Татьяна Рахмилова Рисуя счастье

Глава 1. Пятница 13-ое.

- Тебе нужно его проверить! - Саша даже подался вперед через стол, отчего его чашка капучино жалобно звякнула о мраморную столешницу. - Он не просто так сильно тебя ревнует. По-моему, так всегда, когда у самого рыльце в пушку. Установи приложение, Ангелина, последишь за ним.

Я молча отломила кусочек чизкейка. Голубика на языке лопнула терпкой сладостью. Уже не первый месяц Саша уговаривает меня на этот шаг. А ведь утро сегодня началось с того же самого - с ревности Руслана. Только в его исполнени это звучало совсем не так дружелюбно.

Я как обычно пила мятный чай, за окном только начинало светать, как вдруг на кухню ворвался Руслан. Он не вошел, а именно ворвался, заполнил собой все пространство. Крупный, шумный, с сонными карими глазами и слегка взлохмаченными после сна волосами.

- Опять едешь с ним? - голос еще хриплый после ночи, но в нем уже закипает металл. Он уперся кулаками в стол, нависая надо мной. - Смотри, аккуратнее, не забеременей от него! Если забеременеешь, сразу вешайся! Представляешь, какой это будет позор?!

Я сжала кружку так, что побелели костяшки. Руки снова тряслись. Эта противная, предательская дрожь, которая появлялась в последнее время каждый раз, когда его голос повышался до определенной ноты.

- О чем ты говоришь? - я старалась, чтобы голос звучал ровно. - Мы едем работать. Какая беременность? Ты совсем с ума сошел!

В порывах гнева я его не узнавала. Лицо наливалось краской, становилось чужим, и только старый шрам над правым глазом - бледный, неровный след от пули - проступал еще сильнее, напоминая, что этот человек прошел войну. Что он вообще-то умеет не только кричать, но и защищать. Напоминая, за что я его, собственно, полюбила.

Пятнадцать лет вместе. Позади бедность, съемные квартиры, рождение детей. Мы столько пережили, чтобы сейчас разбиться о его больное воображение.

- Хорошо, что это не слышит Саша, - прошептала я, когда за Русланом захлопнулась дверь.

Допила остывший чай и пошла к Саше.

Кафе, которое он выбрал, было моим любимым. Высокие окна, много света, живая лаванда в горшочках на каждом столике. Он знал, чем меня «взять». Иногда я думаю, что Вселенная пишет нашу жизнь акварелью: яркие, светлые мазки сменяются темными, почти черными. И только потом, на расстоянии, понимаешь, что без теней не было бы объема.

- Приложение?.. Ладно, расскажи, что за приложение. - Сдалась я, отодвигая тарелку. Всё, установлю. И убежусь в том, что ты ошибаешься. Руслан мне верен. Просто он так сильно меня любит, поэтому так ревнует.

- Давай покажу на примере своего авто, - Саша оживился, достал телефон. Он был сама непосредственность: широко улыбался, быстро говорил, жестикулировал. И, когда волновался, начинал слегка заикаться. Вот и сейчас, объясняя, как работает программа, он запнулся на слове «при-приложение». Это было почти незаметно.

- Хорошо иметь друга-таксиста, столько всего интересного узнаешь про машины. - Я улыбнулась.

- Геля, если хочешь, могу дать VIN-номер от моей машины, посмотришь, как работает.

- Нет, твою не буду, - ответила я поспешно.

Он посмотрел на меня внимательно, чуть склонив голову. В его взгляде мелькнуло что-то... Понимание? Или надежда? Я отвела глаза.

- Ну смотри. Если что - обращайся.

На сегодня работа была выполнена, пора было возвращаться домой. Сегодня пятница, а значит, вечером увижусь с подругой. Наши пятничные посиделки были тем якорем, который удерживал нас друг возле друга сквозь годы.

Мы дружим с института. Аня - моя противоположность: шумная, эмоциональная, вечно влюбленная. Если у меня всё по полочкам, то у нее - творческий хаос.

Я набрала её, чувствуя, как внутри расправляются крылья предвкушения. Наши встречи всегда были для меня глотком свежего воздуха - как выход из душной мастерской на весенний пленэр. Аня ответила, что сегодня у нее другие планы, она идет на свидание.

Я убрала телефон, чувствуя легкое послевкусие одиночества. Ничего страшного. Видимо, этот вечер должен был стать другим. Другим не только из-за Аниного свидания. У Вселенной были свои планы.

