Тенгиз Maржохов Каверна

Ещё, что после четырнадцати лет брака, она находится на стадии развода. Муж винит её, как бесплодную, и не хочет с ней жить. Врачи тоже говорят, что причина в ней и перспектив стать матерью никаких.

Ко всем бедам ещё и туберкулёз. Обычная картина – он там, где всё так.

Я сел в троллейбус и поехал домой.

Принял душ. Выйдя из ванной комнаты, нашёл свой мобильник с несколькими пропущенными вызовами и сообщениями. Мать тоже сказала:

– Твой телефон разрывается. Кто это тебе звонит?

Это была Ира. «Она не из тех, кто, взяв номер телефона, неделю собирается позвонить», – подумалось мне. Не прошло нескольких минут, как Ира опять позвонила.

– Ты что трубку не берёшь? – спросила она неуверенно.

– Я в душе был.

– А-а… Когда ты приедешь?

– Скоро, а что?

– Ничего. Хочу, чтоб ты поскорее приехал.

В трубке послышался смеющийся женский голос.

– Ты с кем? – спросил я.

Уж больно это напомнило Асины звонки с очередной попойки, где слышны были хмельные голоса. Обычно пьяная она звонила и перечисляла с кем и где они бухают.

– С Залиной на лавочках сидим, – ответила Ира. – Как ты уехал, я в больницу не заходила. Погода хорошая. Залина вышла, и мы семечки грызем. Приезжай.

– Уже выезжаю.

Я сохранил её номер в памяти мобильного телефона, записал «Ира». Позже она перепишет на «Иришка».

События закручивались с небывалой скоростью. Но это забавляло меня. Было интересно переворачивать страницы увлекательной книги – жизни. Самой простой больничной жизни.

В эту же ночь мы познакомились с Ирой, что называется, поближе. Я приехал в больницу и не переставал удивляться. Ира и Залина были какие-то возбуждённые, как говорится, навеселе, будто гуляют на выпускном вечере. Окружили меня чрезмерным вниманием. Танцевали. Куда-то тащили. Просто заполнили собой. Я не понимал, как реагировать, и поддавался этой немного сумасшедшей игре.

Вечер мы провели у меня. Обход, который проводится перед отбоем, спугнул Иру и Залину, медсёстры разогнали их по палатам. Я выключил свет и начал готовиться ко сну.

При свете экрана телевизора я умылся и расправил постель. Дед лежал, смотрел какой-то старый фильм.

В коридоре опять рассыпалось веселье, покатился смех! Я вышел из палаты и увидел Иру и Залину, заигрывающих со всеми, кто попадался. Заметив меня, Ира, пританцовывая, продефилировала ко мне, пытаясь увлечь танцем. Становилось шумно. Я попытался остудить её, но она не унималась. Дабы избежать скандала с медсёстрами, я завел Иру к себе.

– Не шуми в коридоре. Что ты не спишь?

– Не хочу, – ответила она, осматриваясь в темноте.

– А что хочешь?

– Хочу с тобой…

– Что со мной?

– Хочу с тобой, – повторила она, как ребёнок.

– Ложись, – показал я на койку.

Ира, как по команде «тревога» в армии, только наоборот, разделась и прыгнула в постель. Каково же было моё удивление… Я думал, моя прямота отпугнет её, но не тут-то было.

«Да… такого я ещё не видел, это что-то новенькое».

– Дед, – обратился я к Виктору. – Ты уж не обессудь, посиди у соседей часок, пожалуйста.

– Чайку попью у Васи, – понял дед без лишних слов и вышел из палаты.

«Неудобно получается, – подумал я. – Ну да ладно, не каждый день ко мне в постель прыгают девушки».

Наутро Ира не находила себе места: «Вот я дура! Что я наделала? Что он обо мне подумает?» Она стыдилась своего поступка и не показывалась на глаза несколько дней. И я решил, продолжения не будет, и не ждал развития событий. Но она снова сделала первый шаг.

Возвращаясь в больницу после майского ливня, я шёл по тротуару, прыгая через лужи, и пытался не давить червяков. Ноктюрн майского ливня завораживает. Дождевые черви выползают и дарят праздник дроздам, пирующим на этом концерте. Ноктюрн стихает звоном ручейков, капелью молоточков по металлофону, пеньем птиц. И воцаряется аромат цветения.

Вдруг зазвонил мобильник.

– Привет! Ты где? – это была Ира.

– Подхожу к больнице.

– Я тебя встречу, сейчас…

Я поднялся на второй этаж, Ира только спускалась меня встречать.

– Ой!.. – засмеялась она. – Я не знала, что ты так близко, – остановилась пролётом выше и протянула ко мне руки.

Ира была неожиданно в чёрном: юбка до колена, кофта, на ногах туфли на маленьком каблуке. Оделась как на вечеринку в ПТУ. Накрасилась ужасно: ярко, вызывающе, вульгарно.

«Надела, что было или вкус отсутствует напрочь? – подумалось мне. – И к чему такая пёстрость в больнице?» Одним словом, её вид раздражал, если не сказать большего.

– Тебе нравится? – спросила она, прижимаясь ко мне на лестнице.

– Праздник какой-то?

– Мне так захотелось. Не нравится? – всматривалась она в меня.

– Конечно, нравится, – повёл я её на этаж.

– Для тебя, для себя… Могу я одеться?

Мы шли по коридору, и в чувстве неловкости я находил положительные моменты. Было приятно, что для меня кто-то одевается, пусть и не лучшим образом. Кто-то ждёт меня, пусть и не мой идеал.

То, что идёт к нам само собой – от бога.

