Таша Мисник Без сожалений

Глава 5. Помню, как перепачкалась в краске

Два месяца спустя…

С того дня мы с Тони не расставались, и я наконец-то снова чувствовала себя счастливой. Это позабытое ощущение наделило меня крыльями, позволяя опять воспарить. Мы много времени проводили наедине, изучали искусство, совершенствовали мои навыки и все время целовались.

Тони был блестящим учителем, и благодаря ему мне удалось достигнуть высоких результатов на курсе. Его талант поражал. Им невозможно было не восхищаться. Поэтому я быстро примкнула к числу его фанаток и выбрала Энтони Марензи куратором своего итогового проекта. Он согласился при условии, что до конца курса никто не узнает о «слишком близких» отношениях между преподавателем и студенткой. И не важно, что он вел всего один курс, а я была почти его ровесницей.

Я бы соврала, если бы сказала, что это условие не напомнило мне о тайных отношениях с Нэйтом во время работы в FostTRA, но я не хотела больше проводить параллели между ними.

Они разные.

И точка.

С Тони все было иначе. С ним все было легко и просто, даже учитывая вынужденное условие на время курса. Я знала, что смогу перетерпеть. Знала, что он того стоил.

За месяцы с ним я совсем позабыла дорогу в свою квартиру, как и выбросила из головы такие понятия как: спать в одиночестве, готовить завтрак и скучать по вечерам. Тони не отпускал меня, а я и не сопротивлялась. Мне нравилось, что все свободное время я проводила рядом с ним.

Я обожала его просторную квартиру-студию в стиле лофт, где вечно присутствовал легкий творческий беспорядок, пахло красками и еще нетронутыми полотнами. Где не требовались лишние стены. Где были высокие потолки и старый, скрипучий паркет. Где солнце светило ярче, а музыка казалась приятнее и проникала прямо в сердце. Где каждую минуту хотелось творить и создавать что-то новое.

Но больше всего мне нравилось, что повсюду располагались его работы, которые я могла разглядывать часами. Я была влюблена в атмосферу этого места. Оно казалось особенным и вдохновляющим.

А еще я была влюблена в него.

Это чувство обдавало жаром изнутри, будто там, глубоко под ребрами, горело мое собственное солнце и заставляло трепетать. Я по-настоящему светилась от счастья, излучала тепло и окрашивала им мир вокруг себя. Тепла было так много, что хотелось беспрерывно делиться им с Тони. Хотелось показывать, насколько я была благодарна за то, что он снова подарил мне веру в любовь.

Мне нравилось абсолютно все: чувства, которые Тони пробуждал в моем сердце, его забота, внимание и спокойствие, которым были наполнены наши отношения. Нравилось наблюдать за тем, как Тони работал. И нравилось, что он тоже ловил от этого кайф.

Тони впустил меня в свой мир и не переставал раскрывать новые горизонты. Он хотел, чтобы я стала частью его жизни. Яркой, насыщенной, творческой, в которой я бы с удовольствием осталась навсегда.

Мне нравился он. Целиком, полностью и до дрожи в коленках. А когда-то я и представить не могла, что мои разум и душа будут восхищаться другим мужчиной.

Другим.

Теперь уже не Нэйтом.

Это случилось поздним вечером. Тони готовился к важной выставке и усердно работал над новой картиной, а я сидела в кресле, изучая материал по типологии цветовых гармоний в интерьере. Я была увлечена чтением, как вдруг невидимая сила потянула меня взглянуть на него: серьезное лицо, сосредоточенный взгляд, пухлые губы сжаты в узкую полоску, скулы напряжены, на кончиках ниспадающей челки виднелись отпечатки краски, как и на изящных пальцах, что держали кисть.

Я залипла. Устроилась поудобнее и, не отрывая глаз, наблюдала за Тони. Его движения казались настолько грациозными и аккуратными, что мой взгляд заискрился восторгом. Я смотрела на него не моргая и не верила, что этот до безумия талантливый и красивый мужчина принадлежал мне.

