Марина Терянник Жизни Ми

Кучер Джон. Единственное живое сердце в этом мавзолее. Я любила этого старого пройдоху с тех пор, как научилась ходить. Помню его добрые, выцветшие от ветра морщинистые глаза. Седые усы, скрывающие усмешку. Рыжие кудряшки, выбивающиеся из-под форменной фуражки. И огромное доброе сердце. Когда я была маленькой, он воровал для меня мороженое на ярмарках, пока взрослые торговались, а потом доставал огромный клетчатый платок из кармана своего потертого фрака и стирал следы преступления с моих щек, пряча улики от гувернантки.

Сейчас он стоял позади своего хозяина. Наши взгляды встретились на долю секунды. Старый Джон едва заметно качнул головой.

В этом жесте не было слов. Только приговор.