Тереза Вайборн Мой стеснительный сосед

Тереза Вайборн Мой стеснительный сосед Посвящается

Всем сломленным и желающим найти свое спасение. Всем, кто хочет жить, но не видит радости. Всем, кто просто хочет своего уголка безопасности, посвящается.

Посвящается всем, кто пережил домашнее насилие. Помните: вы не одни и всегда можно обратиться за помощью. Берегите и цените себя. С течением времени боль может не исчезнуть полностью, но станет менее ощутимой.

Ваша история важна, и вы имеете право на счастье и мир в душе. Окружите себя людьми, которые поддерживают вас и понимают. Не бойтесь открыться и поделиться своими чувствами — это может стать началом новой жизни.

Помните, что ваше прошлое не определяет ваше будущее. Вы достойны любви и уважения.

Глава 1. Он такой застенчивый

Мой паршивый день начинается — стоит открыть глаза и услышать, что не до конца выключенный кран продолжает капать, действуя на мои хрупкие нервы. Кап. Кап. Кап. Этот навязчивый звук заполз мне в уши, как мерзкий таракан, ища укрытие.

Вскочив с матраса и сжав зубы, я впилась пальцами в рычаг подачи воды, будто это было горло какого-то недобитого врага. Вода взорвалась яростным потоком, а я ударила по смесителю кулаком.

Естественно, хреновина лопнула! Ледяная струя ударила в лицо, смыв остатки сна и смешавшись с солёной гадостью, что предательски вытекла из глаз.

Гениально! Просто совершенно потрясающее утро!

Я перекрыла воду на стояке (спасибо, мои красивые, но кривые руки, хоть это запомнили), после чего плюхнулась за ноутбук. Нужен был новый смеситель. Выбрала продавца с кучей отзывов и ценником не откровенно грабительским, чтобы мне ещё и осталось на вкусный ужин. И теперь ждала, уставившись в потолок, где трещина ползла ровно так же, как и по моему сердцу.

Не лучшее пробуждение, предвещающее плохой день, как и вчера. Как и позавчера. Как и всю мою гребаную жизнь.

Ладно, возможно, я слишком утрирую. Может, это из-за того, что мама забрала из полиции заявление на отчима, которое я заставила её написать, ведь он снова не удержался и толкнул её с лестницы, едва не убив. И вчера — сюрпри-и-и-из! – она ползком сходила и забрала бумажонку, после чего он ударил меня в глаз, и там назрел огромный синяк, который вряд ли быстро пройдет и хорошо замажется тональным кремом.

— Господи, — взмолилась я, — если ты есть, дай моей маме мозги, потому что я очень сомневаюсь, что можно долго прожить без них.

Встав, чтобы приготовить себе яичницу, затем стукнув ножом по скорлупе, я промахнулась желтком мимо миски, тот соскользнул на пол, поволоча за собой белок. Неприятная жижа обволокла голые ступни, и я медленно выдохнула, понимая, что всё падает и ломается лишь из-за того, что я не могу сосредоточиться и взять себя в руки.

Как странно звучит это выражение — взять себя в руки. Для меня оно всегда означало нечто вроде «обними себя покрепче, красотка, погладь по спине и пойми, что всё будет прекрасно, потому что ты всем хорошенько надерёшь задницу».

* * *

Через час в маленькой и душной съемной квартире-студии, где на плите догорало то, что должно было называться завтраком, раздался звонок. Странно. Я же просила оставить посылку у двери. Перед заказом нажала кнопку в приложении и на всякий случай написала комментарий.

Кто-то там не умеет читать? Или слепой?

Поняв, что за дверью наверняка стоит курьер, быстро накинула на голое тело длинную широкую футболку, еще секунду назад валявшуюся на полу, и бросилась открывать.

Честно говоря, подобное случалось настолько редко, что я до сих пор не могла к этому привыкнуть. Ко мне домой никогда и никто не приходил. Шторы до самого вечера были плотно задернуты, поэтому в этих четырех стенах я обычно чувствовала себя вполне спокойно. У меня существовали три правила никто никогда не стучит в эту квартиру, не звонит в домофон и не подходит к двери. Видимо, доставщик решил начать с их нарушения. Ну, ему явно грозит смерть.