– Кажется, я люблю тебя… – мой шепот нарушил тишину комнаты, пока я завороженно вглядывалась в испачканное маслом лицо Тони.

Он опустил кисть и плавно повернулся ко мне.

– Повтори, что ты сказала.

– Сказала, что, кажется, я тебя люблю.

Тони отложил инструменты на тумбу и медленно подошел к креслу, где неподвижно сидела я.

– Еще раз, – тихо потребовал он, опираясь на подлокотники по обе стороны от моих рук, и навис над моим лицом.

– Я люблю тебя, – сказала я, глядя ему прямо в глаза.

Не проронив в ответ ни слова, Тони схватил меня за талию и резко поднял на руки. Я судорожно ахнула, врезавшись в крепкий торс, и обвила бедра мужчины ногами.

– Повтори еще раз. – Язык Тони коснулся моих губ, а затем зубы плавно подцепили нижнюю. – Повтори, Тея. – Его руки сильнее сжали мою задницу.

– Люблю тебя, – прошептала я, изнывая от желания почувствовать на вкус его поцелуй.

– Хочу слышать эту фразу каждую минуту. – Искушающий язык продолжал подразнивать мои влажные губы. – Еще…

– Люблю тебя, Тони, – успела произнести я, прежде чем он запечатал мой рот безудержным поцелуем.

Тони стянул с меня домашнюю длинную футболку, обнажив тело до трусиков, и опустился на колени, укладывая меня прямо на пол. Его одежда быстро полетела следом за моей футболкой. Пылающий жаром торс придавил меня спиной к паркету. Напористый толчок паха развел мои ноги еще шире, позволив члену Тони вплотную упереться в промежность. Но кажется, он не собирался торопиться.

Покрывая мое тело поцелуями, Тони неторопливо и нежно спускался все ниже, выстилая извилистые дорожки горячим языком. Между ребер… К пупку… Я всхлипнула и прогнулась навстречу его ласкам, подставляя под жаркие губы каждый дюйм своей дрожащей кожи.

– Тони… – простонала я, когда его рот добрался до моих трусиков.

Зацепив верхнюю полоску зубами, он продолжил плавный спуск, обдавая внутреннюю сторону моих бедер разгоряченным дыханием. Когда крошечный клочок ткани был стянут с моих ног, Тони впился пальцами в мои разведенные бедра и припал губами к клитору.

– Боже… – громко выдохнула я, прогибаясь в пояснице.

Краска с его рук отпечаталась на моем теле, размазалась по коже, но мне было все равно. Я задыхалась от удовольствия, наслаждаясь тем, как Тони искусно лизал меня. Он владел языком словно кистью – виртуозно, точно, мастерски, зная, где добавить заключительный штрих. Он никогда не спешил, смакуя результат своей работы, пока не получал оценку «А+»10[10].

Но сегодня я не позволила его языку забрать все самое сладкое. Мне нужно было почувствовать его полностью и ощутить, как он сливается со мной в единое целое. Поэтому, обхватив его лицо ладонями, я потянула Тони вверх. Его глаза горели безумием и вспыхивали всеми оттенками морских волн.

– Скажи это еще раз, – задыхаясь от желания, попросил он.

– Я люблю тебя, Тони.

Рывком забросив мои ноги себе за спину, он прижался твердой плотью к вульве и, собрав головкой просочившуюся влагу, с легкостью наполнил меня одним толчком.

– Ах! – мой жаркий стон коснулся лица Тони, застыв ожогом на губах.

Я уже была слишком возбуждена, поэтому первые же движения подтолкнули меня к самому краю, и я топталась у обрыва на дрожащих ногах, предвкушая безбашенное падение.

Впиваясь ногтями в рельефную спину, я подавалась бедрами навстречу и принимала его до основания.

Мне нужно больше. Нужно до последнего дюйма.