Дома я переоделась в любимые джинсы и мягкую кофту, которую Руслан терпеть не мог. Слишком бесформенная, говорил он. А мне в ней было тепло и уютно.

Пошла гулять с детьми. Холодало. Ветер гнал по асфальту нежные лепестки цветущих яблонь. Дети нагуляться не могли, а я продрогла до костей. Кутаясь в капюшон кофты, предложила им пойти в детский центр.

Сижу, отдыхаю, дети визжат в игровой. Идиллия.

И тут до меня доносится:

- Ты чё такая неухоженная-то? Такая молодая, и так плохо выглядишь!

Подняла глаза. Напротив - блондинка с ребенком и подругой. Обе выглядят так, будто отмечают что-то важное: накрашены, причесаны, но взгляды уже с поволокой.

«Кого это она так песочит?» - подумала я и снова уткнулась в телефон.

- Да, я к тебе обращаюсь! Ужас, это же надо так ужасно выглядеть!

Интересно, с кем она так. Обернулась и поняла, что кроме меня здесь больше никого нет. В моей голове непроизвольно пронесся прайс-лист на услуги фей красоты, к которым хожу. Сумму ежемесячно кругленькую трачу... Там точно сзади меня больше никого нет?!..

Но нет, ее пьяный, полный яда взгляд был устремлен точно на мою кофту.

Мадам не унималась. Она встала, театрально прошлась, демонстрируя себя.

- Мне 42 года! Посмотри, как я выгляжу! И задумайся!

Спектакль одной актрисы был долгим, в нескольких действиях. Дети то прибегали, то убегали, я успела поговорить с мамой, узнать у Ани впечатления по поводу свидания, а эта женщина все говорила и говорила.

Уходя, я поймала ее пренебрежительный взгляд и просто улыбнулась. Пусть у нее все будет хорошо.

Дома я, посмеиваясь, пересказала эту историю Ане по телефону. Но Аня, в отличие от меня, не смеялась. Она слушала молча, а потом выдала с той прямотой, на которую способны только старые подруги:

- Все понятно. Это проверочка на то, как ты проработала самооценку.

- Мне кажется, я её не проработала, а просто... законсервировала. Слушай, Ань, помнишь, какой я была после института?

- Помню. Ты была такой застенчивой, слова не могла никому сказать. А еще тебе было важно, кто что о тебе подумает.

- Я даже не накрашенной на улицу не могла выйти. Надо было быть идеальной. А потом я пошла к той психологине, помнишь?

- Которая сказала тебе про «внутреннего критика». И ты начала рисовать.

Я улыбнулась в трубку. Это правда. Я тогда записалась на курс арт-терапии, сама того не ожидая. Мы рисовали свои страхи. Моя «ревность» получилась черной, бесформенной массой с красными глазами. А «внутренняя сила» - крошечным, почти незаметным желтым проблеском в углу холста. Преподавательница сказала: «Смотри, этот свет есть. Его просто нужно раздуть, как огонь».

Я тогда не поверила. Но постепенно, сеанс за сеансом, я училась видеть этот свет. Перестала зависеть от того, каким меня видит Руслан. Перестала ждать его похвалы, как манны небесной. Научилась надеть красивую кофту для себя и улыбнуться своему отражению - просто потому, что оно хорошее.

Было время, когда я считала себя наброском, черновиком, который никто не станет выставлять в галерею. А теперь я стала настоящей картиной. Не идеальной, со своими трещинками и потемневшими красками, но точно не нуждающейся в одобрении случайного зрителя.

- Ты справилась. А эта тетка - просто эхо старой тебя. Ты его услышала - и отпустила.

Я промолчала, но внутри откликнулось. Неужели за этим - за постоянными проверками, за ежедневным страхом «а что он подумает», за этой унизительной ревностью - стоит не только Руслан, но и я сама? Моя старая, еще не проработанная привычка считать себя недостаточно хорошей? Эта женщина в центре была просто рядовым бойцом, а генерал этой войны с самооценкой жил во мне. И, кажется, он не собирался сдаваться.

- Ань, а ты веришь, что люди в нашей жизни появляются не просто так?

- Ну, это ж база, Гель. Конечно, не просто так, - подруга шумно вздохнула, видимо, укладываясь на диван. - Одни приходят, чтобы научить тебя ненавидеть. Точнее, не ненавидеть их, а защищаться от них. Другие - чтобы показать, каким может быть счастье. Третьи - как эта тетка - просто массовка в твоей личной трагикомедии. Ноль внимания.

