Полная версия:
Тея Авари Дом холодных сердец
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Ева задумалась. Возможно, и впрямь стоит дождаться господина Тенебраэ. Вдруг ее наняли для каких-то других детей или, например, для обучения простолюдинов в народных школах? Последнее время знатные господа стали часто их открывать. Может, господин Тенебраэ – один из таких щедрых землевладельцев?
– Когда он вернется? – спросила Ева.
Кассий пожал плечами.
– Боюсь тебя разочаровать, но этого никто не знает. Отец имеет склонность покидать поместье надолго и не присылать никаких вестей. Но к зиме, думаю, он должен появиться. А пока будь нашей гостьей, Ева.
Девушка замерла, услышав свое имя. Никто к ней не обращался так, как делал этот молодой человек. Голос мягкий, как бархат, и ласковый, как шепот.
Она украдкой посмотрела на него. Бледное лицо Кассия освещал лунный свет, льющийся через решетки высокого окна спальни.
Кожа его сияла подобно перламутру. Яркие глаза и кроваво-красные губы резко контрастировали с ней, подчеркивая юношескую красоту. Таким лицом можно было любоваться бесконечно.
– Не думаю, что в монастыре тебе будет лучше, чем в нашем поместье, – добавил Кассий и улыбнулся. – Согласна?
Он был так добр к ней. А вот мать-настоятельница возвращению Евы точно не обрадуется.
Девушка робко улыбнулась в ответ.
Вдруг что-то переменилось в освещении комнаты: то ли ночная птица пролетела за окном, то ли качнулась занавеска, но Ева на долю секунды увидела, как у юноши удлинились клыки, волосы встали дыбом, как у рычащей собаки, а в глазах загорелся красный огонек.
Она моргнула – и наваждение тут же исчезло.
– Согласна? – повторил Кассий.
И Ева кивнула.
– Вот и славно. – Кассий довольно улыбнулся. – Спи и ничего не бойся, Ева. Мы будем ждать тебя к завтраку.
Учтиво поклонившись, он покинул комнату девушки и спустился вниз.
– Ну что?
Торн по-прежнему ждал брата в гостиной, вальяжно развалившись в обитом атласом кресле и отстраненно листая страницы какой-то книги.
– Все в порядке. Я убедил ее остаться, – объявил Кассий, входя в комнату. – А где Милтос?
– Отправил его в деревню, – ответил Торн и пояснил: – Нам теперь нужны слуги. Настоящие слуги.
Кассий смутился. Об этом он не подумал. Но девушку действительно нужно будет чем-то кормить. Служанка не помешала бы. А еще его сильно беспокоило другое.
– Боишься, что он не выдержит и выпьет ее? – спросил Кассий.
– И это тоже, – лениво согласился Торн. – У него чересчур много энергии. Пусть порезвится в деревне, если хочет.
Сказанное Торном совсем не понравилось Кассию.
– Торн, – обратился он к брату, буравя взглядом. И хотя тот никак не отреагировал, Кассий продолжил, зная, что его услышат: – Не прикасайся к ней.
Старший брат удивленно вскинул бровь:
– С каких пор ты такой моралист?
– До обряда она должна оставаться невинной, – напомнил Кассий. – Зная тебя…
– Ладно-ладно! – Беловолосый вскинул руки. – Это будет легко. Она не в моем вкусе.
– И Милтосу тоже скажи, – добавил Кассий. – Тебя он, может, еще послушает.
Торн неопределенно поморщился.
– Так, говоришь, она остается у нас… – повторил он и чему-то ухмыльнулся. – Бедная. Бедная девушка…
Торн отложил так и не прочитанную книгу в сторону, поднялся из кресла и неторопливо вышел из гостиной.
Ночь уже в полную силу вступила в свои права, и закатная луна стала яркой, крупной, как спелое яблоко.
Юноша ступил на козырек крыши и вгляделся в даль. Осенний ветер трепал его одежду, длинные белые волосы хлестали по лицу, но холода он не чувствовал. По крайней мере, холода, отличного от того, что сковал когда-то его сердце, навечно обрекая быть чудовищем, питающимся человеческой кровью.