Тони стиснул зубы, врезаясь в меня глубоко и часто, и я поняла, что он тоже был на грани.

– Тея… Скажи мне… – дрожал его голос. – Повтори… Еще… – еле дыша взмолился он.

– Люблю тебя, Тони. Люблю… Люблю…

Мое тело уже полыхало в лихорадке. От каждого проникновения я сжималась вокруг него все сильнее. И сдалась первой, позволив оргазму овладеть мной.

– И я люблю тебя, Тея… – вырвалось со стоном изо рта Тони.

Дрожа под взмокшим от пота торсом, я почувствовала, как мой мужчина напрягся и извергся в меня. Его влажный лоб прислонился к моему, и прерывистое дыхание опалило лицо.

– Черт… Я всю тебя перемазал в краске, – улыбнувшись, он скользнул большим пальцем вдоль моей щеки.

Я тихо рассмеялась, обнимая Тони за плечи.

– Пусть это будет самое страшное, что ты смог со мной сделать.

В тот вечер я впервые сказала Тони о своих чувствах. Возможно, я бы еще долго молчала, но, когда увидела его таким сконцентрированным, увлеченным своим творением, слова вырвались сами собой. И назад их уже было не вернуть. Впрочем, этого и не хотелось. Я была рада снова любить. И больше всего на свете хотела признаться в этом Тони, но только не знала как.

Казалось, теперь я была счастлива вдвое больше. Эту силу придавало осознание – несмотря ни на что, я все равно обрела любовь. Даже после того, как один особенный Натаниэль Фостер разрушил мое сознание и расколошматил сердце вдребезги.

Нет, я не любила сильнее или слабее. Просто мысль о том, что я смогла, что у меня получилось, добавляла красок в наши с Тони отношения. Она придавала мне уверенности в себе и в завтрашнем дне с этим мужчиной.

Тони настолько вскружил мне голову, что я забыла об окружающем мире. Меня попросту не волновало, что там происходило. Я постоянно улыбалась и лелеяла разрастающееся чувство внутри груди. Больше не существовало проблем, прошлого, боли, страха, пустоты и Нэйта.

И находясь на вершине блаженства, я выбросила из головы одну важную деталь… Не учла одну феноменальную способность Натаниэля – врываться в мою жизнь тогда, когда его совсем не ждут.

Сеанс шестой. Нэйт

Глава 6. Помню пять минут

Начало сентября

Как обычно, покидая курсы около пяти вечера, я находилась в отличном расположении духа. Сегодня получилось продуктивно поработать – удалось придумать несколько нестандартных решений для итогового проекта, а еще помимо собственных успехов посчастливилось лицезреть Тони целых три часа, перекидываясь неоднозначными взглядами во время лекции.

Как видите, поводов для улыбки хватало, и я решила себе в этом не отказывать. Вот только радость на моем лице продержалась недолго – стоило выйти на улицу и спуститься с крыльца здания, как прежняя беспечность покинула меня в один миг, отразившись на лице немым шоком.

«Это галлюцинация…» – первая мысль заставила меня встряхнуть головой, но образ опирающегося на перила Нэйта никуда не пропал.

Он стоял прямо напротив меня, такой же бесподобный, как и раньше, и смотрел все такими же глубокими глазами цвета ясного неба, как будто и не было всех этих месяцев без него.

Я оцепенела перед ним с широко открытыми глазами.

Нет… Это мираж. Игра больного воображения.

Но неповторимый запах Фостера мгновенно просочился в легкие и обволок все тело, пробуждая в сознании давно забытые ощущения. Даже если бы я ослепла, все равно бы поняла, что он близко. Его присутствие в паре футах от меня вскружило голову и запустило под кожей сотни электрических разрядов.

– Это ты… – едва слышно прошептала я. Скорее самой себе, чтобы поверить в реальность происходящего.

– Да, Тея. Это я.

