Татьяна Ботанова Узелки. Серафима

– Будем считать, что это твой подарок мне… Миша, как я счастлива!

– Но ты так меня напугала утром… это не опасно?

– Что?

– Дурнота, обмороки…

– Доктор сказал, что дурнота – это почти нормально, а обморок – от нервного напряжения, от переживаний…

– Симочка, ты не говорила, что твой отец граф Василевский…

– А что говорить? Я его и не видела, – Сима поведала мужу услышанный ей от отца Николая рассказ, – он для меня … ну просто граф…

– Разве? А мне почему-то кажется, что не просто… Ты знаешь, любимая, мне удивительно, что дядюшка как будто и не знал, что его друг нашел дочь.

– Мне тоже кажется это странным…

– Я пороюсь еще в дядюшкином архиве…

– А там, в письмах, есть что-нибудь о моей матери?

– Да, – Михаил замялся,– какая-то нелицеприятная история…

С минуту или дольше он подбирал нужные слова и обрадовался, услышав шаги и голоса в прихожей:

– А что это там за шум? О, да это Матрена прибыла… пойду, распоряжусь насчет ужина.

… В ночной тиши, под мелодичный бой каминных часов, Серафима обходила свои новыевладения: «Какие же квартиры у графа? Здесь бы не потеряться… Мишенька скоро отбывает на службу, их база в Ревеле... Нет-нет, я не одна… Как же мне узнать о матери? Граф об этом молчит… что-то скрывает? Что за тайна? Я должна знать… Я должна ее найти… Ах, утро вечера мудренее… будет еще время об этом подумать…»

Наконец-то Матрена раскрыла секрет своих знаменитых кренделей. Сима усадила Михаила в гостиной, велела ждать, а сама скрылась в столовой. Там что-то звенело, шуршало…

Серафима положила два самых румяных кренделя в ажурную сухарницу, в хрустальные вазочки уже налито янтарное из райских яблочек и малиновое варение, рядом – его любимые конфеты; пара чайных чашек на блюдцах с пирожковыми тарелками, ложечки, салфетки…

– Матрена, посмотри, я все положила? – Сима стояла уже в дверях кухни с подносом в руках.

Кухарка подошла, вытирая руки о фартук, посмотрела, прищурясь, положила на поднос щипцы для конфет:

– Серафима Сергеевна, руки у вас золотые… Не барское это дело с подносом ходить… вы ступайте, а я следом принесу, – не дожидаясь ответа, Матрена взяла из рук молодой хозяйки заставленный угощением поднос..

– Но я…

– Ступай, милая…

Серафима, смирившись с господством Матрены на кухне, поспешила в гостиную, где ее ждал озадаченный таинственными приготовлениями Михаил. От нетерпения у него покалывало в пальцах, он решительно направился в столовую. Но едва открыл дверь и … Сима налетела на него, ему даже пришлось ее поймать, чтобы не упала.

– О! Стрела… вот и говорю: не барское это дело, – Матрена ловко обошла столкновение, поставила поднос на чайный столик и удалилась.

– Так ведь и упасть недолго, – Михаил любовался разрумянившейся женой.

– Два зеваки… помнишь? – он только кивнул, улыбаясь, – а если бы мы на катке не столкнулись? Как бы я жила, если бы не врезалась тогда в тебя?

– Не могу себе этого представить, Симушка. Для меня – просто не было бы жизни!

Он обнял ее… Они замерли, наслаждаясь полной значения тишиной, какая так много говорит любящим сердцам.