Глаза его были глазами хищника. Они быстро нашли в темноте маленькую хрупкую фигурку, пересекшую заросший терновый сад и выбежавшую на дорогу. На миг она замешкалась, словно не зная, куда ей податься, но затем кинулась в поле: Ева убегала куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого дома.
Торн глубоко вдохнул, наполняя легкие морозным воздухом. Его выдох не сопроводил теплый пар, как это происходит у людей, но он по привычке поднес к губам ладони, будто бы желая согреться.
Подумав немного, он скинул с себя камзол, а затем и белую рубашку. Опустившись на одно колено, он склонил голову, сосредотачиваясь на одной-единственной мысли.
Тут же острая боль пронзила его тело. Мышцы скрутило, а кости вывернуло наизнанку. Малая плата за временное чувство свободы.
Когда Торн поднялся, за его спиной распахнулись два могучих кожистых крыла, способных унести его хоть вслед за луной.
Юноша прикрыл глаза, дернул верхней губой и, обнажив клыки, попробовал воздух на вкус.
Да, она была далеко, но даже сейчас он чувствовал ее запах. Манящий для них всех, и Торн не был исключением.
Открыв глаза и довольно улыбнувшись, он оттолкнулся от крыши и взмыл в черноту неба.
Глава третья
То и дело спотыкаясь, Ева бежала через бескрайнее заброшенное поле, заросшее высокой травой. Светлые кудри выбились из-под чепчика, прилипли к мокрому лбу. Дыхание сбилось, как и ноги в старых и хорошо разношенных сапожках. Но возвращаться на дорогу девушка не решилась: там ее могли быстро найти. А за полем, как она помнила, была деревня. Можно было попросить помощи там. Ведь в поместье творилось что-то дьявольское…
Ева в очередной раз споткнулась о кочку и на этот раз растянулась на земле во весь рост. Ладони и запястья, на которые пришелся удар, засаднило.
Поморщившись от боли, девушка поднялась на ноги. Не время плакать и хныкать. Нужно дойти до деревни во что бы то ни стало и найти способ вернуться в монастырь.
Ничего. Она всегда была одна, сама по себе, и привыкла сражаться за свою жизнь и место под солнцем. Значит, справится и сейчас. Тем более что ей грозила не жестокая порка розгами, охотно раздаваемая матушкой-настоятельницей при малейшей провинности, а нечто посерьезнее. На кону была ее жизнь.
Ева обтерла грязь с рук о внутреннюю сторону передника, поправила юбки и огляделась. Кажется, ей повезло выйти на поросшую сухостойным сорняком дорогу, которую крестьяне использовали для работ в поле.
Луна уже клонилась к закату. В ее неверном свете Ева увидела вдали нечто напоминающее крыши домов. Но, подойдя поближе, поняла, что это всего-навсего редкий лесок.
Совсем выбившаяся из сил девушка рассудила, что стоит укрыться в нем и дождаться утра. А там будет видно, куда идти.
К тому же из гуляющих по миру легенд Ева знала: вампиры терпеть не могут солнечные лучи. А в том, что трое братьев, встретивших ее в поместье, были вампирами, она больше не сомневалась. Длинные клыки, мертвенная бледность и хищные глаза. А еще их реакция на открытую Сэмом дверь. Они боялись солнечного света.
«Этот господин Тенебраэ, выходит, растит чудовищ, – размышляла Ева, пробираясь сквозь деревья в глубь леса. – И хотел, чтобы я стала их добычей!»
А еще в поместье обитает призрак! Что, если это неупокоенный дух девушки, которую когда-то там съели?!
Пройдя еще несколько шагов, Ева решила, что достаточно.
«Я должна как можно скорее рассказать об этом в монастыре, – подумала она. – И обратиться к священнослужителям, дабы очистить это дьявольское место от скверны!»
И небеса ее услышали.
Совсем близко раздались чьи-то голоса и заблестели огоньки факелов.
Сперва Ева перепугалась, но быстро догадалась, что это не люди из поместья. Их было пятеро, с двумя запряженными лошадьми повозками. И они пришли с другой стороны дороги, по которой брела Ева. Видимо, это были странники.