Его низкий, до боли родной голос пронзил до мозга костей. Парализовал. Позволил образу Нэйта воплотиться из иллюзий и обрести форму.

И он стоял передо мной – тот, кого я пыталась стереть из памяти, – живой, настоящий. Спустя шестнадцать месяцев, неделю и три с половиной дня без единого намека на присутствие в моей жизни.

– Зачем?

Я не узнавала свой голос. Он дрожал, будто я увидела привидение. И я не знала, было ли оно дружелюбным.

– Я хотел увидеть тебя.

Так просто. Он просто хотел увидеть меня. И посчитал, что имеет на это право.

– Зачем? – повторилась я, ощущая, как бешеный грохот сердца отдавался звоном в ушах.

– Это сильнее меня, Тея. – В его глазах промелькнула толика грусти.

Меня начало постепенно отпускать, и на смену потрясению явилась отчаянная злость.

Да кем он себя возомнил?! Какое право имеет снова врываться в мою жизнь, где ему больше нет места! Чертов эгоист! Пусть катится в пекло!

Внутри бушевал ураган, скручивая органы в тугие узлы. Горло саднило от подкатывающей отравляющей желчи. Хотелось плюнуть ядом Фостеру в лицо, чтобы выжечь сожаление в его взгляде.

«Мне не нужно его гребаное сожаление. И извинения тоже не нужны. А чувство собственной вины пусть затолкает себе в задницу!» – вопила другая Тея, та старая Тея, которой было не все равно. Но я изменилась. Все изменилось. Другая Тея сдохла в стенах квартиры, где похоронила и свое прошлое с Фостером.

Поэтому, собрав волю в кулак, я подавила внутреннюю бурю и равнодушно выдала:

– Мне больше это неинтересно.

Одернув себя, я попыталась прошмыгнуть мимо Нэйта, но он тут же схватил меня за руку.

Единственное прикосновение шарахнуло по телу многовольтной молнией. Мощный удар тока за долю секунды разнесся по организму. По венам прокатилась волна жара. Пульс взлетел до критической отметки. Дыхание сбилось, а в ушах зазвучал оглушительный трепет собственного сердца, мгновенно перерастая в визг тревожных сирен.

– Тея, прошу, удели мне хотя бы пять минут.

Я смотрела в когда-то любимые глаза и все, о чем могла думать, – его горячая ладонь, обхватывающая мою кисть. Я резко выдернула руку из давящей хватки, блокируя злосчастные ощущения из прошлого.

Нет. Хватит. Никакого эффекта Фостера не существует. Я уже давно не подвластна его чарам.

– Спустя такое количество времени тебе требуется всего пять минут? – дрожащим голосом выдавила я. – Иди к черту, Нэйт. Исчезни и больше никогда не возвращайся.

Я ринулась в противоположную сторону, но Фостер вновь задержал меня, тронув плечо.

– Прекрати прикасаться ко мне! – вскрикнула я, привлекая внимание прохожих.

– Тея, пожалуйста… – взмолился он, стараясь пленить мой здравый смысл проникновенным взглядом.

Но я не собиралась слушать Нэйта. Не хотела его видеть. Не желала ощущать тот эмоциональный урон, что нанесло его короткое присутствие. Я вообще не хотела ничего испытывать по отношению к этому мужчине – любое чувство грозило опасностью и сулило моей душе крах.

– Мисс Уилсон, у вас все в порядке? – позади меня раздался знакомый голос, и я отступила от Нэйта на пару шагов.

В груди болезненно сжалось, будто натянулась и лопнула тонкая струна. Взмокшие от холодного пота ладони затряслись.

Я надеялась, что Тони не стал случайным свидетелем скандала, не слышал моих криков и уж тем более не разобрал фраз. От страха быть разоблаченной сердце барабанило с неистовой силой, но я сумела взять себя в руки. Сейчас было главным – не выдать волнение ни жестом, ни взглядом. Я должна была играть естественно, не вызывая подозрений, иначе бы позволила Нэйту снова влиять на мою личную жизнь.

