — я знал, что ей не интересно, просто из приличия спросила. Моим днём давно никто не интересовался по-настоящему. Виноват ли я в этом? Конечно. Ни кого к себе близко не подпускаю. Зачем? Какой в этом смысл? Близкие чаще других предают.

— Как обычно. С утра был в Госдуме, вечером заехал в офис по делам. Потом домой.

— Ясно. Пап, у меня на карте деньги кончились внеурочно… — она улыбнулась, я тоже.

— Понял. Закину.

— Спасибо, — она подлетела и поцеловала меня в щёку. — Ну, я пошла тогда.

— Куда на ночь глядя? — я посмотрел на часы, время восьмой час.

— Эм, ну я с подружками договорилась пройтись по вечерней Москве. На ночь, говорят, гулять полезно… — эти слова она кричала мне уже из коридора.

Догадываюсь я, что это за «подружки».

— Вадим, — я набрал водителя, он же помощник по «вне-классным» делам, который был на связи со следаками, которые иногда выполняли для меня запросы.

— Да, Виктор Андреевич?

— У Маши парень появился. Разузнай.

— Понял. Сделаю.

Поставив посуду в посудомойку, отправился в душ. Мне срочно нужен душ.

Улёгшись в кровать, начал снова рассматривать фото Ларисы. Хороша, конечно. Только печальные глаза. Но дерзкая, девка. Не пустая курица, которой только деньги нужны, с этой так просто не получится. Время двенадцать ночи, а я как школьник рассматриваю фотографии недоступной женщины. Ну это пока.

Сидя в кабинете вечером следующего дня, я читал досье на некоего Глеба Олеговича Богданова, двухтысячного года рождения… Охренеть, на семь лет старше Машки! Не могу назвать себя образцовым отцом, но дочь кому попало не отдам. Не для того я в неё вкладывал столько, чтобы она отдала себя первому встречному поперечному, да ещё… без образования. Ну, охренеть! ПТУшник. Заебись. Мой гнев рос с каждой строчкой его не очень длинного резюме: родился, еле закончил школу, даже были приводы в полицию по-молодости. Где они вообще могли познакомиться?! Так, что там ещё: отца нет, мать воспитывала одна, работала учительницей. Еле сводила концы с концами. Мои брови взлетели вверх, при следующих словах: учредитель общества с ограниченной ответственностью «Рустранс-Россия». Сильное название, только размер маловат. Сколько там у него фур? А, там не фуры. Две газели и… всё. Доставкой чего, интересно, занимается… Диванов. Класс. Я захлопнул обложку этого недодосье на фотографиях, как этот Глеб Олегович обнимает мою дочь, а она совершенно счастлива. Мой взгляд застыл на этой вывалившейся фотографии из папки. Я никогда не был так счастлив. Резко схватив все развалившиеся бумаги, сунул их в ящик стола.

Я направлялся в комнату дочери, постучав, услышал её голос, но не мне.

— Я перезвоню. Входи, пап! — это уже мне.

— Маш, надо поговорить.

— Давай, — я видел как она вжалась в своё маленькое кресло напротив учебного стола, когда я вошёл в комнату, но моё негодование и гнев пересилили. Она моя дочь! Она заслуживает лучшего!

— Маш, — заговорил я, не зная с чего всё-таки лучше начать. Была бы Соня жива…была бы она жива, она бы послала меня к чёрту с моими намерениями по-поводу Маши. Я выдохнул. — Маш…

— Да, пап. Тут я. Тут, — она кратко улыбнулась.

— Маш, я знаю с кем ты встречаешься. — Она вмиг изменилась в лице. Сначала пробежал страх в глазах, быстро сменившийся обороной.

— И с кем же? — она поджала ноги и обхватила колени.

— Может ты мне всё-таки расскажешь? — я хотел по-хорошему с ней обговорить это дело.

— Пап, я не понимаю: ты знаешь или не знаешь. Что ты хочешь?! — она начинала злится, а я не прекращал, лишь пытался обуздать своё отцовское собственничество.

— Знаю. И этот Глеб тебе не подходит! — довольно громко сказал я.

— Да с чего ты решил, что он мне не подходит?! — она вскочила на ноги, взмахнув руками. — Ты что, следишь за мной?!

— Пришлось, — выдохнул я, вскинув ладонь в воздух.

— Что значит пришлось?! Какой чёрта?!

— Э, мадмуазель, ты не забыла с кем разговариваешь?

— Не забыла! — я видел её воинственный настрой: часто дышала и была готова защищаться.

— Пойдём. — Спокойно сказал я, вздохнув.

