Книга Прекрасные порочные ангелы читать онлайн бесплатно, автор Тея Лав – Fictionbook, cтраница 2
Тея Лав Прекрасные порочные ангелы
Прекрасные порочные ангелы
Прекрасные порочные ангелы

3

  • 0
Поделиться
  • Рейтинг Литрес:4.7
  • Рейтинг Livelib:4.1

Полная версия:

Тея Лав Прекрасные порочные ангелы

  • + Увеличить шрифт
  • - Уменьшить шрифт

Меня будит стук в дверь. Распахнув глаза, я соскакиваю с кровати и не сразу соображаю, где нахожусь. А когда вспоминаю, сердце начинает больно стучать о грудную клетку.

Кто это может быть?

Я тихо подхожу к двери, но здесь нет даже глазка, чтобы взглянуть. Стук раздается снова, прямо у меня перед лицом, и от неожиданности я отскакиваю. Кусая губы, начинаю метаться по комнате. Окно выходит на задние дворы мотеля, и вряд ли я смогу найти место, куда можно будет приземлиться на безопасное место.

— Линдси, я знаю, что ты там. Открой мне двери.

Николас. Я усмехаюсь и закрываю глаза. Сейчас я понимаю, что вела себя слишком наивно, предполагая, что смогу сбежать.

— Уходи, — сдавлено говорю я и подхожу к двери.

За дверью слышен какой-то шорох. Наверняка, он не один. Однако мало ему понадобилось времени, чтобы найти меня. Нужно отдать ему должное.

— Котенок, — почти шепчет Николас. — Прошу тебя открой. Я ведь все равно войду.

Естественно, он войдет. Это лишь вопрос времени. Да и снаружи у окна, меня наверняка караулят его люди. Поняв, что проиграла и снова оказалась в его руках, я распахиваю дверь.

Прямо на меня смотрят глаза цвета стали. Эта сталь, только в жидком виде еще и течет по его венам.

По венам моего отца. Я не видела его три месяца, и сейчас глядя на него снизу вверх, испытываю то же благоговение, что и чувствовала всегда.

Мой отец уже немолод. Если сказать прямо, он бы мог сгодиться мне в дедушки. Я была поздним ребенком. Моя мама чуть не лишилась жизни, производя меня на свет. Ей было почти сорок шесть. У меня был старший брат, которого я не знала. Он разбился на машине еще до моего рождения. Если бы он остался жив, меня бы сейчас не было.

Мои родители растили меня как тепличный цветок, и я никогда не подводила их. Одна ошибка выбросила меня из их жизни. Мне было больно и обидно, когда папа не стал даже смотреть на меня. Столько лет они вкладывали в меня все, а потом так легко отпустили.

— Отец. — Мой голос мне не принадлежит.

Он, не отрываясь, смотрит мне в глаза. На его испещренном глубокими морщинами лице читается безразличие. Раньше он никогда так на меня не смотрел. Волосы отца белы как мел.

Позади него я замечаю другую фигуру. Когда встречаюсь с глазами Николаса, мое сердце заполняет ненависть. Он не должен был так поступать со мной. Он видит это, и голубые кристаллы наполняются болью. Но мне абсолютно на это наплевать. Я вижу, что он хочет протянуть мне руку, но невидимая сила моего отца не дает ему этого сделать.

— Идем, — говорит отец.

Нет смысла спорить. У меня нет выбора. Забирать из комнаты нечего, потому что у меня есть только серьги, и они лежат в кармане толстовки. Я просто выхожу из номера и иду следом за ним.

— Линдси. — Николас осторожно пытается взять меня за руку, когда мы оказываемся позади отца.

Я вырываю руку и прибавляю шаг. Он не был обязан обеспечивать меня и, по сути, он ничего не должен. Сейчас я веду себя неразумно, но страх перед отцом ничто по сравнению с доводами рассудка.

— Я благодарен тебе, Николас, — говорит отец, когда мы подходим к машине.

Водитель распахивает передо мной дверь.

