Тина Ведмич Какая-то история

Глава 1. Дневник

Я люблю делать заметки или записывать отдельные мысли в тетрадь. Очень редко я перечитываю их — они скорее нужны для ментального порядка. Мне нравится поразмышлять о чём-то, не принимать на веру какую-то концепцию или чьё-то мнение, а исследовать себя, свои чувства и свои мысли. Нравится заглянуть в прошлое, листая страницы, и посмотреть, как изменились мои взгляды, как углубились мои размышления — ведь это самый простой способ увидеть, что я меняюсь.

Сегодня я решила уйти от привычного краткого изложения и зафиксировать целый период из нескольких месяцев моей чудесной жизни, чтобы ни одно осознание, ни одна мудрая находка не ускользнули из моей памяти, чтобы служили фундаментом моей новой интересной жизни.

Меня зовут Арина. Я пишу эти строки не для того, чтобы меня запомнили, а чтобы запомнить себя. Ту себя, которая ещё не знает, что через несколько месяцев её жизнь разделится на «до» и «после». На Францию и всё остальное. На тишину и голоса.

Я из семьи военного. С детства знакома с уважением и личной ответственностью. Никакой диктатуры и никакой демократии. Красивое взросление в любящей семье. Я рано стала самостоятельной не по принуждению, а по внутренней зрелости. Родители с лёгкостью отпустили меня учиться в другую страну, где я полностью сепарировалась и к восемнадцати годам стала совершенно независимым человеком и любящей дочерью.

Поэтому, скорее всего, мне ближе взгляды Адлера, чем Фрейда.1 Я не чувствую гнёта ответственности — она меня не отягощает, а наоборот, даёт свободу выбора и решений. Возможно, благодаря этому я не сужу выборы других людей и для многих кажусь безучастной, лишённой интереса к деталям жизней окружающих.

Не то чтобы я была бесчувственной. Наоборот! Мне важно, как я могу быть действительно полезна — и неважно, кто что посетил, какую политическую партию поддерживает или как далеко шагнула медицина. Я не собираю информацию, мнения, не сужу внешний мир по видимости. Я живу идеей, что всё в этом мире происходит как надо и имеет какой-то скрытый замысел.

И вот только-только я начинаю практически убеждаться, что мои размышления — не пустая вера, а мир гармонии действительно существует. И он начинается внутри каждого из нас.

Всё началось ровно год назад. Мне был тридцать один год. Я жила одна в городе Б., наслаждаясь одиночеством в уютном, свитом по моему вкусу и комфорту гнёздышке, отдавая каждодневную дань миру своим вкладом понимания красоты и встречаясь со своими любящими родителями каждый выходной. Прекрасная, чудесная жизнь. Морской бриз и музыка моря вместо светских бесед. Написание картин — моя тайная жизнь… Мой внутренний мир на холсте, скрытый от чужих глаз, и мысли в дневнике. Немногочисленные друзья и очень много времени наедине с собой. Много замечательного времени наедине с собой.

И мне всё казалось понятным и прозрачным в своей жизни, включая саму себя, до недавнего момента, когда начались видения… Очень странные видения…

Я закрываю глаза и чувствую, как моё сознание, вместо того чтобы дать мне спокойно заснуть, начинает кинопоказ: странные персонажи хаотично сменяют друг друга, то приближаясь ко мне, то отдаляясь; странные события, неуловимые по сути и различные по экстерьеру. Но и это не самое странное… Самое странное — это то, как я за всем этим наблюдаю… Всё разворачивается только для меня, и все живые картинки приближаются и удаляются, следуют своим сюжетам, а я просто смотрю и пока ничего не понимаю… Странно. Всё очень странно…

Некоторые сюжеты кажутся мне знакомыми — будто я уже когда-то их проживала. Эти картины… удивительно, но мне кажется, что на них даже есть я. Почему именно сейчас я увидела это?

А что, если попробовать выбрать одну из них? Эту светлую. Самую сияющую. Самую манящую и привлекательную.

