Тимьян Люсье Воздушный Каравай

Глава

Предисловие автора

Когда вы начнете читать эту книгу, вам может показаться, что Тимофей и Людмила вымышленные персонажи и всегда жили в своем крошечном государстве. Что они так и родились там среди пшеничного поля, под небом цвета берлинской лазури, в окружении преданной собаки, белого лебедя и независимого кота.

Но правда состоит в том, что самые светлые сказки не рождаются из пустоты. Чаще всего они рождаются из усталости от слишком громкой реальности.

Раньше Тимофей и Людмила жили в самом сердце Большого Города. У них была самая настоящая, вполне осязаемая успешная пекарня-кафе на оживленной улице, где тепло горячего хлеба согревало душу, а аромат корицы и кофе кружили голову.Там работали наемные бариста, кондитеры, пекари, повара и официанты, непрерывно гудели кофемашины, пеклись пироги, нарезались салаты и создавались невероятно вкусные десерты. По утрам выстраивались длинные очереди из вечно спешащих людей в строгих костюмах. Они смотрели на часы, нервно постукивали пальцами по барной стойке и требовали кофе с собой и круассан ровно за полторы минуты, чтобы успеть на важные совещания.

Тимофей и Людмила честно пытались играть по правилам этого большого взрослого мира. Они заполняли налоговые декларации, высчитывали маржинальность, боролись с Инспекторами, Оценщиками и Специалистами по масштабированию. Но с каждым днем они замечали пугающую вещь: чем больше цифр появлялось в квартальных отчетах, тем меньше тепла оставалось в их хлебе и душе.

Тесто не терпит суеты. Когда его пытаются подогнать под жесткий график и конвейерную ленту, оно теряет свой вкус, а сердце пекаря наполняется грустью.

По вечерам, когда пекарня-кафе закрывала свои двери, витрины гасли, а сотрудники и гости расходились по домам, Тимофей и Людмила садились в зале кафе за дальний столик у большого окна. У них был свой тайный ритуал, свой способ сбежать от суеты мегаполиса — читать старый, зачитанный до дыр томик Экзюпери.

Они читали его друг другу вслух. Это были истории о мудром Лисе, о капризной Розе, о фонарщиках, дельцах и королях без подданных. И с каждой перевернутой страницей они все яснее понимали одну простую истину: «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь». И уж тем более этого не посчитаешь на калькуляторе.

В какой-то момент они осознали, что их любовь к хлебу и друг к другу просто задыхается в мире, где все измеряется скоростью и прибылью. И тогда они приняли самое смелое решение в своей жизни: уехали из Большого города. Они закрыли кафе, распрощались с графиками и дедлайнами и создали собственное крошечное государство для двоих. Государство, где из граждан — только маленькая собачка, белый лебедь и кот, гуляющий сам по себе, а время измеряется тем, как поднимается опара и границы заканчиваются там, где перестает пахнуть свежим хлебом.

Именно поэтому я решил рассказать их историю именно так, а не иначе.

Я мог бы написать сухую биографию или успешный бизнес-кейс о дауншифтинге. Но язык сухих фактов здесь бессилен. Невозможно описать химию живой закваски и силу знака «&» языком людей, которые видят в шляпе только шляпу, а не удава, проглотившего слона. Эту историю нужно было рассказать языком тех, кто умеет смотреть на звезды и слышать в них смех. На языке Маленького принца, которого они так любили.

Эта книга — мой ответный подарок Тимофею и Людмиле. Попытка перевести их тяжелый, но прекрасный повседневный труд на язык той самой сказки, которая когда-то жила в их городской пекарне.

Так что, пожалуйста, отложите на время свои взрослые заботы. Спрячьте подальше планшеты и смартфоны. Мы отправляемся туда, где пахнет настоящим ремеслом, где на ветру развевается флаг с колоском и где всегда, при любых обстоятельствах, действует главное правило: «ХЛЕБ — всему голова».

Глава первая.

Люди в современном мире очень любят цифры и границы. Когда им рассказываешь о новом государстве, они никогда не спрашивают о самом главном. Они никогда не спросят: «А чем пахнет на его улицах по утрам? Поют ли там птицы, когда восходит солнце? Хрустит ли корочка свежей выпечки?».

Вместо этого они спрашивают: «Какова площадь этой страны? Какой у неё валовой внутренний продукт?» Сколько грузовиков в ее автопарке?» И если им ответить: «Площадь этой страны ровно такая, чтобы уместить одну пекарню, одно пшеничное поле и велосипедную дорожку, а ездят там на светло-бордовом фургоне», — люди снисходительно улыбнутся и ничего не поймут.

Но если сказать: «Это суверенное государство производит триста килограммов экспортного товара в день, а его флаг состоит из трех вертикальных полос: карминной, экрю и цвета берлинской лазури», — тогда люди уважительно закивают. «О, солидная держава!» — скажут они. Что поделать, таковы уж современные люди. На них не стоит сердиться, мы должны быть к ним очень снисходительны.