— Мистер Плэйт, — подает голос Николас. — Могу я с ней попрощаться?

Он говорит так, словно меня везут на казнь. Что ж, возможно, так и есть. Я не хочу с ним прощаться и бросаю на него последний взгляд.

— Езжай к своей жене, — говорит ему отец. — Ты станешь отцом, и возможно, поймешь меня. И не рискуй. Не нужно, чтобы твой отец знал.

Взглядом он приказывает мне сесть. Я забираюсь на заднее сиденье «Мерседеса». Отец садится рядом, и я скукоживаюсь до минимальных размеров. Он молчит всю дорогу, а я просто не знаю, что сказать.

— Поживешь за городом, — вдруг говорит он. — Мама там.

Я чувствую на себе его взгляд и решаюсь повернуться.

— Папа…

— Не нужно. — Он поправляет пиджак и садится удобнее. Спустя несколько минут он снова говорит: — Все будет хорошо.


***

Первый порыв мамы — это броситься ко мне. Но она сдерживает себя. Она рассматривает мой уличный наряд и морщит нос. Ее волосы светлой карамели уложены на макушке, и она выглядит… впрочем, как всегда — слишком консервативно.

— Прими душ. Ты голодна?

Я киваю.

— Хлоя принесет ужин в твою комнату.

— Спасибо.

— Можешь идти.

Я плетусь на второй этаж нашего большого дома. Здесь я провела свое детство и юность.

Мама любит искусство, поэтому все стены украшены картинами. Многие из них принадлежат моей кисти. Я удивлена, что они все еще висят здесь.

В моей комнате все по-прежнему. Она такая белая, что слепит глаза. Королевских размеров кровать с балдахином манит меня, как магнит. В углу стоит небольшое фортепиано. На нем стоят фотографии в позолоченных рамках, на которых я на различных конкурсах получаю награды. Так же здесь фотографии Рональда, брата, которого я не знала при жизни. Я могу лишь представить, как бы сильно я его любила.

Мои пальцы пробегаются по клавишам, и выходит великолепный звук. Мне нравилось заниматься музыкой, но я тратила на нее гораздо меньше времени, чем на танцы или рисование.

Поужинав, я наполняю круглую ванную и нежусь в ней около часа. Сначала я ожидала, что кто-нибудь придет и скажет, что мне делать дальше. Но меня никто не беспокоит, и постепенно я расслабляюсь. Надев махровый халат, забираюсь в постель с книгой и стараюсь погрузиться в чтение. Но не могу сосредоточить внимание на тексте.

Все это мне кажется нереальным. За три месяца я настолько привыкла к Николасу к его заботе и восхищению, что сейчас чувствую себя почти тоскливо. Но моя тоска не по нему. А по тому, что он мне давал.

Утром меня будит Хлоя. Она с улыбкой ставит завтрак на сервировочный столик.

— Мисс Плэйт, после завтрака ваши родители ожидают вас в гостиной.

Я киваю, и она уходит. Они даже не пригласили меня к завтраку.

Несколько минут у меня уходит на выбор платья. К счастью, здесь все, что покупала для меня мама, так что я быстро нахожу кремового цвета сарафан и привожу в порядок волосы.

Осторожно ступая по абиссинским коврам, я приближаюсь к просторной гостиной, и слышу их голоса.

— Гейб, — взволнованно говорит мама. — Может…

— Не может, — грубо перебивает ее отец. — Она научится самостоятельности. Это еще один урок для нее.

— Такая жизнь не для нее.

— Так она будет ближе к нам. Ну а думать о ее нравственности уже поздно. Я просто надеюсь, она не подцепит там какого-нибудь богатого бизнесмена или престарелого актера.

Меня не трогают его слова. Он уже говорил так. Я прикрываю веки и улыбаюсь, больше не вслушиваясь в их разговор.

Я еду в Лос-Анджелес. От меня снова избавляются, но на этот раз я безумно этому рада.

Глава 3


Иэн


— Дерьмо!