– Да, мистер Марензи, – я всеми силами пыталась звучать непринужденно. – Эм… Это…

– Натаниэль Фостер, – неожиданно тот протянул Тони руку. – Давний товарищ Теи.

На лице Нэйта тотчас образовалась дежурная улыбочка. Уж я-то ее знала. Именно так он приветствовал партнеров и важных гостей на корпоративных вечеринках – галантно, но фальшиво.

– Натаниэль Фостер? – изумился Тони. – Тот самый генеральный директор FostTRA?

– Верно. Удивлен вашей осведомленностью.

– А я удивлен, что в числе друзей Теи есть такие влиятельные персоны. – Тони выдавил натужную улыбку и мельком взглянул на меня, я же прибывала в полной растерянности.

– Это долгая история, – слабо ухмыльнулся Нэйт. – А вы, я так понимаю, Энтони Марензи? Я знаком с вашими работами. Должен сказать, они пришлись мне по вкусу. У вас явный талант.

– Благодарю, мистер Фостер. Не знал, что людям вашего положения интересна моя мазня, – Тони искренне усмехнулся, а я застыла в недоумении.

Откуда Нэйту известно, кто такой Тони? Да, он разбирается в искусстве, но вряд ли знает в лицо современных художников-портретистов, пишущих в стиле гиперреализма, как Тони. Натаниэль никогда не питал особую любовь к этой технике.

– Не скромничайте, Марензи, – продолжал профессионально лицемерить Нэйт. – Ваши портреты достойны более высокой оценки, чем «мазня». Иначе бы вам не предложили выставляться в галерее.

– Теперь уже я приятно удивлен вашей осведомленностью, – улыбался Тони, не догадываясь, что любезность коварного собеседника от начала и до конца напускная.

– К сожалению, не настолько хорошо, как хотелось бы. Например, я не знал, что вы еще и преподаете…

На миг показалось, что в глазах Нэйта полыхнуло пламя. И либо это обострилась паранойя, развитая за долгие годы, либо действительно повеяло опасностью.

«В чем здесь подвох? – я подозрительно прищурилась, сдвинув брови. – Зачем Фостер заговорил об этом? К чему он клонит?»

Зная Нэйта, я понимала: он никогда не делал ничего просто так. Всегда была причина. И этот раз не был исключением – я просто пока не могла докопаться до сути.

– Да, – кивнул Тони. – Меня и вправду недавно пригласили в качестве преподавателя некоторых аспектов в архитектуре. И я посчитал это предложение довольно заманчивым.

Тони продолжал улыбаться, глядя в глаза «приветливому» мужчине напротив, который на самом деле являлся серьезной скрытой угрозой нашему счастью.

– И как продвигаются ваши дела? Быть преподавателем не такое уж и простое занятие.

– Уж точно не сложнее управления международной компанией.

На губах Нэйта появилась хитрая улыбка. Он внимательно наблюдал за Тони, оценивая его выдержку и умение остроумно парировать, в то время как Тони, сам того не подозревая, с достоинством выдержал испытание. Уверена, Фостера это жутко бесило – его выдавали подрагивающие над челюстью желваки, хотя Тони, кажется, этого даже не заметил. Нэйт искусно маскировался и смог провести моего парня, но не меня. Я всегда распознавала подлинность его благих намерений.

– Что ж, приятно было познакомиться, Марензи, – Нэйт вновь протянул Тони руку, бросив на меня короткий испепеляющий взгляд.

– Взаимно, мистер Фостер, – Тони пожал ладонь Нэйта и после обратился ко мне. – Всего доброго, мисс Уилсон. До скорой встречи.