- А как понять, кто из них кто?

- А никак. Прямо сейчас - никак. Это как на выставке современного искусства. Ты смотришь на картину, думаешь: «Что за бред?» А через пять лет смотришь и понимаешь: «Господи, это же про меня!». Люди - те же картины. Их смысл открывается не сразу. Вот, например, этот мой сегодняшний... Зачем он мне? Я пока не знаю. Может, для страсти на одну ночь. А может, чтобы я поняла, что достойна большего. Или чтобы разбить мне сердце, и из этого выросло что-то прекрасное. Нельзя забегать вперед, Геля.

Я прикрыла глаза, думая о себе - год, пять, десять лет назад.

- Спасибо тебе, Ань.

- Всегда пожалуйста, родная. Давай, спи уже. Завтра разберемся.

- Спокойной ночи.

Я забралась с ногами на диван, включила телевизор. Шла какая-то научно-популярная передача. Приятный женский голос вещал:

«..психосоматика давно доказала связь между нашими эмоциями и здоровьем. Хроническое чувство ревности, постоянное напряжение и подозрения - это не просто разрушители отношений. Это прямой удар по репродуктивной системе. Состояние «меня не любят, меня могут бросить, я недостаточно хорош» буквально запускает патологические процессы в организме. Воспаления, спайки, кисты и, в самых тяжелых случаях, опухоли - это цена, которую мы платим за отраву, которую носим в себе».

По спине пробежал холодок. Я сжалась в комок, обхватив колени руками. В голове завертелись картинки дня. Утренний крик Руслана. Его перекошенное лицо. Шрам, побелевший от ярости. Мои трясущиеся руки над чашкой чая. Потом Саша, его мягкая улыбка и это мимолетное заикание. Его взгляд, когда я отказалась следить за его машиной. Кажется, моя жизнь сейчас похожа на две разные выставки в одном музее. С одной стороны - черно-белая графика с острыми углами и рваными линиями. С другой - пока еще очень робкий, но теплый акварельный этюд. И я ходила между этими залами, делая вид, что не замечаю контраста.

- Ангелина, перестань! - приказала я себе, но голос прозвучал неубедительно.

Я посмотрела на пустую подушку Руслана. Он снова допоздна на работе.

Придет ли сегодня? Или снова под утро?

Выключила телевизор. В темноте спальни мысли стали еще навязчивее.

«Саша...» - подумала я. Зажмурилась, прогоняя это имя. Но оно пульсировало где-то в висках, в такт с бешено колотящимся сердцем.

В комнате было темно, но я слишком хорошо знала эту темноту. Она не была пустой. Она была холстом, на котором я уже не могла контролировать то, что рисовало мое воображение. И с каждым тревожным вздохом проступали все новые, непрошеные образы.

Глава 2. Приложение.

Он позвонил, когда я меньше всего этого ждала. Телефон завибрировал на столе, и я вздрогнула – так, будто меня позвали по имени в пустой комнате.

– Привет, Геля! – голос Саши звучал бодро, но я уловила в нем знакомые нотки волнения.

– Как ты?

– Привет. – Я была рада его слышать.

– Нормально. Работаю. А ты чего звонишь?

– Да так, по рабочим вопросам, хотел поговорить о поездке на конференцию. – Он назвал пару задач, мы быстро их обсудили.

Деловая часть разговора закончилась, но он не прощался. Я слышала его дыхание и шум машин на фоне.

– Слушай – начал он осторожно. – А что с приложением? Установила?

Я невольно улыбнулась. Он помнил. И волновался. Почему, интересно? Дружеская забота? Или любопытство? Или...

Глупости.

– Ох, Саша, это был целый квест, – выдохнула я, откидываясь на спинку стула. – Думала, не получится.

– Сложно было?

– Представляешь, на нашу машину потребовалась просто какая-то спецпроверка. Три этапа! Приложение быстро нашла, с номером машины тоже проблем не было. После ввода VIN-номера нужно было пройти идентификацию в движущемся авто. А третий этап проверки был самым сложным: надо было сидеть несколько минут в заведённом неподвижном авто и зафиксировать пробег. Сейчас же тепло. И обычно не бывает ситуаций, чтобы мы сидели и не двигались несколько минут в заведённой машине. Ну, это же просто нереально сделать! – Я говорила быстро, взахлеб, как будто оправдывалась. Или делилась самым сокровенным.