Я просыпаюсь под вопль Холла. Вчера после дикой вечеринки, когда он вырубился прямо на кухонном столе вместе с какой-то девушкой, я намазал его волосатые ноги кремом для депиляции, который одолжил у Спенс.

Уткнувшись в подушку, я ржу как ненормальный.

— Клэй, я знаю, что это ты!

Твою ж…

Слышу быстрые приближающиеся шаги Холла. Есть способ остановить его: сдергиваю одеяло со спящей Спенс и ложусь на нее сверху. Она начинает стонать и тут дверь резко распахивается. Спенс реагирует, но не на меня, лежащего на ней. А на Холла, потому что он может четко разглядеть ее грудь.

Она громко визжит, а Холл останавливается, как вкопанный.

— Черт.

— Убирайся!

Он закрывает дверь с другой стороны, и с коридора я слышу его угрожающий голос:

— Тебе повезло, малыш. Лучше не выходи из комнаты.

Не сдерживаясь, я громко смеюсь во все горло. Ну и сцена. Спенс спихивает меня с себя и садится на кровати.

— Какого черта, Иэн?

— Я побрил ему ноги, — смеюсь я и переворачиваюсь на спину.

На лице Спенс появляется что-то подобие улыбки. Потому что, черт возьми, это смешно. Но она быстро подавляет в себе смех.

— И чтобы тебе не влетело от него, ты выставил меня голой?

— Ну, детка. — Я тяну ее на себя. — Не злись.

— Не злиться? Он видел меня голой!

Ненавижу, когда у нее начинаются истерики. Мне сразу хочется выпрыгнуть в окно. Все эти выяснения отношений дико бесят и портят настроение. Ладно, на этот раз действительно переборщил.

— Бо̀льшая часть была прикрыта, — упираюсь я.

Спенс закатывает глаза и встает с кровати.

— Мне пора на работу. — Она быстро натягивает нижнее белье. Затем находит платье и… все. Больше не на что пялиться. Я люблю ее без одежды вообще-то.

— Тебе плевать, что на меня смотрят другие? — слышу ее вопрос, когда уже снова начинаю погружаться в сон.

— Что?

— Многие бы парни выкололи глаза любому, кто бы увидел его девушку обнаженной. Но ты не только этого не сделаешь, ты еще и сам предоставишь для этого случай.

Она нервно расчесывает волосы перед большим зеркалом у комода.

— Спенс, мне бы не хотелось начинать этот день с ссоры.

— Я и не ссорюсь, — пожимает она плечами. — Просто констатирую факты. И да, в тебе вообще нет ревности.

— Это плохо? — безразлично спрашиваю я.

Какое-то время не слышу ее ответ и снова погружаюсь в сон. Но затем чувствую поцелуй в щеку и знакомый сладкий парфюм.

— Я люблю тебя.

— И я тебя, детка. Твои сиськи будут сниться Холлу, но только я имею права их трогать.

Я говорю серьезно, глядя в ее ярко-голубые глаза. Пусть я и не самый идеальный парень на свете, но я никому не позволю обидеть ее, и не дай бог, увижу, что кто-то ее трогает.

Она улыбается и припадает к моим губам.

Спенс отличная девушка. Мы познакомились три года назад в баре, в котором она работала. Легкий флирт превратился в настоящую крепкую дружбу. Я и представить себе не мог, что можно вот так просто дружить с девчонкой. Однако, я всегда ее хотел. Физическая особенность мужского тела проявлялась в любом случае, когда мы по-дружески обнимались. Она жутко смущалась, потому что была девственницей. Я берег ее и хранил, сколько мог, пока не выдержал. После того, как Спенс отдала мне свою девственность, я не смог ее оставить. Или дружить как раньше. Мы начали встречаться и вот уже два года мы вместе.

После поцелуя Спенс уходит, но спать мне явно не дадут.

— Эй, Клэй, — угрожающе произносит Холл.

Черт. Он наверняка стоит под дверью с рожей больного маньяка.

— Я видел, что Спенс ушла.