— Куда? — она уже топала за мной.

— В мой кабинет. Что ты о нём знаешь?

— Пап, я не хочу обсуждать Глеба…

— Почему? — я уже доставал папку из стола и кинул ей.

— Что это? — она с опаской смотрела на кипу бумаг в обёртке.

— Жизнь твоего парня. Прочтешь? Там минуты на две… — я брезгливо дёрнул носом и углом губ. Маша присела на стул напротив.

— Зачем? — она со слезами на глазах посмотрела на меня.

— Затем, что ты мне ничего не рассказываешь и я вынужден так поступать. Я не позволю тебе с каким-то оборванцем…

— Зачем ты портишь людям жизнь? — при этих словах я прервал свою речь и замер. Из глаз Маши текли слёзы, она смотрела на меня с жалостью. — Ты испортил жизнь маме, дяде Вилли… свою… ты стал от этого счастливее? — она сказала эти слова тихо, но они очень громко попали в самое сердце, в душу, и разлетелись на множество острых осколков, которые больно кололи. Я снова потёр кожу на груди, там давило. Гнев нарастал и я взбесился:

— Разрушил жизнь дяде Вилли, — передразнил её я. — А почему он столько ждал? Почему позволил твоей матери жить столько со мной?! Рожать детей от меня?! — я махнул рукой в воздухе. — М?! Не знаешь? А я отвечу — потому что это жизнь, Маша, и не всегда получается так, как того желаем! — она стояла с опущеными глазами в пол. — Я запрещаю тебе с ним встречаться. Досье можешь оставить себе, судя по всему, ты о нём ничего не знаешь. — Я сказал это сухим, доходчивым голосом. — Можешь идти.

Маша вышла, громко хлопнув дверью. Папку так и не забрала. Я схватил её и сунул обратно в ящик, с грохотом толкнув его. Я смотрел в окно, на улице шёл дождь. Я даже не заметил, что был гром, раскат которого ударил в эту самую минуту. Я решил дать ей время, для того, чтобы расстаться с Богдановым. А потом придётся принять меры, если она не образумится. Считал ли я себя плохим человеком? Нет. Я никого не убивал. Я лишь действовал по обстоятельствам. И не всегда выгодно для меня. Но от слов дочери в голове начали роится неприятные мысли, от которых надо избавляться, если я буду ими себя загонять в углы, лучше никому не станет.

Маша не разговаривала со мной несколько дней, после того разговора. Я перестал следить за её передвижениями, чтобы дать личного пространства. Но это временно. К сожалению, судя по её поведению, она пытается сделать из меня дурочка, который поверит её милому личику и красивым глазкам, сердце отца растает и я сниму запрет. Но нет.

Я шёл по коридору в Минфине, направляясь к выходу, залипая в телефон, когда наткнулся на неё.

— Чёрт! — услышал знакомый голосок, сначала увидев бумаги разбросанные по полу. — Вы не смотрите куда идёте? — Лариса присела на корточки, собирая бумаги в папку. Я сделал тоже самое.

— Извини. Действительно не смотрел куда шёл, — она подняла на меня глаза.

— Виктор, это вы? Я не узнала…

— Такой уж я не приметный?… — улыбнувшись, протянул ей пару бумажек. В любовной суете дочери совсем забыл про тягу к Ларисе. И вот теперь, она снова тут. Я даже, кажется, скучал.

— Нет, но… впрочем, не важно. Спасибо, — она обхватила своими тоненькими пальчиками папку. В моей голове скоростью света пронеслось виденье, как она своими пальчиками обхватывает мой член… Я быстро махнул головой, чтобы сбить эту фантазию.

— Второе спасибо от тебя.

— Мы перешли на «ты»? — она вскинула бровь вверх.

— Почему бы и нет? — я глянул на часы. — Может пообедаем?

— Сейчас? — она явно не ожидала этого предложения.

— Ну да. А что мешает? Время обеденное… — она вытаращила на меня глаза, я сунул руки в карманы брюк и ждал ответа.

— Можно… наверное, — Лариса слегка пожала плечами.

— Вот и отлично. Идём? — я кивнул в сторону выхода.

— Я за сумкой в кабинет и приду.

— А я провожу, — мы прошли до её кабинета, довольно приличного, я бы сказал. Пока она собирала вещи, я осматривал её рабочие обиталище.

— Нравится?

— Не плохо устроилась.

— А то, — наконец, она улыбнулась. — Поедем? На твоей или на моей?

— Вот это оборот! — не удержался я. — На моей.

— Конечно же… — мы уже сели в машину, направляясь в ресторан.