Боже… Я чувствую, как всё моё тело откликается на этот образ. Оно покрывается дрожью, и в глубине я ощущаю: здесь есть нечто великое. Что-то, что способно открыться именно в этом пространстве.

Я следую этому зову — и вхожу туда.

Я делаю шаг вперёд, и в этот момент моё восприятие изменяется, и я перестаю чувствовать тело. Я ощущаю своё присутствие, знаю, что существую, но как-то иначе. Мне становится неспокойно, и я открываю глаза.

Кроны платанов танцуют под музыку ветра, увлекая моё внимание через прозрачное стекло и возвращая своим танцем в реальность. Потолок, некогда казавшийся мне высоким и дарящим свободу и пространство, сейчас казался тяжёлой белой плитой, желающей меня придавить.

Прежнее восприятие вернулось вместе с любимым телом, но сейчас оно уже не кажется мне естественным. Вот они, мои прекрасные ноги, руки — всё на месте, но теперь мне не хватает чего-то другого…

И я снова закрываю глаза…

Чувствую, что не в силах противостоять манящим объятиям Морфея. Всё глубже и глубже погружаюсь в них. А в мыслях пролетает целый ворох волнующих и нераскрытых для меня вопросов.

Удивительно, насколько разными бывают миры — внешний и внутренний. Как может существовать такая несхожесть? Какой из них реален? Где та подлинность?

И вот он — сон. Стремительные события. Всё меняется: люди, эмоции, контексты, обстановка. Всё…

— —

Я проснулась от потока мыслей. Словно кто-то вставил диск с программой на день, и он начал свою работу, пока я выскальзывала из объятий сна. Я не успела опомниться, как уже стала частью размышлений о делах насущных, которые полностью вытеснили впечатления о тонком устройстве внутреннего мира.

Единственное, что я успела уловить, — что сейчас мне насильственно громко в голове и даже слегка суетливо, словно мысли меня подгоняют, чего не наблюдалось вчера.

Я устремилась к утренним водным процедурам, продолжая мысленно планировать день. Он кадрировался в моём сознании по часам, а кое-где и по минутам, пока я чистила зубы. Ритм перестал мне казаться навязчивым, и к моменту, когда чашка утреннего кофе стояла передо мной, всё внутреннее воспринималось естественно и обычно.

Глава 2. Пробуждение

Сегодня день прошёл чудесно. Я съездила по всем намеченным делам, навестила родителей и даже успела посетить книжный магазин. К сожалению, ничего не привлекло моего внимания, хотя было предчувствие, что сегодня на книжных полках меня ждёт что-то очень значимое.

Книги всегда способствуют моему развитию. Любой жанр, мысль автора, глубоко прочувствовавшего современность, или его раскрытая мудрость на страницах книги — всё это активно отзывается во мне и несёт неописуемое очарование моей возвышающейся мысли. Я интуитивно чувствую глубину мысли и позволяю ей проникать в моё сознание. Позволяю чужой интерпретации входить в моё сознание и раздвигать мои границы восприятия. Как много чудесных историй и опыта подарили нам неленивые писательские руки. Как много идей, которыми они делятся со страниц своих книг, и как много чувств и эмоций, которые можно переживать, словно проживая не одну жизнь за раз.

Я помню, как в юности прочитала одиннадцать томов из серии приключений меньше чем за месяц. Я побывала в разных странах буквально не выходя из дома. Возможно, это книжное путешествие послужило мне опорой, когда пришло время покинуть свою семью и выйти не только за границы собственной квартиры, но и собственной страны. Увлекаемая, вдохновлённая и открытая новому, я сделала первый шаг навстречу миру. У меня были переживания, но предвкушение было намного выше, и оно оправдалось.

А какой красивый период первых влюблённостей! Как чувственны романтичные произведения и как красива истинная любовь и преданность. Средневековые романы — особая любовь не только моя, но и любой мыслящей, мечтающей девушки.

Сегодня интуиция меня подвела. Полки были заполнены, но моей книги не было, и я поехала домой.