— Теперь у тебя самые гладкие и красивые ножки, — со смешком кричу я и ищу боксеры. — Не ной.

— Когда они отрастут!?

Я снова валюсь на кровать и ржу, как ненормальный.

— Мне кажется, это очень хороший крем.

— Засранец.

Дверь распахивается, и появляются разъяренные шесть с половиной футов. Его еще колбасит от похмелья: глаза красные, светлые волосы торчком. Мой друг ярый фанат американского футбола. На нем даже трусы с надписью «Окленд Райдерс». Он угрожающе приближается ко мне, и я со смехом соскакиваю с кровати.

— Полегче, приятель.

— Я тебе яйца побрею.

— Без тебя справился.

Холл корчится, а я спрыгиваю с кровати и несусь вниз на кухню. Там уже, хватаясь за головы, сидят наши друзья и стонут от моего дикого ржача.

— Заткнитесь вы, — бормочет Сэд, когда я пробегаю мимо него и задеваю плечом.

— Ого. — Из ванной выползает Джорел и внимательно смотрит на Холла. — Чувак, твои ноги…они, мне их потрогать хочется.

Народ взрывается смехом, а Холл рычит.

— Ладно тебе, пупсик. — К нему подходит его вчерашняя девчонка. — Отрастут. А так…очень мило.

— Я тебе припомню, Клэй. — Он показывает мне кулак и уводит девчонку наверх.

Постепенно народ приходит в норму, а те, кто не живет здесь, разъезжаются. Фактически я здесь тоже не живу. Дом снимают кучка моих близких друзей. Но я ошиваюсь у них каждое лето, с тех пор как поступил в университет. На протяжении трех лет я не возвращаюсь домой. Мы зарабатываем деньги и тусуемся вместе с первого года.

— Клэй, когда возвращаешься в кампус? — спрашивает Джорел, глотая остатки пива из банки.

— На следующей неделе.

— Тебе серьезно в кайф жить в общежитии?

Честно? На самом деле в кайф. Я много тренируюсь и больше уделяю времени учебе. Я не ханжа, но тусовки у меня по расписанию. А здесь с парнями, планов и расписаний просто не существует.

— О, да, — простодушно отвечаю я и плюхаюсь на диван. Принюхавшись, я морщу нос.

— Дерьмо.

— Что? — Джорел выгибает темную бровь. — Я потел на нем всю ночь.

— Парни, вам нужно установить правила на счет траходромов.

— Кто это тут у нас такой идеальный? — Позади меня появляется Кэрол и, наклонившись, кладет мне руки на грудь.

Я вопросительно смотрю на Джорела. Он с самодовольной улыбкой кивает. Не мне судить Кэрол, но еще на прошлой неделе она клялась в любви мне.

— Ревнуешь? — с улыбкой в голосе спрашивает она.

— Ты серьезно? — не дает мне ответить Джорел.

Она делает лицо «ОМГ» и надувает губки.

— Звоните, мальчики. — С этими словами она выходит из гостиной.

— Хорошо, что Спенс не наткнулась на нее. Прости, брат, не подумал об этом. — Джорел протягивает мне кружку горячего кофе.

Я делаю обжигающий глоток.

— Все в порядке. Она не станет устраивать сцен на счет нее.

— Спенс классная. Как можно ревновать к Кэрол? Это же…. Кэрол. — Он с улыбкой разводит руками.

Я смеюсь и киваю в ответ.

Я уже говорил, что не самый лучший парень на свете? Скажу больше, я дерьмовый парень. Потому что изменял Спенс. Я не трахался налево и направо, но бывали такие моменты, когда я забывался и полностью отключал сознание и спал с другими. Я никогда не скрывал этого и честно признавался ей. Она плакала и бросала меня, заставляя чувствовать меня последним ничтожеством. Но она возвращалась. Всегда возвращалась. И я любил ее за это еще больше. Нужно иметь огромное мужество, чтобы простить измену. Она всегда шла на жертвы ради наших отношений.