На секунду Тони замер. Он колебался, не сводя с меня обеспокоенного взгляда. В этот момент в его глазах читалась борьба с самим собой – он явно не хотел оставлять меня одну с этим человеком, но и увести за руку тоже не мог. Это выглядело бы слишком подозрительно и рискованно для наших тайных отношений. Поэтому он тепло улыбнулся, попытавшись скрыть внутреннее напряжение, но вышло скорее неуверенно. Наконец, с трудом заставив себя отступить, Тони развернулся и ушел, бросив меня наедине в клетке с голодным хищником.

По спине пробежался холод. Я не помнила, когда в последний раз ощущала себя настолько беззащитной.

«Тони, не уходи! – мысленная мольба с тревогой проводила удаляющийся силуэт. – Не оставляй меня с ним…»

Но, к сожалению, Тони не умел читать мысли и не принимал телепатические сигналы о бедствии. И он не знал, кем на самом деле являлся Натаниэль Фостер.

– Интересно, этот тип действительно настолько талантливый художник и выдающийся преподаватель, что ты выбрала его куратором итогового проекта, или причина кроется в другом?.. – голос Нэйта заставил меня содрогнуться. Он прищурился и с презрением оглядел мое лицо.

– Какого… – я разинула рот, пораженная вопиющей наглостью, – хрена?!

– Думаю, два в одном, – усмехнулся Фостер, склонив голову набок. – Знаешь, мне интересно, – он облизал губы, – этот Тони во всем такой непревзойденный? Или ты встречала куда более виртуозных?

– Что ты, черт возьми, себе позволяешь?! – с воплем я рефлекторно толкнула Нэйта в грудь и тут же отпрянула, пораженная своими действиями. – Кто… – задыхаясь от гнева, в сердцах кричала я, – кто ты, на хрен, такой, чтобы вваливаться в мою жизнь, как только тебе того захочется?! Кто ты такой, чтобы копаться в том, что тебя больше не касается?! Кто дал тебе право являться через столько месяцев тишины и швырять мне в лицо свои долбаные грязные намеки?!

Мне уже было плевать, что у нашей ссоры появились зрители. Плевать на осуждение прохожих и зевак. Наружу хлынула раскаленная лава. И либо она уничтожит все вокруг, либо погубит нас.

– Я и не собирался исчезать из твоей жизни! – выпалил Нэйт. – Ты всегда была со мной. Каждый день, каждую гребаную минуту нашей разлуки. Ты была здесь, Тея… – Он схватил мою ладонь и прислонил к своей вздымающейся груди. Прямо по центру, там, где отбивало удары его сердце.

Господи, как же яростно оно билось.

Оторопев на пару секунд, я как ошпаренная, выдернула руку из его пальцев.

– Пропади ты пропадом.

Я рванула в неизвестном направлении, лишь бы скорее скрыться. Лишь бы подальше от него. От своей сумасшедшей любви, которая нагоняла и теперь казалась воскреснувшим кошмаром.

Я не заметила, как быстрый шаг перешел на бег, как я сорвалась и понеслась вперед, хватая еще теплый сентябрьский воздух ртом.

Я задыхалась. Ничего перед собой не видела, но бежала так быстро, насколько позволяли ноги. Я спасалась от прошлого. Убегала прочь от того, кто однажды подарил мне неземное счастье, а потом наградил билетом в ад.

Нет, Фостер, я больше туда не вернусь.

Минуя малознакомые кварталы, ноги донесли меня до дома на автопилоте. Я пришла в сознание, только когда обнаружила себя за захлопнувшейся дверью своей квартиры. Сбитое дыхание все никак не приходило в норму, а мысли не могли собраться воедино. Виски пульсировали. Гул в голове прерывал только его голос:

«Я и не собирался исчезать из твоей жизни…» – в сердце кольнуло.

«Ты всегда была со мной», – оно съежилось.

«Каждый день», – бедное замерло.

«Каждую гребаную минуту нашей разлуки», – заныло, словно оголенный нерв.

«Ты была здесь, Тея…» – я схватилась за грудь, но не успела – сердце в ней взорвалось и разлетелось на мелкие никчемные куски.