По дороге мои мысли унеслись в недавний обед с родителями. Память возрождала встречу, и я почувствовала, как улыбаюсь. Я вспоминала, как папа подшучивал над мамой, а она молча, мило улыбаясь, накрывала на стол. Они делают это уже тридцать пять лет, и их любовь друг к другу утверждается и растёт с каждым годом. Я ни разу не видела их большой ссоры и уверена: не потому, что они ссорились тайно, а потому, что их никогда не было. Папа всегда поддерживал маму во всех её стремлениях, воплощениях любой идеи, а мама никогда не переставала поддерживать своей заботой, нежностью и добротой нас.

Сегодня за обедом они сообщили, что серьёзно задумываются о переезде на Сицилию и уже даже начали присматривать себе дом. Мама, которая не любит жаркое лето, согласилась на постоянное лето? Что это, как не любовь. А могла бы я так? Надо поговорить с мамой об этом. Так интересно, что она чувствует. Я попробовала представить, что кто-то может предложить мне переехать куда-то, где вечные холодные ветра или, ещё хуже, постоянный мороз. Представление не получилось. Ведь я не знаю, как ощущается любовь к кому-то, кроме своей семьи. Моя мысль перенеслась от ветреных фьордов снова к любви к родителям. Но помыслить я не успела, потому что услышала красивую музыку, точнее — голос…

В машине радио было выключено, и я подумала, что слышу мелодию из рядом проезжающей машины. Но на дороге я была одна. Взглянув в зеркало заднего вида, я видела несколько машин, которые были очень далеко от меня и производили впечатление неспешно плетущихся домой…

Откуда идёт этот звук? Я собрала всё своё внимание в непременном желании найти музыкальный источник. К моему удивлению, музыка звучала только у меня в голове. Я подумала: должно быть, это песня, которую я где-то услышала сегодня и теперь старалась вспомнить сначала песню, а уж потом — где она ко мне пристала.

Я сосредоточила внимание на дороге, расслабляя внутренний поиск. Я давно научилась управлять своим вниманием, перемещая его снаружи внутрь и наоборот, и сейчас этот фокус тоже сработал. И песня зазвучала громче. Я продолжала смотреть на дорогу, поражаясь, что ни голос исполнения, ни мелодия не были мне знакомы. Музыка становилась громче, слова яснее, и складывалось ощущение, что она исполняется только для меня. Кто может так хорошо знать меня и чувствовать? Кто может знать меня лучше меня самой? Откуда это волнующее воспоминание? Эта невообразимая гармония? Эта целостность? Я испугалась, что всё моё существо сейчас потеряется в этом море раскрывающихся чувств, и перестроилась в правую полосу, чтобы затем припарковаться.

Музыка не прекращалась, она шла изнутри моего существа, проникая в каждую клеточку моего тела и мозга. Я расслабилась, растворилась, следовала за голосом и закрыла глаза…

Передо мной появился образ в блестящей одежде, с глазами, полными любви и понимания, с губами, извлекающими прекрасную песнь любви.

Я чувствовала, как из моих глаз текут слёзы, блаженная улыбка нарушается судорожными всхлипами, а грудная клетка становится такой широкой, что может вместить в себя весь мир. Ещё немного — и меня разорвёт от блаженства. Ещё немного — и слова исчезли, а голос стал восприниматься чистой вибрацией, которая глубоко проникла в моё существо и коснулась чего-то живого. От божественного прикосновения словно все струны моей души в одно мгновение сонастроились, и появилась Ясность.

Затем вибрация снова мягко стала ощущаться голосом — мелодичным и успокаивающим. Интенсивность опыта сменялась безмятежностью и покоем, определённостью и величием. О, этот Лик божественной красоты!

«Вот бы это не прекращалось», — услышала я первую свою мысль, и голос стал становиться тише, а божественный образ — терять очертания. Я чувствовала, что видение заканчивается, и не сопротивлялась этому. Каждой клеткой я вкушала гармонию и старалась запечатлеть в памяти невероятный опыт.