Но я ее действительно люблю, по-настоящему. И я четко не могу объяснить, зачем делал ей больно. Не думаю, что она будет прощать меня вечно, поэтому начал стараться сохранить нашу связь. И у нас все получается. Впервые за долгое время, мы со Спенс действительно счастливы.

— Я в кампус. Мне нужно забрать учебники.

— Давай, удачи, малыш.

Я бью кулаком по кулаку Джорела и выхожу на улицу.

В районе Игл Рок в северном Лос-Анджелесе всегда расслабленная атмосфера. Из бутиков и сувенирных лавок доносятся звуки музыкальных автоматов, которые никогда не теряют своей прелести.

Ха, это ведь Лос-Анджелес.

Я забираюсь в свой черный джип «Коммандер», который припаркован напротив гаража и выезжаю на дорогу. Бульвары кишат хипстерами и музыкантами. Это не единственная часть города, где я чувствую себя комфортно. Но это единственная часть города, в которой не хочется вскрыться.

Заехав на территорию кампуса университета Кроун, оставляю машину на стоянке и иду в сторону «Игл Хауса». Это часть общежития, где проживают старшекурсники. На самом деле название у нее другое. Студенты называют общежитие «Домом Орлов» в честь сборной университета по футболу, которые ежегодно выигрывают кубок штата.

Поболтав с комендантом, я завожу джип и еду к главному корпусу. Через неделю начнутся занятия, и мне срочно нужны учебники, по которым Спенс поднатаскает меня по математике. У меня с ней серьезные проблемы. Да что там. Я в полной заднице по математике. Едва дотягиваю до D1.

Остановившись у главного корпуса Ройс Холл, я вижу шикарную тачку, которая остановилась прямо передо мной. Из «Мерседеса» выходит водитель.

Ну, естественно.

Пока я выхожу из машины, он открывает задние двери. Поставив на сигнализацию, я делаю шаг в направлении здания, но тут же замираю.

Из богатой тачки выходит сначала женщина, похожая на индюшку — задница назад, важная походка и надменный взгляд. Следом за ней появляется девушка. Именно глядя на нее, я остановился.

Иисусе.

Они приехали сюда снимать кино?

Другого объяснения присутствия этой девушки здесь, я не нахожу. Она похожа на икону стиля, голливудскую диву и гламурную фею одновременно. Ее густые рыжие волосы уложены в стильную прическу и кольцами струятся по спине. На ней короткое белое платье с пышной юбкой и балетки. Она выглядит так, будто сошла с обложки журнала.

Да, черт возьми, так и есть.

Здесь вряд ли кого-то чем-то увидишь. Потому что, повторяю: это Лос-Анджелес. Но эта девушка выглядит иначе. Что-то отличает ее от других.

Она снимает солнцезащитные очки и ее глаза встречаются с моими.

Кто она?

Я как полный придурок уставился на нее и не могу пошевелиться.

Тем временем женщина окликает ее, и она разворачивается и уходит. Мне нужно подняться в то же здание, но я продолжаю наблюдать, как она исчезает в дверях. Я бы мог сказать, что со мной такого не было. Возможно, я бы соврал.

Но даже на Спенс, я не смотрел так, как сейчас смотрю на эту незнакомку.

Глава 4


Иэн


Бульвар Сансет едва ли не главный адрес Голливуда. Как только Беверли Хиллз, Малибу и другие шикарные районы окутывает тьма, все слетаются на Сансет Стрип, словно мотыльки на свет.

Все обожают это место. Все.

И я не исключение.

Среди бесконечных ярких и оживленных клубов и баров находится одно место, которое Джорел называет святым. Мы подходим к ограждению и расталкиваем недовольную толпу.

— Я владелец, — важно заявляет Джорел.

Я смеюсь и толкаю его кулаком в спину.

— Шагай, босс.

Он довольно скалится. Перед самым входом мы достаем из карманов банданы и закрываем нижнюю часть своих лиц. Зеленоватые глаза Джорела сканируют двойные двери, ведущие в самое «оно». Я берусь за массивные ручки и распахиваю обе створки.