Мы-то с вами понимаем, что жизнь — это не цифры. Поэтому я бы предпочел начать эту историю так, как начинают волшебные сказки:

«Жило-было на свете одно совсем крошечное государство. Оно было чуть больше обычного городского перекрестка, и жили в нем Тимофей и Людмила». Им так сильно не хватало друг друга, что они старались никогда не расставаться…».

Глава вторая.

Государство Тимофея и Людмилы было таким маленьким, что, если сесть на велосипед-тандем и очень быстро крутить педали, его можно было объехать от края до края ровно за три минуты. Главное, чтобы их маленькая собачка-пекинес по имени Апа, сидевшая в корзинке на руле, не слишком громко лаяла, отвлекая пролетающих мимо лебедей.

В этом государстве не было ни королей, ни министров, ни генералов.

Но у Тимофея и Людмилы был свой самый главный и единственный закон. Он был написан на вывеске их маленького дома с большими окнами:

«ХЛЕБ — всему голова».

Люди думают, что «голова» — это президент, или директор или просто важный человек в строгом костюме. Но в крошечном государстве знали правду: голова — это то тёплое, живое и дышащее, что собирает всех вместе. Это тесто, которое нужно замешивать добрыми руками, ведь если ты разозлишься или загрустишь, оно всё почувствует и никогда не поднимется. Тесто, как и любовь, требует заботы и терпения.

Каждое утро, когда небо было еще серо-голубым, как правая полоса их государственного флага, Тимофей и Людмила разжигали печь. Огонь гудел и становился густо-бордовым — точь-в-точь как левая полоса. А между ними рождалось чудо — кремово-белое, нежное, пахнущее домом и уютом.

В самом центре их флага красовался удивительный герб: знак «&», сквозь который прорастал золотой пшеничный колос.

— Что означает этот знак? — спросил я однажды, заглянув к ним за свежей буханкой.

— Он означает «Вместе», — ответила Людмила, поправляя фартук. — Пшеничный колос не может вырасти из одного зернышка так, чтобы накормить всех. Нужно много зерен. Вот и мы с Тимофеем — только вместе. Знак «&» соединяет нас так же крепко, как вода и мука, связываются в хлебе.

Глава третья.

Иногда по выходным, когда вся выпечка была разложена по полкам, а светло-бордовый фургон уже развез утренние заказы соседям, Тимофей и Людмила отправлялись в путешествие.

У них не было самолета, зато у них был воздушный шар. Точнее, это был совсем не шар.

Однажды произошло настоящее волшебство: в особую дату кормления первой закваски тесто поднялось особенно хорошо, оно надулось, запузырилось и стало легким-легким, легче самих облаков. И тогда после выпечки этот огромный, пышный, румяный батон с надрезами начал поднимать их велосипед-тандем прямо в небо.

Тимофей крутил педали впереди, Людмила — позади. Апа радостно смотрела вниз из своей корзинки, а рядом летел белый лебедь Гаврил, указывая путь к новым, неизведанным землям.

Они летели над большими городами, где вечно спешащие люди смотрели на часы и считали минуты. Горожане поднимали головы, видели в небе что-то большое и говорили: — Наверное, это новый метеозонд. Или рекламный дирижабль.

Они не замечали, как с неба начинало пахнуть ванилью, корицей и теплым мякишем. Они не знали, что это летит самое маленькое и самое доброе государство на свете- государство, в котором точно знают: зорко одно лишь сердце, а самого главного не купишь ни за какие деньги. Самое главное можно только испечь и разделить с тем, кого любишь.

Глава четвертая

Однажды их Воздушный Каравай, подхваченный теплым южным ветром, опустился на асфальтовую площадь одного очень большого города. В этом городе все казалось квадратным: дома, автомобили, портфели прохожих и даже их лица.

Тимофей опустил на землю специальный якорь, сделанный из тяжелой чугунной сковороды, а Людмила поправила сбившуюся в полете прическу. Сердитая девочка-пекинес высунула нос из корзинки и чихнула. Воздух здесь пах выхлопными газами и суетой.

На площади стоял человек в строгом сером костюме, который непрерывно смотрел на экран своего телефона и что-то быстро считал.

— Доброе утро! — вежливо поздоровался Тимофей.

— Три тысячи четыреста двенадцать... Доброе, если оно вообще бывает добрым, — буркнул человек, не поднимая глаз. — Три тысячи четыреста тринадцать... Вы меня со счёта сбили!

— А что вы считаете? — поинтересовалась Людмила.

— Сэкономленные минуты, — важно ответил незнакомец. — Я главный управляющий Фабрики быстрого питания. Мы производим стандартизированный питательный продукт номер сорок два, который полностью заменяет хлеб.

— Заменяет? — удивился Тимофей. — Но зачем заменять хлеб?