Ещё какое-то время я сидела с закрытыми глазами, не двигаясь, наслаждаясь этим чувством соединения и ясности. Оно было мне знакомо, но в этот раз я ощутила его особенно ярко. Так хотелось продлить это состояние любви и гармонии.

Когда я открыла глаза, то увидела, как солнце завершает сегодняшний спектакль и вот-вот скроется за горизонтом, окрасив небеса в чудесные розово-золотые оттенки. Мысль о том, насколько это прекрасно, не покидала меня. Мне захотелось выйти из машины, присесть на капот и, ощущая лёгкий ветерок на плечах, понаблюдать за этим мгновением.

Я не смогла сдержать слёз — и от того, что только что пережила внутри, и от того, что открывалось передо мной во внешнем мире. Как велик Господь! Меня переполняли любовь и благодарность, а слёзы счастья потекли по щекам. «О Боже, как же это красиво», — повторяла я снова и снова.

Глава 3. Начало

Я уже давно проснулась, но никак не хотелось выбираться из кровати. Обычно решительная с самого утра и точно знающая, что делать, сегодня я ощущала себя иначе. Мысли были тихими, и, наблюдая за ними, я словно пыталась найти какую-то особенную, которая даст импульс к предстоящему дню, вдохновение.

Я закрыла глаза. Мягкое колебание, словно нежный ветерок внутри и снаружи, наполнило моё существо безграничной радостью. «Что это такое?» — быстро пронеслась мысль о том, что в комнате не может быть сквозняка и этот ветерок ощущается не только снаружи, но и внутри. Чем больше я приглядывалась к нему, тем сильнее осознавала его чем-то особенным, живым, отдельным от меня и в то же время мной. Словно чьё-то любящее Присутствие. Без образов, без картинок, без мыслей — мягкое волнующее блаженство.

«Исследуй силу любви», — услышала я голос, а может, и не голос, но что-то совершенно определённое, тихое, приходящее откуда-то изнутри меня. «Исследуй силу любви?» — переспросила я. «Да», — ответил мягко голос. «А как мне её исследовать? Что нужно делать?» — этот диалог был тонким, еле уловимым и при этом очень конкретным. Голос был мягким и любящим. И… очень естественно воспринимаемым. «Я покажу. Прислушивайся ко Мне». «Хорошо», — и только я собралась спросить, с кем я разговариваю, как мои глаза открылись. Именно открылись. Не я их открыла, потому что захотела, а словно команда пришла извне. Ух ты! Невероятный, неописуемый опыт, совершенно новый и, что странно, не пугающий.

Мои размышления нарушил звук входящего сообщения.

СМС была от моей подруги Карины.

«Аря, привет», — ей очень нравилось ко мне обращаться по-особенному, и я тоже находила её желание милым и не возражала. Для всех остальных я Арина, но в этом «Аря» — вся наша пятнадцатилетняя дружба.

«Мне предложили роль в фильме про сестёр Болейн, точнее про Анну Болейн. Съёмки начинаются через неделю во Франции. Мне очень-очень нужна твоя поддержка. Можешь полететь со мной. Хотя бы на недельку, а лучше на две».

Я несколько раз перечитала сообщение, останавливаясь на каждом предложении по отдельности. Первая эмоция относительно полученной роли вызвала бурную радость за подругу, «Еще одна из рода Болейн» унесли меня в воспоминания о любимом фильме, а приглашение полететь во Францию — на него не было никаких излишних размышлений, кроме: «Когда вылетаем?»

Я не могу сказать о себе, что «лёгкая на подъём», но в этом конкретном случае ощущалось совершенно естественным сказать «да». В последнее время «естественно» стало каким-то новым внутренним ориентиром. Пока не понятна общая картина новых «естественных» впечатлений и решений, но да ладно… Вот и сейчас переход от внутреннего диалога и рекомендации «Исследуй силу любви» естественным образом подходил к реальному диалогу с реальной подругой. Нужно чуть больше подробностей, и я набираю номер Карины.