Нас тут же засасывает атмосфера безумия. Клубы сигаретного и сценического дыма окутывают с ног до головы. Биты «Usual Suspects» посылают импульсы моему телу, и я невольно начинаю двигаться под музыку.

Цветные лазеры бегают по толпе, разделяя людей на синих, зеленых и красных. Это настоящее безумие. Мы с Джорелом продвигаемся через толпу. Танцовщицы вьются у своих шестов под музыку и дикую какофонию голосов. Я замечаю знакомые лица…

Нет, не так.

Маски. Банданы.

Вот что вы увидите в клубе «Икс», если попадете сюда. Отмечаю: если, попадете сюда.

Здесь многие знают друг друга по именам и по лицам, но основной темой является скрытие лица. Если хочешь напиться или кокса, пожалуйста. Есть специальные кабинки, расположенные вдоль дальней стены за танцполом. Можешь спокойно снять свое лицо «Икс» и уделаться в хлам.

Вопрос: какой в этом смысл?

Никакого.

Людям нравится быть частью чего-то. Им нравится эта атмосфера. Так что, нет. Все же смысл какой-то есть.

Мы останавливаемся у бара, и я заказываю два шота.

— Эй, парни. — Тайлер кивает головой, и ставит перед нами рюмки. Этот парень в золотой маске, полностью закрывающей его лицо, бармен и владелец. О втором пункте знают только избранные. — Без драк.

— О чем ты? — невинно спрашивает Джорел.

Мы не устраиваем драк в клубе. Только на улице.

Вместо ответа Тайлер указывает кивком головы в сторону. Как по команде, мы с Джорелом поворачиваем головы и видим большое скопление людей возле двери чилаута. На всех до единого тонкая белая сетка с небольшой черной буквой «G» сбоку. Будь мы умнее, мы бы держались подальше от ребят из Грин-Медоуз. Это действительно может быть опасно.

Одна «G» с длинными темными волосами поднимает руку и демонстрирует средний палец.

Я смеюсь и поворачиваюсь к Джорелу:

— Чувак, серьезно?

Он неоднозначно пожимает плечами и отводит взгляд от девчонки.

— Это была ошибка.

Это была фатальная ошибка. На какой-то момент я осознаю серьезность ситуации, и улыбка моментально сползает с моего лица.

— Если Алрой узнает, — говорю я серьезно, глядя на друга, — он убьет ее.

Глаза Джорела тухнут.

— Не узнает, если она не будет это демонстрировать. Он не идиот.

С этим можно согласиться. Молли из кожи вон лезет, чтобы показать всем, как нас ненавидит. Это глупо. И лицемерно. И может вызвать подозрение.

— Хрен с ними, — со вздохом произносит Джорел. — Давай выпьем.

Мы опускаем на шею банданы и опрокидываем по шоту. Затем заказываем еще. Через полчаса появляются Холл, Сэд и Бекстер. А еще через час, вся наша тусовка в сборе. Мы идем в свой личный чилаут с откидными кожаными креслами и совершенно синими стенами и потолком.

Ладно, иногда я не могу себя контролировать. Вокруг куча цыпочек. Мне нет оправдания. На самом деле, этой фразой как раз удобно себя оправдывать.

— Ну же, котик, я же вижу, как ты меня хочешь, — шепчет… (я не помню ее имени), опаляя ухо жарким дыханием.

— Извини, детка. — Я вытаскиваю ее руку из своих штанов. — Я пытаюсь стать идеальным парнем.

Она надувает губы и разочарованно хлопает ресницами.

— Жаль.

— Не ври. — Я игриво поддеваю ее аккуратненький носик. — Смотри сколько тут их.

— Я не шлюха, — обижается она, краснея. — Я хочу тебя.

Хм, это заманчиво. Но все же я не хочу больше изменять Спенс. Допустим, я смогу один раз утаить от нее одну интрижку, о которой она точно не узнает. Но однажды, стыд снова победит, и я признаюсь. Я устал быть не тем парнем, которого она заслуживает. Она не любит ходить сюда. Даже после всех измен она продолжает доверять мне.