Они остановились невдалеке, и девушка, чьи глаза успели привыкнуть в темноте, наблюдала за ними, спрятавшись за черный ствол осеннего дерева.
– Раст, распряги лошадей, – скомандовал один из путников, средних лет мужчина, облаченный в долгополое одеяние, напоминающее монашеское. – Ты проверь, есть ли еще вода, а нет – сходи к колодцу в деревню. И не вздумай болтать с селянами, если встретишь кого!
Остальным тоже досталась какая-то работа, и люди разбрелись по сторонам ее выполнять.
Тот, что командовал всеми и, судя по всему, был самым главным, остался в лагере у костра. В свете огня на его груди блеснуло массивное распятие, и Ева обрадовалась. Это был святой человек, он должен ей помочь.
Тот по очереди подошел к высоким крытым повозкам, поднял пологи и удовлетворенно пробормотал:
– Скоро. Скоро вам всем станет легче…
Когда он подошел к краю поляны и встал в нескольких шагах от Евы, его что-то насторожило. Девушка готова была поклясться, что не двигалась и не издавала никакого шума, но он ее заметил.
– Кто здесь? – спросил человек. – Если ты пришел с добром, выходи на свет, чтобы я видел тебя.
Ева облегченно выдохнула. Он казался совсем не опасным.
Девушка вышла из-за деревьев, и ее лицо осветил далекий отблеск костра.
– Святой отец! – обратилась она к путнику. – Я Ева Сорроу, и я прошу о помощи!
Брови мужчины удивленно взмыли вверх, а Ева продолжала, подходя ближе:
– Меня обманом заманили в поместье неподалеку, но там происходит нечто странное. Мне едва удалось бежать…
– Тише, дитя мое, – отозвался человек в долгополой одежде. – Пройдем к костру. Я вижу, ты совсем продрогла.
Ева ощутила, что ее действительно колотит. От пережитого страха или холода. А может быть, от всего вместе.
Монах аккуратно придержал ее за локоть и вывел в центр поляны. Седина в его волосах, аккуратные белые руки, какие были у высших сановников, и мягкий голос внушали доверие.
– Я помогу тебе, – сказал он девушке, усаживая ее у костра. – Но сначала ты должна мне рассказать все по порядку.
Он протянул ей флягу, и Ева, отхлебнув, поняла, что это не вода, а вино. Она закашлялась.
– Да, оно крепкое, – согласился мужчина. – Но воды у нас немного. Мой товарищ скоро принесет свежую, а пока угощайся тем, что есть.
Девушка благодарно кивнула и, задержав дыхание, сделала глоток побольше. Скорее из вежливости, чем от жажды. Мужчина пристально разглядывал ее. Но спокойно, без угрозы.
– Вы сопровождаете больных? – спросила Ева, кивнув на повозки. – Я слышала, как вы с кем-то говорили там.
Монах кивнул:
– Можно и так сказать. Но не беспокойся, для помощи тебе у нас тоже найдется время и место.
Он подождал, когда девушка отдаст ему флягу и ее дрожь немного уймется.
– Так что произошло?
И Ева все рассказала. Как жила при монастыре. Как ее отправили на службу к господину Тенебраэ и про трех юных братьев в поместье, от которых бежала.
Мужчина слушал не перебивая, лишь хмурился на некоторых моментах и качал головой.
– Вы мне не верите? – спросила девушка.
– Верю. Конечно же верю. Но позволь уточнить: ты провела у них целую ночь, ведь так? И они дали тебе уйти?
– Я сбежала, – поправила его девушка.
– Ясно… – пробормотал мужчина и подкинул в костер несколько сухих веток.
Ева вдруг подумала, что даже не спросила, кто он. Да и сам мужчина не спешил представиться.
Внезапно в ночи со стороны повозок послышался чей-то возглас, показавшийся девушке полным страдания.
Ева вздрогнула и обернулась, но это был всего лишь один из путников, сопровождающих монаха. В простой рубахе и суконных штанах, обросший неопрятной бородой, он сошел бы за разбойника, если бы Ева повстречала его в другой компании.