— Ради эффективности! — Управляющий наконец поднял глаза и окинул взглядом их велосипед, белого лебедя и гигантский батон над ними. — Что за нелепый транспорт? Совершенно не аэродинамичный! И сколько времени у вас уходит на создание одной такой... Булки?

— Иногда целый день, — с улыбкой ответила Людмила. — Сначала нужно разбудить закваску, потом замесить тесто, дать ему время подумать и подняться, а затем разогреть печь...

— Целый день! — Управляющий в ужасе схватился за голову. — Какое возмутительное расточительство! На моей фабрике продукт номер сорок два замешивается машинами за три минуты, выпекается за пять и хранится полгода. Мы экономим людям по несколько часов в день!

— А что же люди делают с этими сэкономленными часами? — спросил Тимофей.

— Как что? Они тратят их на то, чтобы заработать деньги на покупку продукта номер сорок два! Это же очевидно.

Людмила достала из корзинки еще теплый ломоть хлеба, от которого исходил нежный аромат печи, и протянула его управляющему.

— Попробуйте.

Человек с подозрением посмотрел на кусок, затем осторожно откусил и внезапно замер. На секунду его квадратное лицо стало круглым и мягким. В глазах мелькнуло что-то давно забытое — может быть воспоминание о бабушкиных руках или о летнем утре в деревне. Но он тут же тряхнул головой, проглотил хлеб и снова уткнулся в экран.

— Нерационально, — сухо отрезал он. — Вкусно, но совершенно нерентабельно. Мне пора, я теряю секунды.

Тимофей и Людмила сели на свой тандем. Лебедь взмахнул крыльями, и Воздушный Каравай поднял их в небо. «Странные эти городские люди, — думал Тимофей, крутя педали. — Они готовы потратить всю свою жизнь на экономию времени, но у них совершенно не остается времени на то, чтобы просто жить».

Глава пятая.

Когда они вернулись в свое маленькое государство, я зашел к ним в гости. У входа стоял их верный светло-бордовый фургончик. Он был не такой быстрый, как машины в больших городах зато он никогда не тряс хлеб на кочках, чтобы тот не испугался и не осел.

Тимофей стоял у деревянного стола и бережно, почти благоговейно, перемешивал в глиняной миске густую массу.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Кормлю закваску, — тихо ответил он, стараясь не нарушать тишину. — Это наш самый главный секрет.

Люди думают, что хлеб пекут из муки, воды и дрожжей., купленных в супермаркете. Они скурпулёзно читают рецепты, смешивают граммы и миллилитры, а потом удивляются, почему у них получается просто еда, а не чудо.

— Понимаешь, — сказала Людмила, подходя ближе. — Чтобы получился настоящий хлеб, тесто нужно приручить.

— Приручить? Как дикого зверя?

— Именно так, — кивнул Тимофей. — Сначала мука и вода — это просто порошок и жидкость.Таких миллионы на свете. Но если ты соединишь их, отдашь им тепло своих рук и будешь терпеливо ждать, они оживут и станут родными. Наша закваска знает наши голоса и тепло наших рук, она чувствует, когда мы радуемся, а когда грустим.

Тимофей накрыл миску чистым льняным полотенцем.

— Если ты используешь быстрые дрожжи из пакетика, тесто вздуется в одно мгновение, но в нем не будет души. Оно не успеет узнать тебя, а ты не успеешь узнать его. Узнать можно только то, на что ты тратишь время.

— Это как с вашим знаком на флаге? — вспомнил я про красивый амперсанд с колоском.

— Да, — улыбнулась Людмила. — Этот знак связывает не только нас с Тимофеем. Он связывает нас с каждым колосом, с каждой каплей воды и с каждым человеком, который однажды отломил кусок нашего хлеба.

Она посмотрела на отдыхающий под полотенцем будущий каравай и серьезно добавила:

— Но помни: это большая ответственность. Если ты завел закваску, ты не можешь просто уехать и забыть о ней. Она живая. Ты навсегда в ответе за тесто, которое приручил.

Я вышел из пекарни на улицу. Над крошечным государством садилось солнце, окрашивая небо в цвета берлинской лазури и кармина — в точности как на их флаге. И я подумал: как хорошо, что на свете еще есть места, где не экономят время на любви и где точно знают, что самого главного глазами не увидишь. Самое главное можно почувствовать только сердцем. Ну или ощутить по запаху свежего хлеба.

Глава шестая.

На следующий день Тимофей и Людмила никуда не полетели. Воздушный каравай отдыхал, лебедь дремал на крыше, а маленькая собачка свернулась калачиком на коврике у двери.

Вместо полета они завели свой верный светло-бордовый фургончик. На его бортах гордо сиял государственный герб — знак «&» с пшеничным колосом, а в кузове лежали еще горячие, дымящиеся буханки. Они поехали в соседний город, чтобы навестить одного очень занятого человека, который называл себя Архивариусом Рецептов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.