— Извини, — еще раз говорю я, на этот раз рассеянно.

Девушка надевает бандану на лицо и выходит из чилаута. Я встаю с дивана и вразвалку топаю к столику со спиртным. Наливая себе «Джим Бин», я в очередной раз чувствую себя недостойным.

— Эй, малыш. — Тяжелая рука Холла падает на мое плечо. Почему-то, он называет меня «малышом», хотя сам младше на месяц. — Давай прогуляемся.

Холл и я надеваем свои темные банданы, прикрывая лицо. Появившийся рядом Арчи распахивает дверь и выходит первым. Нас снова затягивает поток неуемной энергией клуба. Из генераторов клубится дым, и сначала я не вижу куда иду.

Мы здороваемся со знакомыми и обмениваемся громкими репликами, пока не сталкиваемся лицом к лицу с Алроем. Он возвышается надо мной всего лишь на дюйм, и я могу только представлять, каким выглядит презрительным лицо под этой белоснежной маской.

— Клэй. — Его голос будто из подземелья.

Мы стоим в коридоре, который ведет в служебные помещения.

— Алрой, — приветствую я.

— Мы должны разобраться с той хренью, что произошла на прошлой неделе.

— Черта с два! — вставляет Джорел и встает рядом со мной. — Ваш парень назвал меня белой швалью, он получил по заслугам.

— Ты должен разобраться со своими, — добавляю я. — Не с нами. У нас нет таких проблем.

Возможно, в другой жизни или на другой планете, я бы мог пожать руку Алрою. Для него мы просто кучка студентов-старшекурсников, которым нравится создавать проблемы таким парням, как он и играть с огнем. Но все что происходит вокруг, для Алроя, его жизнь. Мы помеха, которую он пока не решается убрать.

Мы знаем, что он это может.

Но он этого не делает.

Для него мы лишь дети.

Алрой выпускает воздух через маску. Я могу видеть, как напрягается его тело. Мышцы перекатываются под смуглой кожей. На нем футболка, такая же белоснежная, как и маска. Это создает некий контраст в сочетании с кожей. Но в тоже время выглядит угрожающе.

— Значит, была на то причина, — упрямо отвечает он. Но все мы понимаем, что это не так.

— Какая? — злится Джорел.

— Просто не путайтесь под ногами, — четко отвечает Алрой.

Никто из нас не успевает ответить. В коридоре появляется испуганная Кэрол. Ее волосы растрепаны, и красная бандана болтается на шее.

— Там… Бекстер. Он один против троих.

Парни с гулом срываются с мест. Я торможу Алроя.

— Это никогда не закончится, так?

— Возвращайся на свою виллу к мамочке, — грубо отвечает он. — Ты создаешь мне много проблем.

Он быстро покидает коридор. Я бегу следом за всеми и внутри меня кипит адский котел.

Слово мамочка как раскаленная лава спускается к моему желудку. Я знаю, он это сказал, имея в виду, что я всего лишь парень, не так уж давно вышедший из подросткового возраста. Но ничего не могу поделать с этой ноющей болью, когда мне напоминают о матери, даже не имея ее в виду на самом деле.

Кэрол указывает пальцем на черный ход, и мы бежим туда. На заднем дворе среди мусорных баков уже сплелись несколько тел. Я чувствую приток адреналина, несущимся по моим венам. Мне нужно выпустить все дерьмо, что я накопил в себе. Не обращая внимания на охранников, которые пытаются разнять яростно дерущихся ребят, я срываю бандану с лица и бью кулаком в челюсть первого, кто встает на моем пути. Приличный удар прилетает следом, и я сплевываю кровь. Махая кулаками и выпуская пар, я думаю лишь о том, как бы мне не прилетело в нос. Скоро игра, и сломанный нос — последнее, чего бы мне хотелось прямо сейчас.

1234...6