Этот человек откашлялся и, заметив девушку, подошел к костру. За ним из темноты чащи показались остальные путники.
– Кто это у тебя здесь? – спросил один из них, кивая на Еву.
Монах пошурудил веткой в костре и, не глядя на него, ответил:
– Юная леди говорит, что жила в монастыре и пришла из поместья. Просит нашей помощи.
Подошедший, не мигая, уставился на Еву. От этого взгляда девушка поежилась. Он внушал меньше доверия, чем святой отец, но сопровождающих часто нанимали из крестьян, а те не отличались хорошими манерами.
– Из поместья… – повторил он. – Ты глаза ее видел?
– Видел, – спокойно ответил монах, по-прежнему сосредоточенно глядя на костер.
Ева почувствовала, как что-то неуловимо изменилось в его поведении и в обстановке вокруг. Им будто было все равно, что она здесь, что она прекрасно слышит их разговор.
Девушка поднялась с места и невольно стала пятиться назад, пока мужчины не сводили с нее алчных взглядов.
– Ну, и?.. – нетерпеливо спросил монаха один из путников и сглотнул.
– Заберем ее с остальными, – пожал плечами монах.
Но этот ответ не удовлетворил мужчин.
– И все?
Монах усмехнулся:
– Ладно, Раст. Можешь проверить, осталась ли в ней хоть капля невинности.
Бородач сально ухмыльнулся и потянул к девушке руки. Та, парализованная ужасом, отступала от него, но ноги не слушались и, словно ватные, подкосились.
Сердце девушки готово было вот-вот выпрыгнуть из груди, а голова шла кругом.
Ева поняла вдруг: это вино!
Она упала на землю и закричала, стараясь отползти назад. А четверо мужчин неотвратимо надвигались на нее, как волки на загнанную добычу.
– Иди сюда, дорогуша. Мы будем ласковы, – глумился бородатый, наслаждаясь ее страхом и своей безнаказанностью.
Его руки уже расправились с завязками на поясе штанов, и те упали на землю. Трое других заходили с разных сторон от девушки. Бежать было некуда, да и невозможно.
Ева успела подумать, что это конец, как вдруг нечто горячее, липкое окатило ее с ног до головы, заставив зажмуриться.
Воздух пропитался терпким, тошнотворным запахом железа, и что-то забулькало, как вода, наполняющая ведерко.
Обессиленно завалившись набок, Ева вытерла рукавом лицо и подняла взгляд.
Вместо бородача напротив нее стоял полуобнаженный Торн. Его глаза горели яростью хищника, клыки недвусмысленно обнажились, угрожая любому, кто посмеет встать на пути, а за его спиной раскинулись два могучих крыла, подобные крыльям летучей мыши. В окровавленных руках он сжимал ярко-красное месиво, вырванное из человеческих тел, а рядом с ним, держась за горло в тщетной попытке остановить булькающую кровь, издыхали мучители Евы.
Девушка едва сдержала рвотный порыв, и Торн одарил ее брезгливым взглядом.
– Тебя же просили никуда не уходить, – недовольно процедил он и выбросил вырванные разбойничьи глотки в сторону.
Торн высунул кончик языка и провел им по мизинцу, пробуя оставшуюся на руках кровь на вкус. Поморщился, вытер окровавленные ладони о штанины и уставился на Еву.
Девушка, так и лежащая калачиком на земле, сейчас была бледнее его самого.
Торн мученически выдохнул. Да уж, теперь оставить ее в поместье и при этом живой становилось сложнее.
Но в текущий момент не это было первостепенной проблемой. Гораздо хуже было вот что…
Торн резко наклонился вниз, и над его головой со свистом пролетело лезвие глефы[2].
Вампир отпрыгнул в сторону, разворачиваясь к противнику лицом, по-звериному дернул подбородком, склоняя голову набок и рассматривая столь смелого человека.
Свет от костра скорее мешал ему, чем помогал, и темные зрачки Торна расширились, заполняя собой почти всю глазницу.
Человек, стоящий перед ним, был одет в долгополое одеяние и носил амулет, как монах, но все это было каким-то неправильным, бутафорским. А еще он не боялся Торна. Единственной эмоцией, отразившейся на его мрачном лице, была досада оттого, что не удалась снять вампирскую голову с одного удара.