– И как же ты выкрутилась? – В голосе Саши послышался смех вперемешку с сильным интересом.

– Случайно! – Я даже привстала от волнения, вспоминая. – На днях Руслан уезжал ночью и умудрился потерять все ключи, в том числе ключ от ворот. Возвращаясь с работы, мы остановились возле ворот. Никто не заезжал и не выезжал. Руслан попросил позвонить на охрану, чтобы нам открыли ворота, а сам машину не глушит – думает, сейчас быстро заедем. Я смотрю на телефон и понимаю: вот он, шанс! Третий этап проверки! Пальцы трясутся. Я позвонила. Но перед этим зашла в приложение и подтвердила прохождение третьей проверки. Посмотрела на панели пробег машины и ввела цифру в приложении. Оставалось надеяться, что успею пройти проверку, пока нам получится заехать на территорию дома и припарковаться. В приложении таймер тикает, а охрана трубку не берёт! – Я засмеялась, но тогда мне было не до смеха. – Никто не отвечает. Вот так удача! Я уже начинаю верить, что все-таки получится, наконец-то, довести до конца идентификацию владельца авто в приложении. Охранник ответил только с третьего раза. Мы начали медленно двигаться по территории стоянки в поисках свободного места. Нужно ещё время, ещё чуть-чуть Неужели не успею? Та-дам! Экран загорелся зеленым: «Идентификация прошла успешно!» И ровно через секунду Руслан глушит мотор. Ни секунды лишней. Как будто кто-то сверху держал для меня эту дверь открытой.

– Ничего себе. Прямо триллер. И давно она у тебя?

– Неделю уже. – Я замялась. – Наверное.

– Ангелина. – Он не повысил голос, но в его тоне появилась та самая мягкая настойчивость, от которой у меня внутри все сжималось.

– Три недели прошло. Ты же обещала сразу установить.

– Видимо, мне нужно было, чтобы все сложилось именно так. Чтобы я поверила, что это не зря.

Он помолчал. Потом спросил то, что боялся спросить с самого начала:

– И что? Увидела что-нибудь?

– Ничего, Саш. Правда, – я вздохнула с облегчением, которое сама у себя боялась признать. – Ездит по работе туда-сюда, как муравей. Точки на карте, маршруты. Все скучно и предсказуемо. Ничего подозрительного.

– Ну и славно. – Он правда обрадовался, я это услышала. – А вообще удобно? Нравится?

– Забавно, – призналась я. – Как игра. Только не в реальном времени. Вижу только точки, где остановился в последний раз. И историю можно посмотреть.

Я не сказала ему главного. Что я заходила в это приложение, наверное, раз сорок за эту неделю. Пальцы сами набирали пароль, без моего участия. Что я смотрела на эти точки, как гадалка на кофейной гуще, пытаясь разглядеть в них чужую жизнь. Что каждый раз, видя очередной офисный центр или склад, я выдыхала с облегчением, а потом меня накрывало стыдом. За слежку. За недоверие. За то, что я превратилась в ту самую женщину, которая проверяет мужа.

– Он все так же пропадает? – спросил Саша тихо, как будто между прочим.

– Да, – усмехнулась я горько. – Работает днями и ночами. Настоящий трудоголик. Я уже забыла, когда мы вместе ужинали. Дети, кажется, тоже.

– Так не должно быть, Геля.

– Наверное, так надо, – ответила я автоматически, фразой, которую повторяла себе и всем окружающим все совместные годы с Русланом. – Он же для семьи старается.

– А ты – начал Саша и запнулся. – А если т-там всё-таки что-то появится? В приложении? Что тогда делать будешь?

Я посмотрела в окно. Солнце светило, по подоконнику ползла божья коровка. Маленькая, красная, беззаботная. Мир вокруг был таким мирным, а внутри меня все дрожало от этого простого вопроса. По спине пробежал холодок – такой, как тогда утром, когда Руслан кричал про беременность.

– Не знаю, Саша, – честно ответила я. – Наверное, буду думать, что мне показалось.

Он вздохнул. Кажется, это было слишком громко.

– Геля, ты когда-нибудь думала. – Он снова запнулся и резко сменил тему. – Ладно, мне пора. Клиент звонит. Если что – сразу звони.

– Хорошо. Отличного дня.

– Спасибо. И тебе.