Алло, взрослых нет дома. Только девочка, застрявшая в теле умалишенной.

Глянув в глазок, увидела молодого человека, отступившего к стене, и открыла дверь.

— Доброе утро, простите, но вы по ошибке указали не ту квартиру, и заказ привезли мне, — милый парень в очках с черной оправой протянул мне коробку с заказом.

Вот блин. Значит, это я слепая курица, допустившая ошибку в цифрах.

Черные волосы спадали парню на лоб мягкими прядями, и он постоянно нервным жестом откидывал их рукой. Глаз не поднимал, упорно изучал мои босые ноги. Или же алые блестки на полу у порога, которые у меня не получается отмыть уже месяц.

Но, похоже, парню было дико неловко. То ли из-за того, что я стояла в дверях в одной футболке, краем которой как могла прикрывала голые бедра, то ли просто потому, что общение с девушкой для него было сродни разминированию бомбы.

Я продолжала пристально разглядывать его, замечая, что от этого он лишь сильнее робеет.

— Спасибо, — наконец сказала я, забирая посылку, и тогда парень неожиданно поклонился, как какой-то джентльмен из прошлого века. Еще мгновение, и он мне руку поцелует.

Это показалось забавным, из-за чего тихий смешок сорвался с губ. Нет-нет, не саркастичный или издевательский, а искренний. Юноша вздрогнул и быстро ретировался к своей квартире, находящейся через три двери от моей.

Странно, не помню, чтобы у меня был такой милый сосед. Неужели недавно переехал?

Вернувшись в комнату, я включила музыку погромче. Тяжелый японский рок заполнил пространство, подгоняя к действию. Я глубоко вздохнула, почувствовав прилив энергии, и принялась разбирать старый кран. Ловкими движениями я откручивала детали, слыша, как металлические части клацают и звенят, словно подпевают агрессивным аккордам гитар и голосам аниме-девочек, добавившим немного скрима в песню.

Каждое новое действие превратилось не в самый удачный, но в танец. Я крутила, поворачивала, мотала, делая все с легкостью, как будто это было частью хореографии айдол-группы. Шумная мелодия, как всегда, придала уверенности, благодаря чему я и выполняла дело.

Вытаскивая кран, заметила на нём множество царапин и потёртостей.

— Прощай, старичок.

Мертвый груз прошлого сброшен в мусорное ведро, и я с улыбкой пошла смотреть на новое приобретение, готовое занять его место. Сделав шаг назад, я подхватила коробку и достала кран. Его гладкая поверхность сверкала в свете налобного фонаря. С новыми силами, под звуки рока, я начала собирать его, ощущая, как каждая деталь встаёт на своё место. Всё это похоже на исцеляющий катарсис.

— Наконец-то, — вновь говорю сама с собой и иду включать воду, чтобы проверить работу смесителя.

Повезло, что не перепутала холодную с горячей и всё вышло как надо. Значит, хоть что-то сегодня получилось. Теперь можно и гору посуды атаковать. Или это уже не гора, а целый хребет, выросший за неделю? Мне стоит быть более собранной. Единственное, что я делаю без напоминаний, — мою пол. Каждый день. Потому что терпеть не могу под босыми ступнями ни крошки, ни пылинки. Чистый холодный линолеум — мой крошечный и единственный островок контроля в этом бардаке.

На душе стало чуть легче, ведь я сама создала себе проблему и сама же ее решила. Маленькая победа с краном — большая победа для всего дня, который я собиралась похоронить среди других подобных дней. Но этот покинул свежую могилу и показал, что сегодня еще не все кончено, и я могу выдохнуть.

Этот день был выходным, а завтра мне снова предстояло идти на нелюбимую работу и варить кофе неприятным людям, которые изредка улыбались, но чаще лезли с пошлыми шуточками или тупыми приглашениями «выпить где-нибудь кофе».