Глава 4. Размышления по дороге в Долину Луары

— Как хорошо! Как же хорошо! — не переставала повторять Карина с тех самых пор, как мы вместе отправились во Францию.

Я улыбалась её настроению, испытывая при этом тихую радость, чуть менее яркую и восторженную, чем у Карины. Картинки сменяли одна другую, словно декорации, специально подобранные под наш приезд. Мы прилетели в Париж и из аэропорта Шарль-де-Голль на поезде отправились в Блуа. Вся съёмочная группа поехала на специальном автобусе, а нам посчастливилось провести время в комфортабельном купе, наслаждаясь красотой проносящихся пейзажей.

Каждая из нас была глубоко внутри себя, смакуя предложенные взору красоты. Моя подруга так же, как и я, предпочитает тишину многословию и с радостью делится со мной своим восприятием мира, выходящим далеко за общепринятые понятия.

Карина воспитывалась в религиозной семье, получила образование в том же университете, что и я, только на другом факультете — так мы, собственно, и познакомились. Карина выбрала профессию в одночасье, услышав внутренний зов. Семья не поддержала её выбор, но, оценив её целеустремлённость и независимость, сдала позиции неприятия и, мягко говоря, смирилась. Я ни разу не слышала, чтобы Карина обвиняла своих родителей в отсутствии поддержки, несмотря на то, что временами молоденькой девушке в чужой стране было очень непросто.

Её философский взгляд на вещи этого мира меня очень вдохновлял, и если выбрать одну из её многочисленных глубоких идей, то я выбрала бы: «Жизнь — это приключение, а не страдание. Помнить об этом — это и значит жить».

Наше финансовое положение было разным. Мне быстро удалось подхватить волну современности и проявить свои способности и любовь к красоте, чтобы уже с восемнадцати лет не нуждаться ни в чём. Моё отношение к деньгам всегда было очень простым: они не цель и не средства. Они — второстепенное следствие моей вовлечённости в любой процесс. И эта непривязанность и любовь к процессу всегда обеспечивали мне поток денег, чем бы и где бы я ни занималась.

У Карины финансовая ситуация была сложнее. Она замечательная актриса и могла бы жить в достатке, но, будучи малоизвестной и непопулярной, отказывалась от множества ролей, которые могли бы обеспечить её более чем просто хорошо. «Любая роль, в которой я притворяюсь, — говорила подруга, — оставляет след в моём сознании. Я не могу позволить себе засорять своё драгоценное пространство безыдейной, лишённой глубины информацией. Я не могу предать свою Душу, которая раскрыла мне талант и направила меня». Её религиозное восприятие позволило ей с ранних лет узнать, что она больше, чем человек, а она сама научилась слышать свою Душу. Хотя никому, кроме меня, она этого рассказать не могла. Режиссёры проявляли мало интереса к её персоне, считая заносчивой. Но её вера в Душу, в идею, в мысль оставляли её непоколебимой на пути и ожидающей Свою роль.

И вот сейчас мы едем на съёмки, которые её Душа одобрила.

Мои мысли переключились с Карины на Анну Болейн. А что я знаю об этом историческом персонаже? Что она стала первой женщиной, которая вышла замуж за короля, жена которого была ещё жива. Что король Генрих отрёкся от католической церкви и Англия приняла протестантство. Что король семь лет добивался близости с Анной. Что Анну казнили, осудив за множественные, очевидно, не происходившие преступления. Что Анна воспитывалась при французском дворе… Вот! Вот что мне всегда было интересно! Что такого узнала Анна во Франции и какую такую секретную мощь привезла в Англию, что сам король перевернул всё с ног на голову? И я всегда чувствовала, что дело не в каких-то женских чарах. Что должно быть что-то, превосходящее банальную человеческую похоть.

Мои мысли прервал мягкий голос Карины:

— Хочешь почитать сцену, которую я буду играть завтра? — спросила меня подруга.

— Конечно, хочу. Я как раз размышляла о том, что помню про Анну Болейн, и пока не смогла догадаться, почему ты согласилась играть эту роль.

Глава 5. Сцена «Прощание»