Я положила трубку и задумалась. Что он хотел спросить? Ты когда-нибудь думала о том, что Руслан может изменить? Ты когда-нибудь думала уйти от Руслана? Или что-то другое?

Я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.

«А если там всё-таки что-то появится?»

Странный вопрос. Слишком конкретный. Слишком настойчивый.

Я нахмурилась. В голову полезли нехорошие мысли. А что, если он знает что-то, чего не знаю я? Что, если он позвонил не просто так?

Нет. Не надо. Только не это.

Я заставила себя открыть глаза. Улыбнулась собственному отражению в темном экране монитора. Паранойя. Просто паранойя.

Глава 3. Абьюз.

Телефон завибрировал на скамейке рядом со мной. На экране – «Руслан». Раньше он был «Любимый», а теперь просто «Руслан».

– Ты на фотосессию ходила? – даже «привет» не сказал.

Откуда? Ах да, соцсети. Подруга-визажист выложила моё фото со словами «Готовимся к съёмке». Мы подписаны друг на друга, а он... он же следит за всеми, на кого я подписана. «Для безопасности семьи», – говорил он.

– Да, обновляла фото для рабочего аккаунта, – ответила я максимально ровно.

– Почему ты не спросила моё мнение насчёт этих трат? – голос набирал обороты. – В последнее время ты тратишь просто неприлично много. Маникюр, педикюр, волосы, брови, теперь еще и фотосессии.

По позвоночнику пробежала волна ледяной ярости.

– Руслан, – я сжала телефон так, что вспотели ладошки. – Я зарабатываю достаточно. Я покупаю всё необходимое и никогда не прошу у тебя денег. Почему я должна спрашивать разрешения на то, чтобы потратить свои деньги на себя?

– Мне не нравится твой маникюр! – перебил он, будто не слыша. – Кто тебе его делает? Это просто ужас! А брови! Это же кошмар! Им руки надо оторвать! И волосы... Раньше была нормальная девчонка, а на кого ты теперь похожа?!

Раньше была нормальная девчонка.

Слова падали, как удары.

Раньше, когда я молчала.

Раньше, когда не спорила.

Раньше, когда была удобной.

– Прекрати.

– И вообще, – он разогнался, его уже было не остановить. – Я считаю, что ты должна каждый день говорить мне, сколько заработала. И деньги отдавать мне. Ты не умеешь ими распоряжаться.

Дальше был просто белый шум. Я слышала свой голос, который кричал что-то в ответ. Голос был чужим, надорванным, как старая струна. Я слышала, как мы перебиваем друг друга, как накипает многолетняя боль. И только когда мимо прошла женщина с коляской и испуганно оглянулась, я поняла: я кричу. На весь парк. На скамейке, где ещё полчаса назад кормила голубей с детьми.

Я нажала «отбой».

Телефон снова зазвонил. Я сбросила. Ещё звонок. Ещё сброс.

Сообщение: «Возьми трубку, мы не договорили».

Я выключила звук, убрала телефон в сумку и сжала руками плечи. Меня трясло так, будто внутри меня поселился озноб.

Раньше была нормальная девчонка.

Всё во мне сопротивляется этой агрессии! Сколько можно обесценивать всё, что я делаю? Сколько можно унижать меня и говорить, как я некрасива? Как часто мне делают комплименты посторонние люди, и как часто ранее самый любимый мужчина третирует меня. Самый близкий. Тот, чьё мнение должно быть важнее всех.

Я хочу развестись.

Мысль пришла не как гром среди ясного неба. Она пришла как усталый, выдохшийся шёпот: «Я больше не могу».

Я вспомнила, как несколько лет назад, ещё до всего этого кошмара, я плакала на кухне и говорила ему: «Руслан, мои чувства остывают. Ты меня убиваешь своими претензиями». Я писала ему длинные письма, смс, сообщения в мессенджере – пыталась достучаться, объяснить, умоляла измениться. Ему было все равно.

Что я обретаю рядом с ним?

В нашей семье я – и муж, и жена, и мать, и отец. Я – лошадь, которую запрягли и которая тянет этот воз уже пятнадцать лет. Устала. Господи, как же я устала.

Близился вечер. Солнце садилось за деревья, и становилось зябко. Не только на улице – внутри. Сырость пробралась под кожу и свернулась там колючим клубком. Мне не хотелось домой. Физически не хотелось переступать порог. Но деваться некуда. Квартира моя? Наша. Идти не к кому. Родители будут задавать вопросы. Аня... Аня, наверное, на свидании. Да и что я ей скажу? Что пятнадцать лет делала вид, что у нас всё хорошо?