Серьезно? Я пойду на свидание с клиентом? Чтобы потом, после неизбежного «всего хорошего», каждый день пялиться в его лицо за стойкой?

Все они тут живут рядом. В этом же проклятом районе, где я работаю, сплю и медленно схожу с ума. Круг замкнулся, а ключ к выходу потерян.

И главное, эти умники думали, что после двенадцати часов в лапах кофемашины, изрыгающей эспрессо, мне захочется куда-то тащиться и снова пить ещё это черное пойло? (Даже если я его безумно любила, это уже перебор).

Я потребляю столько кофеина за смену, что мое сердце должно было бы выпрыгнуть из груди года два назад, но, видимо, оно тоже тот ещё мазохист.

Натянув джинсы и накинув кожаную куртку, становлюсь у зеркала, чтобы поправить пирсинг на губе. Я почти вышла, но тут вспомнила, что не расчесалась. Волосы длинные, когда-то кислотно-яркие, теперь выцветшие до какого-то призрачного, пыльно-розового оттенка.

Пастельный кошмар!

Но, знаете, мне это даже нравится.

Я посмотрела в зеркало: призрак с пирсингом и в кожанке был готов к выходу. В этот бесконечный цирк, где каждый носил свою маску. Стоило расслабиться — и вонзили бы нож в спину.

Закрыв дверь, я слышала, что лифт загудел. Двери уже смыкались, как железные челюсти, когда я рванула к нему. И тут — чудо. Чья-то рука изнутри резко впилась в створку, задержав лифт в последний миг. Я юркнула внутрь, едва переводя дух, и увидела его. Тот самый парень, что недавно приходил с посылкой. Он замер, зарывшись в черную толстовку-балахон, но даже ее мешковатый крой не мог скрыть ширины крепких плеч, как у любителя тренажерного зала. Достаточно было его взгляду только скользнуть по мне, как голова тут же наклонилась вниз, будто парня ударили по затылку.

Боже, да он просто пуганый ёжик, который сворачивается в клубок, стоит немного приблизиться!

— Добрый день, — поздоровалась я, пребывая в хорошем настроении.

Виной всему та проклятая, но благословенная победа над краном. Она все еще сладко пела где-то под ребрами.

— Доб-добрый, — пробормотал он в пол, будто изучая разводы на грязном линолеуме. И тут же резким движением шаркнул на полшага в сторону, вжавшись в холодную металлическую стенку, как будто я излучала радиацию.

От меня воняет? Я понюхала волосы. Сандаловое дерево. Это мой любимый аромат. Может, у него аллергия? Или его пугает мой внешний вид? Ну конечно, я вся в татуировках, даже на шее, еще и с розовыми волосами. Наверняка считает меня грубиянкой. А ведь я даже муху не обижу.

Вспомнив, как утром всё-таки прибила муху, я засмеялась над своими мыслями, отчего парень дернулся.

— Д-до встречи! — сказал мой новый знакомый, чуть ли не выбегая из лифта.

— Да, конечно, сосед. До встречи в этом железном ящике.

На улице тёмные очки скрывали мой синяк и защищали от солнца, пока оно всё ещё пытается нагреть землю, не замечая, что уже завтра наступает осень. Пора бы передать права пасмурному небу, прохладному ветерку и сладкому тыквенному кофе, особенно полюбившемуся людям, когда появляются первые жёлтые листья. И я их понимаю. Сама не прочь схватить это тёплое пойло, слепить уродливый венок из кленовых листьев на дверь и завалиться на диван под мерцание экрана с каким-нибудь ужастиком.

Октябрь... Фильмы ужасов... Это – мой единственный сезон света в году. Мой крошечный рай. Но чтобы добраться до него, надо пережить сентябрь.

Зайдя в кафе за бутылкой газировки и жареной курочкой, я сразу же поспешила домой, мечтая завалиться на диван и включить на сегодня какой-нибудь новый мультфильм.

Тёплый вечер обещает быть уютным, и я предвкушаю то мгновение, когда смогу предаться долгожданному расслаблению.