– Мне сегодня везет, – невозмутимо проговорил этот странный монах. – Сам король ночи пожаловал в мои руки.
Торн скривился, услышав по отношению к себе подобный эпитет. Он отлично знал, что «король» – не то слово, которое описывает его вампирскую сущность. Раб ночи – вот так, пожалуй, вернее.
– Кто ты? – спросил он низким голосом, рокотавшим в гортани подобно рыку.
– Сейчас поймешь, – усмехнулся монах. И тут же бросился на вампира, целя в того острием глефы.
Торн сразу понял: этот человек необычайно быстр и ловок. Физические способности монаха были сравнимы с его, вампирскими. А еще у него имелось оружие, которым он искусно пользовался в попытке добраться до вампирской шеи.
Торн все-таки успел уклониться, но на бледной коже остался тонкий след, сквозь который мгновенно проступили капельки темной холодной крови. Разъярившись, он оттолкнулся от земли и поднялся в воздух, подгоняя кожистыми крыльями потоки прохладного воздуха, который был такой силы, что потушил лагерный костер.
«Так-то лучше», – подумал Торн, зрение которого значительно улучшилось.
Он решил коршуном броситься на голову наглеца и оторвать ее без всякой жалости.
Это стало ошибкой. Человек был наготове, ждал подобного маневра, отлично зная повадки кровососов.
Лезвие глефы блеснуло в слабых всполохах затухающих углей и пронзило крыло вампира.
Торн зарычал и рухнул вниз, глухо ударившись о земную твердь. Приходя в себя, сквозь пелену боли он подумал: как это странно, что холодное тело чудовища все еще способно испытывать муки.
А еще до его ушей донесся горький девичий всхлип.
«Если он убьет меня, то ее тоже не пожалеет», – пронеслось в мыслях Торна.
Он поднял взор на монаха и увидел, как тот бесцеремонно схватил за шкирку брыкающуюся девчонку, видимо пытавшуюся наброситься на него со спины.
Вампир усмехнулся про себя: что ж, для начала ему действительно придется убить его. А это очень, очень сложно сделать.
Кости, сосуды и сухожилия Торна мгновенно начали восстанавливаться, повинуясь дьявольской магии, задействовав все ресурсы крови, накопленной в его теле.
Он недооценил противника вначале. Но это не помешает ему одержать победу.
Торн взревел, и монах снова обернулся к нему, с небывалой силой откинув девушку в сторону, как тряпичную куклу.
Они схлестнулись в яростной схватке, для стороннего наблюдателя больше похожей на вихрь, пронесшийся по поляне с шумом хлопающих крыльев и свистом рассекающей воздух глефы.
Но уже через минуту все было кончено.
Торн стоял, тяжело дыша, над телом поверженного монаха, пока тихое шевеление в стороне не привлекло его внимание.
Ева. Он была жива. Жива, но ранена.
Торн отчетливо почувствовал запах ее крови в воздухе и непроизвольно сглотнул. Медленно подойдя к ней, едва сдерживая свое естественное желание наброситься на нее, он поставил девчонку на ноги и, придерживая за плечи, спросил:
– Ты как?
Ева уставилась на него огромными голубыми глазами, удивительно светлыми, и тихо пробормотала:
– Спасибо… – И, покачнувшись, доверчиво уткнулась в плечо Торна, отчего у того холодное, лишенное чувств сердце пропустило удар.
Вампир помотал головой, стараясь отогнать наваждение. Ему и без того с трудом удавалось сдерживать инстинкты, а девчонка еще и снова грохнулась в обморок прямо в его объятиях.
С минуту Торн постоял, борясь с самим собой, но хищная природа взяла верх.
– Я потерял много крови, девочка. И все из-за тебя, – пробормотал он, зная, что Ева его не слышит. – Тебе и восстанавливать ее…
С этими словами он приник к девичьей шее, безошибочно нащупывая тонкую, пульсирующую жилку, и острые клыки прокусили нежную кожу.