Дома было пусто. Руслана нет. Я выдохнула так, будто задерживала дыхание час. Скинула туфли, прошла в комнату, включила телевизор. Просто для фона, чтобы не слышать тишину.

На экране женщина с умным, усталым лицом говорила что-то о насилии в семье. Я крутила телефон в руках, краем уха слушая.

Я замерла. Застыла перед экраном.

«...абьюзер контролирует финансы, манипулирует, подавляет волю. Он обесценивает личность партнёра, разрушает самооценку, чтобы контролировать...»

Я потянулась за ноутбуком.

Дальше была ночь. Ночь, которая перевернула всё.

Я читала статью за статьёй, форум за форумом, и у меня холодело внутри. Пальцы, которые ещё час назад тряслись от злости, теперь замерли на клавишах, как будто боялись прикоснуться к правде. Это был не просто набор слов. Это был портрет. Портрет Руслана. И мой портрет тоже.

«Придирки и обесценивание. Абьюзер находит уязвимые места, комплексы, разрушает самооценку».

«Манипуляция чувством вины. Жертва всегда виновата. Даже насилие объясняется тем, что жертва спровоцировала».

«Эмоциональные качели. Холодность сменяется признаниями в любви, и жертва снова надеется».

«Ревность, контроль, нарушение границ. Проверка телефона, контроль общения, запрет на друзей».

«Газлайтинг: «Тебе показалось», «у тебя с головой не в порядке», «не было такого».

Десять из десяти.

Я откинулась на спинку кресла и уставилась в одну точку. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет я жила с этим и не понимала. Я понимала, что его отношение ко мне ужасное. Но оно такое не всегда. Иногда он добрый и заботящийся о нашем будущем, а иногда – злой и деспотичный. Я оправдывала его. У него было такое тяжёлое детство! Он не виноват, что ему испортили психику. Руслан не дополучил любви. Он постоянно видел жестокое обращение и был мальчиком для битья. Я должна его принять таким как он есть и обогреть любовью и добротой.

Я реально так думала. Я верила, что любовь всё вылечит.

А он просто пользовался.

В этот вечер осознала, что больше так жить не могу.

Семейные отношения – это работа двух людей – и мужчины, и женщины. А в наших отношениях явный дисбаланс. Как на весах, где на одной чаше – его «я так хочу», а на другой – моё «пусть, лишь бы не ругался».

Я вспомнила Аню. Несмотря на близкие отношения с подругой, тема личных отношений с мужчинами у нас всегда была достаточно закрытой. Мы могли о чем-то или о ком-то поговорить без имён и фамилий. Я никогда не говорила ей плохо про Руслана. На её вопросы, где мой муж, почему он мне не помогает, оправдывала его высокой занятостью на работе: «Ведь он же для меня и детей старается».

Действительно, я оправдываю его отсутствие тем, что он амбициозный и многого хочет добиться для нашей семьи – построить дом, купить несколько квартир для детей. В этом году исполнили его мечту о машине. Да, пока что он по-прежнему зарабатывает меньше, чем я. Наверное, ему просто не везёт. Его постоянно предают близкие люди. Как же много испытаний уготовано ему судьбой!

Я защищала его. Я прикрывала его спиной, пока он из-за этой спины поливал меня грязью.

Телефон сам набрал Аню.

– Алло? – её голос был сонным, но встревоженным. – Геля? Что случилось?

– Анечка, – голос дрогнул. – Мне нужен телефон психолога, к которому ты ходила.

Я слышала, как она села на кровати.

– Что случилось?

– Я... Я хочу развестись.

– Геля... Ты никогда... Вы же были идеальной парой. Всегда так думала.

– В каждой избушке свои погремушки, Ань. Помнишь, когда твоя сестра решила разводиться, для нас всех это тоже было шоком. Нам всем казалось, что у них в семье всё замечательно. Большая квартира в центре города, машина бизнес-класса, совместный бизнес с большими доходами, прекрасная дочка. В общем, полная чаша. А оказалось, что всё совсем не так прекрасно, как казалось. Вот и у нас так.

– Что произошло?

– Я устала, – ответила я, еле сдерживая слёзы, которые уже жгли глаза. – Руслан меня ревнует до безумия. А сегодня я поняла, что он настоящий абьюзер. Всё, как по учебнику.