Татьянка ! Петля 3:33

Глава 1

Когда язасыпаю, меня мгновенно окутывает тьма — холодная, непроглядная, плотная, словнобархатный занавес. Она заполняет всё вокруг, стирая границы, поглощаяпространство. Возникает ощущение абсолютной пустоты — будто больше ничего несуществует.

Сквозь эту тьму до меня доносятся отдалённые,приглушённые звуки. Каждый раз, услышав их, я бросаюсь вперёд — кажется, прямок ним. Но это не просто звуки: они похожи на тиканье часов, а где‑то рядом —голоса. Знакомые, будто я уже слышала их когда‑то, но никак не могу вспомнить,кому они принадлежат.

Я бегу наэти звуки, и они становятся всё отчётливее. С каждым шагом мне кажется, что яприближаюсь к разгадке. Я почти различаю интонации, почти улавливаю слова…

И в этотсамый миг я просыпаюсь.

Сердцеколотится в груди — слишком быстро, слишком громко. Дыхание рваное,прерывистое. Ладони липкие от пота.

Тик-тик-так.

Звук всё ещё здесь.

Он не исчезвместе со сном. Он остался.

Оглядываюсь.В комнате темно, но я знаю: здесь что‑то изменилось. Что‑то неуловимое, едвазаметное — но оно есть.

Подношуруку к лицу. Пальцы дрожат. Прислушиваюсь.

Тик-тик-так.

Теперьзвук ближе. Он не из сна. Он здесь. В этой комнате.

Медленноповорачиваю голову к тумбочке. Часы стоят. Стрелки неподвижны.

Значит,звук идёт не от них.

Тик-тик-так.

Онпульсирует в воздухе, вибрирует в стенах, отдаётся в висках. Как будто кто‑тоотсчитывает секунды — но не для меня. Для чего‑то другого.

Закрываюглаза. Хочу снова погрузиться в тьму — туда, где хотя бы были голоса, где былацель. Здесь же — только этот ритм. И пустота.

Но тьмане приходит.

Вместонеё — тишина.

#

Каждый раз, открывая глаза, ячувствую, как пустота отступает, оставляя лишь лёгкое эхо тревоги инедосказанности. Мир вокруг обретает привычные очертания, но ощущение, будто ябыла где‑то ещё, в другом измерении, не исчезает.

Эти звуки — тиканье, отсчитывающее не время, анечто иное, — и голоса, близкие и одновременно неуловимые… Я пытаюсь ухватитьих смысл, понять, что они означают, но они ускользают, как песок сквозь пальцы.

Иногдамне кажется, что это не просто сны. Возможно, это отголоски прошлого —воспоминания, которые моё сознание отказывается принять или, наоборот, пытаетсядонести до меня в зашифрованной форме. Может, это зов из забытого прошлого илипредвестие чего‑то грядущего, ещё не обретшего чётких форм. Я чувствую: эти звуки иголоса — ключ к чему‑то важному, к разгадке тайны, скрытой за завесой сна. И япродолжаю ждать ночи, чтобы снова погрузиться в эту таинственную темноту — внадежде, что в следующий раз смогу не только услышать, но и понять. Тьма, окутывающая меня, кажетсяосязаемой — плотной, бархатистой, пронизывающей до самых костей. Это не простоотсутствие света, а нечто активное, обволакивающее. Словно сама ткань бытияистончается во сне, открывая проход в иные сферы. И в этой бездне, гдепривычные ориентиры теряют смысл, тиканье часов становится единственным якорем— пульсом, бьющимся в унисон с моим сердцем.

Голоса… Ониподобны шёпоту ветра в густом лесу — то приближаются, то отдаляются, но никогдане складываются в разборчивые слова. Они несут в себе оттенки эмоций: лёгкуюгрусть, едва уловимую радость или даже предостережение. И каждый раз, когда япытаюсь сосредоточиться на них, они растворяются в бездонной темноте, оставляялишь призрачное ощущение чьего‑то присутствия.

Я уверена: этоне просто игра подсознания. Возможно, отголоски тех мгновений, когда я былаближе к истине — к пониманию чего‑то фундаментального. Или же это предчувствие,тонкий намёк на то, что ещё не произошло, но уже зародилось в недрах времени.

В полумракекомнаты часы на стене замирают. Стрелки дрожат на отметке 3:33 — и не двигаютсядальше. Но тиканье продолжается. Оно исходит отовсюду: из стен, из пола, извоздуха. Ритм то ускоряется, то замедляется, словно подстраиваясь под биениемоего сердца.

Закрываю глаза,пытаясь уловить хоть одно чёткое слово. И вдруг — вспышка. Мимолётный образ:старая дверь, покрытая трещинами, с ржавым замком. Она манит меня. Я знаю: заней — ответы. Но стоит сделать шаг вперёд, как видение рассыпается. Остаётсятолько тиканье — настойчивое, неотступное.

«Кто вы?» —шепчу я в темноту.

Тишина.

А потом —едва слышный шёпот, сотканный из множества голосов:

«Скоро…»

Сердцезамирает. Что значит это «скоро»? Приближается ли разгадка — или нечтонеизбежное, пугающее?

Открываюглаза. Рассвет уже пробивается сквозь занавески. Тиканье стихло. Но в ушах всёещё звучит эхо того шёпота.