Девушка, не приходя в сознание, издала слабый удивленный стон, и это лишь разгорячило вампира, запуская знакомый, задуманный самим дьяволом сценарий: погрузить обоих в состояние экстаза, пока жертва не будет высушена до последней капли…
Как вкусна она была, невинная дева, подобная нектару! Как глоток прохладной воды в пустыне! Ни с чем не сравнимая кровь, отличающаяся чистотой и сладостью, в отличие от вонючих помоев, наполнявших сердца убитых им ублюдков…
Разум Торна затуманился от нахлынувшей эйфории, тонкие пальцы вцепились в хрупкое тело девушки, крепче и крепче сжимая в своих объятьях.
– Эй! – пронесся по поляне чей-то возглас. – Э-э-эй!
Торн сморгнул, возвращаясь в реальность, и отпрянул от девушки. Хищник внутри снова насторожился от присутствия чужаков.
Он бережно уложил Еву на землю под ствол раскидистого дерева и направился к повозкам, откуда услышал шум.
– Мы здесь!
Вампир сдернул тент с одной из повозок и увидел двух молодых крестьянских девушек, в страхе вжавшихся в стену клетки.
– Достойная награда, – улыбнувшись, проговорил Торн и довольно щелкнул языком.
Одна из девиц заплакала, хотя, казалось, уже выплакала все слезы по дороге.
Торн мигом поскучнел. Его хищник был сыт.
Он сломал замок клетки и пошире открыл дверцу, приглашая девушек выйти.
Те помедлили, будто не веря, а затем ринулись прочь с такой прытью, что сам Торн бы позавидовал. Крестьянки спешили скрыться в лесу, страшась зверья в чащобе меньше, чем произошедшего на поляне.
– Стойте, убьетесь же! – окликнул их Торн, но тщетно.
Вампир проводил их взглядом и посмотрел на небо, уже немного посветлевшее от первых рассветных лучей.
Черт бы с ними. Деревня близко, и скоро утро. Не заблудятся.
– Эй! Я здесь! – снова подали голос из соседней повозки.
Торн открыл и ее.
– Ну, чего уставился? Освободи меня скорее!
Во второй клетке сидела старуха с длинными седыми волосами и большим кривым носом, делающим ее похожей на ведьму.
Она нетерпеливо вцепилась в прутья решетки и протянула к Торну сухую, костлявую руку.
Контраст с крестьянскими девицами ведьма представляла разительный. Видимо, у ублюдка-монаха были весьма разнообразные вкусы.
– Ну же! – требовала старуха.
Торн пожал плечами и выломал замок в двери ее узилища. Она неторопливо выбралась на волю и, хитро прищурившись, оглядела вампира, который еще не обратился назад в человеческий облик.
– Почему не убегаешь? – спросил Торн. – Ты свободна. В получасе ходьбы деревня, доковыляешь как-нибудь.
– Куда мне бежать? – махнула рукой старая. – Некуда. А так хоть на вампира полюбуюсь.
Торн удивился:
– Не боишься?
– А чего мне бояться? Мои-то годы уж не те. Вы все больше по этим, по молоденьким.
Она безошибочно кивнула на дерево, под которым спала Ева.
«Зрение у нее что надо, – подумал Торн. – Все видит в темноте. Да и вообще выглядит крепкой. Точно ведьма».
И тут в его голову пришла безумная на первый взгляд идея.
– Послушай, – вновь обратился он к старухе, – как там тебя…
– Альба, – подсказала та.
– Альба… Ты умеешь готовить еду? Похлебку там, кашу?..
Старуха лукаво улыбнулась.
– Какая ж женщина не умеет готовить, – ответила она, уже будто заранее зная, что от нее хочет вампир.
Торн еще раз оценивающе посмотрел на нее и спросил:
– Мне нужна служанка в поместье. Пойдешь ко мне на службу?
Старуха закхекала хриплым голосом. Как оказалось, так звучал ее смех.
– Держишь девицу при себе? – строго спросила она и заковыляла в сторону Евы. – Да-а-а, божий человек кровью сыт не будет… Девушке нужен другой человек рядом…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Сноски
1
«Остановитесь, прошу вас» (ит.).
2
Древковое холодное оружие ближнего боя.