— А что не так?

— Все так. — Она пожала губами.

— Лар, думаю со мной эти игры не нужны.

— Прямолинейный?

— Точно. — Я кивнул. — Не люблю недоговоренности. И уж тем более, какие-то обиды из-за того, что не сказал, что думал, — я видел её понимающий взгляд. — Так, что не так?

— Вы, мужчины, вообще понимаете, что женская беспомощность — это актерская игра для удовлетворения мужского эго?

— Ах, феминистический настрой, — я усмехнулся, не попадались ещё такие. Обычно передо мной стелились и ждали указаний. А что творят деньги со многими женщинами…сущий кошмар. — То есть ты всё сама можешь? — я подал ей руку, выходя из машины.

— Могу. Не сомневайся.

— И не думал. Женщина — огонь. — Она рассмеялась, а я застыл. В этой искренней улыбке она была просто великолепна. Неужели она не играет, а действительно говорит правду? Со мной? Я заслужил это? Или она такая, честная с собой и окружающими? Мы сели за стол, довольно быстро заказав еду. Я видел, что она немного нервничает, только пока не понимал причину. Нам принесли чай, но основных блюд ещё нет. Лариса взяла кружку, в этот момент у меня зазвонил телефон, а она пролила чай себе на блузку.

— Да что сегодня за день такой! — воскликнула она в возмущении, пытаясь салфеткой исправить ситуацию, но делалось только хуже. Я видел, что она чуть не плачет.

— Лар, пожалуйста, успокойся. Это же не катастрофа, — я попытался как-то остудить её пыл. Она резко подняла на меня взгляд.

— Через час у меня совещание, на котором будет сам министр, а я в таком виде! Не нервничать говоришь!?

— Так. Понял. Решим. — Я подозвал официанта, расплатившись, взял недоумевающую Ларису за руку и повёл на выход.

— Что ты делаешь?! — она пыталась вытащить руку, но я успел запихнуть её в машину.

— Вадим, домой.

— Ты рехнулся?! Какой домой! До моего дома ехать минут сорок, это если в пробки не попадем… — она возмущалась, слова из неё сыпались, как из пороховой бочки порох, только фитиль подпали и рванет.

— В мой дом. — После этих слов она тут же замолчала. Слова — огнетушитель. Я еле сдерживал улыбку, ждал, когда она осознает.

— Виктор, ты… — так, начинает снова закипать. Чайничек мой. Какого хера в моей башке? Я просто хочу помочь. Ага. Спасти принцессу от беды, а она тебе за это… Чёрт! Я зажмурился на секунду, чтобы вытряхнуть из головы свои фантазии.

— Лар, успокойся. У меня дома есть стиральная машинка и сушилка, за пятнадцать минут приведем тебя в порядок. А вот и приехали. — Она стала крутить головой, видя как мы паркуемся на подземной парковке. — И через час, чистая и поглаженная будешь сидеть на совещании перед министром. — Я улыбнулся, она ошарашенно смотрела на меня. Я протянул ей руку, выходя из машины, она безмолвно вложила свою.

Дома, отведя её в ванную, я показал что-где лежит и выдал свою футболку на время стирки. Пока Лариса занималась переодеванием и стиранием, я накрыл стол из того, что было дома: пару бутербродов с семгой, булочки с джемом и чай.

— Спасибо, — я обернулся на её голос. Лариса стояла в моей футболке, которая ей была почти как платье, пусть и очень короткое, еле прикрывала её задницу. Она теребила себе пальцы на руках, не зная куда себя деть.

— Второе спасибо. Ты сегодня щедрая. Проходи, — я указал на стол. — Извини, обеда нет. Я редко ем дома, поэтому домработница ничего не готовит в середине дня.

— Ничего. Бутерброды сгодятся, — она кратко улыбнулась, попивая чай. — Я к этому совещанию месяц готовилась, — начала она, а я внимательно слушал. Мне хотелось её слушать. Мне нравилось с ней говорить. — А сегодня, с самого утра, всё не так! То документов не хватает, то на тебя наткнулась и теперь перекладывать документы придеться, теперь ещё облилась в ресторане… короче, сильная и независимая я — волнуюсь. Страшно. — Она скривила носик, а я рассмеялся. Её искренность сбивала с толку. Я не привык с такими женщинами общаться. Меркантильные, требовательны, вечно ноющие — вот это мой список героя-любовника. А Лариса другая: открытая, честная, за словом в карман не лезет. Почему-то в голове всплыли слова дочери: «Зачем ты портишь всем жизнь… ты от этого счастливее?» Нет. Мне одному плохо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.