И тут — бац.

«Опять он!»

Тот самый парень-ежик. Но сейчас он был не съежившийся шарик робости, а выходящий из библиотеки уверенный в себе человек, оживленно болтающий с двумя знакомыми. Парень больше не опускал взгляд, а его громкий заливистый смех эхом разносился среди новостроек. Голова была запрокинута, черные волосы почти не падают на лоб, который он и не пытался закрыть. Глаза блестели, что видно даже на расстоянии. Он широко разводил руками, затем приподнимал их, увлеченно что-то рассказывая друзьям и выглядел таким... свободным?

Я замедлила шаг. Пакет с курицей вдруг стал тяжелее.

Между нами, всего в десяти метрах, внезапно разверзлась невидимая пропасть. Он — там, в своем солнечном кругу, где легко дышалось и звучал смех. Я — здесь, с моей газировкой, синяком под очками и розовой гривой, которую уже запутал ветер. Два разных мира. Два разных состояния. Покрепче сжав пакет, я двинулась к подъезду, желая оставить смех парня позади. Впереди были диван, мультфильм и теплая курочка.

Почему я вообще так засмотрелась на него? Почему начала нас сравнивать, когда мы даже незнакомы... Не зависть ли это, что человек чувствовал себя легко, пока я грублю всем даже в собственных мыслях. Это же прекрасно, что кто-то счастлив... Или меня просто задело, что рядом со мной соседа словно накрывало тучей, хотя я ничего не сделала?

К черту! Слишком много мыслей о других, а надо бы заботиться о себе.

Когда я проходила мимо, у парня упали очки: его светловолосый друг слишком активно шутил, задорно хлопая его по спине. В самый последний момент я поймала их в воздухе и протянула владельцу.

— А я сегодня тот еще человек-паук, — я улыбнулась ему, радуясь своей быстрой реакции.

Парень посмотрел на меня темно-серыми глазами, и на мгновение я замерла. Впервые я увидела его лицо так близко. Невинные глаза с азиатским разрезом, ровный прямой нос, широкая челюсть с выраженными скулами и густые темные брови — все это я успела рассмотреть, прежде чем сосед снова уставился себе под ноги, забирая у меня очки.

— Спасибо большое, — произнес он громко и снова поклонился в знак благодарности.

Я пристально изучила соседа. Он не особо высокий, скорее, среднего роста, но все же выше меня на голову. Крепкое, вполне спортивное телосложение. Гладкая, блестящая кожа.

Этот парень притягивает мой взгляд, и это неожиданное открытие наполняет еще большим любопытством.

— Не обращай на него внимания, — хмыкнула девушка, поправляя белые пряди, которыми ветер то и дело пытался провести по ее губам, накрашенным ярко-красной помадой. Отдельные волосинки активно липли к лицу, и девушка с легким смехом отодвигала их, придавая образу больше очарования. — Он просто пересмотрел корейские сериалы и по привычке всем кланяется.

— Вот как! — весело ответила я. — Я-то думала, что он создал машину времени и переместился к нам из другого века, но так и не смог спрятать свои джентльменские повадки. — Ребята ответили смехом, и я поняла, что соседа, казалось, расслабил мой юмор. Это еще одна маленькая победа за день, учитывая, что он до сих пор ведет себя так, будто я способна его напугать одним своим присутствием. — Но, простите, слишком сложно не обратить внимание на такого красавчика! — А вот теперь он вновь покраснел, не зная куда себя деть. Его друзья переглянулись, будто поведение их друга было нетипичным.

— Ну пока! — сказала я, махнув рукой, и быстренько пошла дальше домой, чтобы курочка не остыла и мне не пришлось разогревать ее в микроволновке.

Я давно не общалась с кем-то вне работы, и это было нехарактерно для меня, но все же я ощущаю легкий прилив энергии. День, начавшийся не лучшим образом, заканчивался довольно приятно: я увидела очень симпатичного парня, а теперь с нетерпением ждала вкусного ужина и мультфильма.

Глава 2. Ненавижу людей или свою работу?

Клиент заказал несладкий кофе, но вскоре выразил недовольство, заявив, что хотел сладкий. Я понимала, что утром его мозг не полностью проснулся, но хамить первому встречному — ненормально. Я натянула улыбку и предложила исправить его заказ, но мужчина махнул рукой, будто отгоняя муху, и вывалился за дверь, хлопнув ею так, что стекла задрожали.

Устав, я приготовила себе авторский кофе на основе шоколадно-мятного мороженого. Сладкий и горячий, он принес временное спокойствие перед утренней суматохой и огромной очередью, которая появится через пять минут — все спешат на работу и учебу, а наша кофейня удобно расположена рядом с пятью двадцатиэтажными новостройками.

Гирлянда в виде цветков лотоса притягательно освещала вход, особенно в такой пасмурный день. Скоро ее заменят на гирлянду из тыковок, а яркие желтые салфетки с солнечными лучами на столах уступят место оранжевым с изображением кленовых листьев.

Сделала еще глоток, позволяя этому маленькому сахарному взрыву растечься на языке. Настроение поползло вверх, как ртуть в термометре. И тут — дзинь! Дверь распахнулась, и на пороге появилась новая клиентка в красном пальто. Рыжие волосы, сбежавшие из небрежного хвоста, искрились медью. Глаза — синие озера, обведенные углем.

— Доброе утро! — сказала она, заходя, и потянулась носом к витавшим в воздухе ароматам, при этом радостно вертя в руках брелок в виде гаечного ключа. — Я бы хотела что-то сладенькое. Что порекомендуете?

Девушка ярко улыбнулась, обнажая ровные белые зубы. Такие, как она, получают большое удовольствие от начала рабочего дня, когда берут самый сладкий кофе из всех и еще обязательно небольшое пирожное.

Я всей душой восхищалась подобными людьми, их всегда выделяешь из толпы. Нет разницы, улыбаются они или нет, громко говорят или тихо. У таких, как эта девушка, выразительная мимика, стоит встретиться с ними глазами, и мир вокруг сияет. Они всегда знают, что сказать, поддержат любую тему, потому что никогда не ограничиваются одним интересом. Хочешь послушать рок? Запросто. Хочешь сходить и взглянуть на живой оркестр? Пожалуйста. Поговорить о религии, о тайнах мироздания или о том, как микропластик влияет на наш мозг? Да, давай!

Я мечтала так уметь. Просто... светиться. Не из-под тональника, ярких теней и алых губ. Не сквозь броню сарказма. А вот так — открыто, глупо, по-детски доверчиво к этому хмурому утру. Но где-то по дороге я потеряла инструкцию. Или же ее украли. А может, и вовсе сожрали крысы в подвале моей памяти.

Улыбнувшись в ответ, я постаралась забыть о недовольном клиенте.

— У нас есть отличный авторский кофе на основе шоколадно-мятного мороженого.

Девушка кивнула, и я принялась за приготовление. В кофейню зашла группа студентов, шумно обсуждающих предстоящую в этом году защиту диплома. Они облюбовали один из удобных столов у окна. Один парень встал, записывая, что хотят другие, и направился ко мне.

Я отдала готовый кофе девушке, та взяла шоколадное пирожное со стойки и села за столиком возле висящей на стене картины с танцующей женщиной в длинном узорчатом платье.

— Здравствуйте, можно мне три американо и один латте? — спросил парень. — В латте добавьте карамельный сироп.

«Конечно, можно», — подумала я без агрессии, но вместо этого сказала:

— Доброе утро, сейчас все сделаю! — весело подмигнула, видя, как парень широко улыбается мне.

Такие люди — тоже настоящее сокровище. Они спокойные, уверенные в своих желаниях, когда приходят в кофейню. Если же не определились, то с удовольствием просят совета. Я искренне ценила вежливость.

Утром в кафе приходят самые лучшие клиенты (хотя и тут не без исключений). Ближе к закрытию ситуация меняется: работа превращается в настоящую борьбу на выживание. Улыбка становится защитной реакцией на происходящее. Уставшие после рабочего дня люди, иногда слегка выпившие, путают кофейню с баром и рассуждают о том, как мир прогнил и как их никто не понимает.

Наблюдая за такими посетителями, я видела, почему они вызывают раздражение. В их поведении было слишком много агрессии, отсутствовало уважение к личным границам, и они не слышали, когда я говорила: «Нет, я никуда с вами не пойду». Многие считали, что работа бариста заключается в развлечении и удовлетворении нужд клиента. Если же я отказывала, они тут же были готовы написать жалобу и требовали, чтобы их связали с руководством.

Нашей кофейней управлял отзывчивый пожилой мужчина, заботившийся о моем комфорте. Он даже установил кнопку вызова охраны, чтобы я чувствовала себя в безопасности. Он всегда подбадривал меня, рассказывал истории из своей молодости, делился мудростью, накопленной за долгие годы.

Но, несмотря на его поддержку, иногда хотелось просто закрыть глаза и забыть обо всем. Особенно когда в этом заведении звучали крики недовольных посетителей. Они словно забывали, что мы — всего лишь люди, работающие за стойкой, а не всезнающие существа, способные исполнить любое желание. И вот в такие моменты я искала утешение в воспоминаниях о тех утренних часах, когда все кажется легким и правильным.

Клиент за клиентом — к концу смены ноги гудели, а плечи налились тяжестью. Когда вокруг наконец не осталось ни души, я с облегчением опустилась на стул. Кофе в стакане заменила на чай, а чтобы развлечься, открыла блокнот и взяла в руки цветные карандаши.

Иногда я рисовала людей, которые особенно запомнились. В этот раз я решила запечатлеть образ женщины в красном, пришедшей утром. На рисунке она сидела за столиком, но не в привычной кофейне, а в волшебной эльфийской таверне, где мягкий свет ламп освещал деревянные стены, а воздух был напоен ароматом свежих трав и пряностей.

Я заменила ее пальто на яркие красные доспехи. Волосы аккуратно убрала. Но нужно было добавить детали: маленькие цветы, распускающиеся в косах, и искорки света, отражающиеся от брони. На ее плече сидела крошечная фея, с любопытством заглядывающая ей в лицо. Я изобразила, как женщина подкармливает ее шоколадом.

Это был небольшой набросок, который я могла бы порвать и выбросить в урну, стоило мне нарисовать не так, как я это видела в своей голове.

Когда зашел новый человек, я отложила блокнот в сторону и повернулась, чтобы достать стаканчики из шкафчика.

— Это так красиво, — заговорил парень за моей спиной. Оборачиваясь, я увидела, что он изучал мой рисунок.

Когда наши взгляды встретились, он быстро опустил голову.

— Добрый день, мой застенчивый сосед, — улыбнулась я. — Какой кофе ты предпочитаешь?

Он прикусил нижнюю губу, словно пытаясь скрыть скромную улыбку.

— Раф на кокосовом молоке? — шутливо предположила я, будто проверяя его на агрессию. Парни почему-то терпеть такое не могут.

В этот раз он не сдержал улыбку.

— Латте макиато.

— Отличный выбор! — подмигнула ему и заметила, как он осторожно посматривает на меня, пока я готовила его кофе.

Он действительно был невероятно милым. Напоминал плюшевую игрушку. В нем было что-то уютное, мягкое, как пушистое одеяло в холодный зимний день: открываешь окно для проветривания и кутаешься в него. Он напоминал тихий вечер за ужином, приготовленный близким после тяжелого дня. Его присутствие приносило покой, как разговоры во время метели за окном, а вы прижались к радиатору отопления и внутри вас царит тепло.

Я неприлично много думала о своем соседе, сравнивая его со всем, что вызывает во мне радость.

— Спасибо большое, — поблагодарил парень, когда я передала ему напиток.

В его руках была книга с изображением пары — девушки в алом платье и юноши в костюме, стоящих среди красных цветов.

— Что-то интересное? — спросила я.

— Только если вы любите подростковые истории, где герои спасают мир с помощью магии.