И я знаю:сегодня ночью я снова пойду к той двери.

Эти звуки иголоса — язык, которого я пока не понимаю. Но я чувствую его важность. И ждуследующей ночи.

Глава 2

Просыпаюсь я резко — как всегда после этого сна. Сердцеколотится в такт призрачному тиканью, будто чьи‑то невидимые пальцы отсчитываютмгновения до чего‑то неизбежного. В ушах всё ещё звучат неразборчивые голоса —не слова, а лишь намёки на них, шёпоты на грани слышимости. Глубокий вдох — и явозвращаюсь в реальность. Сегодня начинается новая глава в моей жизни: япереезжаю в новую квартиру в Эвертоне.

Но ощущение,что я не просто переезжаю, а убегаю — от снов, от голосов, от чего‑то, чтопреследует меня во тьме, — не отпускает.

Счастливая,но уставшая, я поднимаюсь на третий этаж, с трудом волоча два тяжёлых чемодана.Ладони потеют, пальцы немеют от напряжения — и не только из‑за веса багажа.Внутри всё равно разливается тёплое предвкушение, но оно смешано с подспуднымстрахом: а если и здесь они найдут меня? Голоса. Тиканье.

Город заокном кажется одновременно чужим и манящим. Сквозь приоткрытое окно доноситсяшум набережной и далёкие гудки пароходов — но сквозь них, как фоновый шум,проступает тот самый ритм. Тик-тик-так. Я трясу головой, отгоняя наваждение.Это просто ветер в старых трубах. Просто эхо с площади. Просто…

Едва яоткрываю дверь — раздаются радостные крики. Меня встречают подруги из колледжа— Али́я и Ми́сари.

— Наконец‑то тыздесь, в Эвертоне! — Миса бросается ко мне с объятиями. Где‑то вдалеке бьютбашенные часы — раз, два, три… Их ритм похож на то призрачное тиканье из моегосна, но здесь он звучит ясно, уверенно. — Теперь мы сможем гулять по набережнойхоть каждый вечер!

Я пытаюсьулыбнуться, но в груди что‑то сжимается. Три удара. Всегда три. Почему всегда три?

Али́яулыбается:

— Я уже нашлатри книжных магазина в центре. Один даже с антикварными изданиями —представляешь?

«Три», —мысленно отмечаю я. Снова три. Случайность? Или закономерность, которую яраньше не замечала?

Мы невиделись всего год — с тех пор как окончили колледж. И хотя за это время мыпостоянно переписывались и созванивались по видеосвязи, я сразу чувствую, каксильно скучала по ним. Но вместе с теплом дружбы приходит и странное ощущениенеправильности. Будто в их лицах, в их движениях есть что‑то едва уловимосдвинутое, как на фотографии с нарушенной перспективой.

Ми́сари,которую мы всегда звали Мисо́й, за прошедший год совсем не изменилась — всётакая же жизнерадостная и лёгкая на подъём. Её смех звучит так же звонко, адвижения — порывистые, стремительные, будто она не идёт, а порхает. Но иногда,на долю секунды, её улыбка застывает, как у куклы, а глаза становятся пустыми —и тогда мне кажется, что она вспоминает, что должна смеяться.

Али́я же,напротив, стала более спокойной и рассудительной. В её взгляде теперь читаетсякакая‑то новая уверенность, а движения стали размереннее. Она улыбается мягко,без суеты, и в этой улыбке — что‑то взрослое, обдуманное. Но когда онаповорачивает голову, я замечаю тонкий шрам у неё за ухом — его раньше небыло. Или было? Я не могу вспомнить.

Мыобнимаемся, и, прежде чем пройти в комнату и разобрать вещи, решаем сначалаотдохнуть и пообщаться — узнать, что интересного произошло за последний месяц.Всё это время у нас никак не получалось выделить хотя бы минуту, чтобынормально поговорить.

Но вместообсуждения новостей нас неожиданно охватывает ностальгия. Мы решаем вспомнитьпрошлое: как познакомились и как зародилась наша дружба. И это кажется такиместественным — ведь мы такие разные!

И всё же…

Когда Мисасмеётся, её тень на стене не повторяет движений. Она замирает, когда Мисадвигается, и шевелится, когда та стоит неподвижно.

А часы наплощади бьют снова — раз, два, три…

Тик-тик-так.

На этот раззвук длится дольше. И в нём слышится не просто ритм — а вопрос.

Что‑то здесьне так.

И я не знаю,что пугает меня больше: то, что подруги этого не замечают… или то, что ониделают вид, будто не замечают.

#

Поступив вколледж, мне сказали, что я буду жить в общежитии в комнате с двумя соседками.Я никогда раньше не жила с незнакомыми мне людьми и, поднимаясь по лестнице сосвоими вещами, очень беспокоилась, какие будут у меня соседки

«А если ониуже подружились между собой? — думала я, переставляя чемодан через очереднуюступеньку. — Если я буду третьей лишней? Или, хуже того, они решат, что ястранная…»

Я замерлаперед дверью. Внутри кто‑то смеялся, а потом раздался звонкий возглас:

— Нет, это мояполка!

— Но я выше, мнеудобнее доставать!

Я невольноулыбнулась. По крайней мере, они спорят не из‑за меня. И, набравшись смелости —той самой, которой мне так не хватало весь последний год, — постучала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.