Вечер мы провели у Залины. Ира с Залиной потягивали пиво и курили лёгкие сигареты. Временами заглядывали девочки с соседних палат. Поводом служили просьбы ниток, сигарет, чая. Такое необъяснимое и вместе с тем понятное женское любопытство.

Ира присаживалась ко мне на колени и прижималась щекой к моей щеке, при этом произнося: «Уф-уф-уф!.. Ух-ух-ух!..» Как мать прижимается к ребёнку: полная приязнь, удовольствие присутствия.

Эту ночь я провёл с Ирой в первой палате. Довел её до слёз, нечаянно. В какой-то момент заговорил о Марине. Иру это обидело. Она долго не могла успокоиться. Под дверью полночи слышались шорохи, будто ползали змеи.

– Какой ты жестокий, – говорила Ира сквозь слёзы. – Ты со мной, а говоришь про какую-то Марину.

Я не понимал её слез? Ведь не говорил Ире, что люблю её. Ничего не обещал. Наша связь была её инициативой, я лишь поддался. А тут уже обиды.

Наутро я прокрался к себе в палату, пока уборщицы не вышли в коридор, и лёг досыпать. Амурные похождения приходилось делать при строжайшей конспирации, чтобы комар носа не подточил. Только дай повод – хлопот не оберёшься.

Днём я заглянул к Альбе. Он недовольно процедил сквозь зубы:

– Разберись со своими женщинами.

– С какими женщинами?

– С такими. Сколько их у тебя?

– Что ты несёшь? Говори нормально.

– Ася припёрлась около полуночи… Я уже спать укладывался, в трусах стоял, телевизор выключал. Она бухая кричит: «Пойдём, послушаем, чем они там занимаются».

– И что?

– Я послал её…

– И правильно сделал. Если она погнала, я тут причём? Я же не виноват, что тут, кроме туберкулёза, диагнозов хватает.

«Так вот какие шорохи я слышал под дверью. Это Ася подслушивала. Совсем с ума сошла».

Но Альба неспроста так язвил, его «жаба душила», вот и поносил при удобном случае.

Ещё Ася в ту же ночь в припадке ревности наломала немало дров.

В нашу палату вместо Калы положили молодого пацана по имени Аслан. Симпатичный, приятный, на первый взгляд, парень. Так вот, Ася стала приставать к Аслану, чтобы лечь с ним в постель до утра. При этом уверяла, что бояться ему нечего.

– Я разденусь, а ты нет, – говорила она.

Фокус состоял в том, что Тенгиз утром увидит эту картину, будет ревновать и, возможно, кусать локти.

Аслан тоже послал её куда подальше. И Ася ничего лучше не придумала, чем сесть под дверью первой палаты и пытаться подслушивать.

Рассказ Аслана подтвердил дед, и сомнения развеялись. Многочисленные свидетельства половины отделения говорили о том же. Я не ожидал такого. И не понимал, почему Ася, старше меня на шесть лет, бывшая несколько раз замужем и готовившаяся к очередной партии, имеющая детей и внука, так быстро и бессовестно сошла с ума?

Начался пьяный прессинг из-за угла. Ася оказалась не из тех женщин, которые могут разумно развязать узел. Её хватало лишь на то, чтобы, напившись, звонить и выяснять отношения. Трезвая она не попадалась на глаза.

Как-то мы с Ирой сидели на балконе. Сумеречная тишина воркованием горлиц баюкала сосновую рощу. Тёмной вуалью опускалась ночь. Вороньим криком нарушил тишину звонок мобильника.

– Тебе сейчас хорошо? – послышался пьяный обиженный голос Аси.

– Да, – ответил я, недолго думая.

– А мне плохо. Знаешь, как мне плохо?.. Я сейчас приду, – неожиданно сказала она.

– Не надо приходить, – отрезал я. – Ты пьяная. Завтра поговорим.

– Это Ася? – спросила Ира, сидя у меня на коленях.

– Да.

– Что она хочет?

– Ничего.

– Как ты мог с ней связаться?! Фу!.. – противно икнула Ира.

– Это было до тебя. И потом, она не бухала, когда была со мной. Я и сейчас поговорил бы с ней, если бы трезвая позвонила. Но нет же, напьётся и начинает приставать.

– Тебе её не жалко?

– А почему мне должно быть её жалко? Я жениться на ней не обещал. Сама виновата. На приключения потянуло. А теперь что? Как она себя повела? Взрослая женщина, должна понимать… А она концерты закатывает, как в студенческом общежитии.

– Я себя так никогда бы не повела, – сказала Ира с пафосом. – Даже если бы увидела тебя с кем-то, виду бы не подала.

– Так поступают умные женщины. Ты такая?

– Да! А что?.. Должна же быть какая-то гордость.

«Ну-ну, посмотрим, – подумал я. – Поначалу все так говорят».

Ася не унималась, всё сильнее бесилась и плела интриги. Далее она дойдет до открытой подлости, а пока её испорченной фантазии хватало лишь на мелкие пакости.

Как-то раз днём позвонил скрытый номер: молчание, непонятные звуки. Позже опять позвонил скрытый номер, только теперь там ахали и охали. Я догадался, что кроме Аси такие глупости никому в голову не придут, и сбрасывал.

Вечером во дворе я сидел с Кишом, Яхтой и Бобо. Погода располагала к посиделкам. Я рассказывал им занимательную историю. Зазвонил мобильник, я посмотрел – скрытый номер, сбросил и продолжил рассказ. Через минуту звонок повторился – то же самое, я сбросил. Когда мобильник зазвонил в третий раз, Киш сказал: