Таша Фокс Нормально же общались

Глава 1. Никто не умер

Глава 1. Никто не умер

Суббота, семнадцать тридцать.

Лера третий раз проверяет, на месте ли кольцо.

Оно никуда не делось.

Через два часа она поймёт, что дело было вовсе не в кольце.

В машине пахло кофе и мятной жвачкой.

Зеркало чуть наклонено — так, чтобы видеть дорогу и почти не видеть себя.

Ира никогда его не поправляет.

— Ты опять впала в режим улитки? Что-то сегодня ты как-то рано ушла в себя, — говорит Ира, перестраиваясь.

—Я всегда такая, когда еду туда, где приходиться притворяться, что все нормально.

— Это просто день рождения.

Лера отвернулась к окну. Ира не успела договорить.

В машине остались только дворники. Они снова растягивали грязную воду по стеклу.

Ходили туда-сюда.

Туда-сюда.

Она сама не заметила, что задержала дыхание.

На миг показалось — стекло станет чистым.

Не стало.

— Угу. — сказала Лера. — С элементами прошлого.

Ира снова посмотрела в зеркало.

— Он там будет.

— Конечно будет, — Лера пожимает плечом. — Вселенная же не может упустить шанс.

— Лер.

— Что?

— Не накручивай себя раньше времени.

— Я не накручиваю. Я уже в процессе.

Ира больше ничего не сказала.

Дворники снова прошлись по стеклу.

Серое небо на секунду стало чётче.

Потом опять расплылось.

— Макс будет, — сказала Ира.

И добавила что-то ещё.

Лера кивнула.

Только через несколько секунд поняла, что не услышала ни слова.

Пальцы под рукавом сжались в кулак.

— Ну… нормально.

— Угу.

— Мы нормально общались, — добавляет Лера. — Вернее… Не настолько плохо, чтобы делать из этого событие.

— Ты сейчас кого убеждаешь?

— Тебя. Себя. Всех, кто слушает.

— Я не слушаю.

— Вот и правильно.

Они замолчали.

Ира не стала ничего спрашивать.

Лера была благодарна ей именно за это.

Лера смотрит в окно. Ей нравится ноябрь — можно спрятаться в свитер, не объясняясь.

— Я в порядке, — говорит она.

— Когда ты так говоришь, мне хочется развернуться.

— Поздно. Мы уже почти на месте..

— Отлично. Значит, будем страдать с пользой.

Лера усмехается. Чуть-чуть. Почти незаметно.

— Слушай, — Ира щёлкает поворотником, — этот ваш младший Коршунов… Демьян. Говорят, опять куда-то влез.

— Он не «куда-то». Он в принципе живёт в «куда-то».

— Макс его там, наверное, строит.

— Скорее Демьян строит Макса.

— Включая тебя?

Лера чуть поворачивает голову.

— Попытки были.

— И?

— Неудачные.

Она сжалась. Плечи сами поднялись, будто она ждала удара.

— Вру, — сказала она почти шепотом. — Иногда у него получалось.

Ира на секунду замолкает. Потом делает вид, что не услышала.

Ира больше ничего не сказала.

Лера уткнулась лбом в холодное стекло..

Первый столб.

Второй.

Третий.

На одиннадцатом она все-таки сбилась.

Макс.

Три года.

Ни случайных встреч.

Ни пересечений.

Будто город всё это время был на её стороне.

И вот — пожалуйста.

Взрослые люди, да.

Двадцать девять.

Работа.

Своя квартира.

Дедлайны.

Продукты в холодильнике.

Человек, у которого всё под контролем.

Она едва не усмехнулась.

Внешне — спокойная. Удобная.

«Ок. Тогда всё нормально.»

Она до сих пор помнила, как поставила точку.

И долго смотрела на экран.

Можно было стереть.

Можно было написать ещё что-нибудь.

Хотя бы одно слово.

Не написала.

Рука помнила.

Полгода назад она запретила себе открывать этот чат. Иногда получалось.

— Скоро приедем, — говорит Ира. — Если что, можем уехать. В любой момент.

— Не… не нужно будет.

— Ты так уверена?

— А чего мне бояться? — Лера улыбнулась. Только губами. — Никто не умер.

— Пока что.

Лера медленно повернула голову.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста.

Они сворачивают к дому. Свет в окнах, машины, силуэты.

Лера замечает тёмный седан. На мгновение всё внутри сжимается.

Не тот.

Она выдыхает слишком заметно.

— Всё хорошо? — спрашивает Ира.

— Да. Просто… дышу.

— Полезный навык.

Машина останавливается.

— Перестань, — говорит Ира.

— Что?

И только тогда Лера заметила, что снова крутит кольцо.

— Чёрт.

Она убирает руку в карман.

— Идём.

Ира заглушила двигатель. Несколько секунд они сидели в машине. Никто ничего не говорил,

Дом жил своей жизнью.

За окном двигались тени. Кто-то смеялся.

Хлопнула дверь.

— Лер?

— М-м-м?

— Если передумала, скажи сейчас.

Лера взялась за ручку. Не открыла. Подержала ладонь.

Потом всё-таки оттянула ее на себя.

Дверь машины щёлкнула неожиданно громко.

Почему-то ей сейчас показалось, что обратно она уже не захлопнется так же легко.

Воздух сырой, пахнет листьями и дымом. Кто-то топит камин.

Дверь дома открылась.

Кто-то вышел.

Высокий мужчина в тёмной куртке.

Всё внутри мгновенно сжалось.

Не он.

— Лерка! — Андрей идёт навстречу, обнимает. — Ты доехала!

— Сама удивилась.

— Я рад, что ты приехала.

— Я тоже, — Она запнулась. — Наверное.

— Это уже победа, — смеётся он. — Проходи.

Внутри тепло, шумно, живо.

Куртки, чужие запахи, чьи-то голоса. Лера вешает свою, замирает у длинного плаща.

Длинный тёмный плащ.

Она узнала его сразу.

Потом поняла, что не уверена.

Она почти касается ткани.

Потом одёргивает руку.

Не сейчас.

Она проходит в гостиную. Здоровается, кивает, улыбается. Кто-то спорит, кто-то смеётся, кто-то уже почти плачет. Жизнь. Обычная, неровная.

— Лер! — кто-то машет ей из гостиной.

Она улыбается автоматически.

— Привет.

Кто-то сразу начинает рассказывать про работу, про новый проект, про очередной переезд. Она кивает в нужных местах.

Потом понимает, что уже минуту отвечает одному человеку, хотя вопрос задал совсем другой.

— Ты вообще здесь? — смеётся девушка с бокалом.

— Пытаюсь.

— Получается так себе.

— Это мой лучший результат за сегодня.

Кто-то из знакомых подходит..

— Лер? Тебе белое или красное?

— Да.

Все смеются.

Кажется.

Она тоже.

В руки суют бокал.

Лера берёт его не глядя. Делает глоток.

Белое вино. Теплое, не очень вкусное.

Или ей так кажется.

Из кухни доносится мужской смех.

Она вздрагивает раньше, чем успевает это скрыть.

Нет.

Не он.

Или…

Она не оборачивается.

Делает ещё один глоток.

Кто-то включает музыку громче.

Андрей спорит с кем-то о мангале, хотя на улице ноябрь.

За окном качаются голые ветки.

Дом живёт своей жизнью.

Лера стоит посреди неё так, будто опоздала на свою.

— Ты чего здесь одна? — спрашивает кто-то.

Она пожимает плечами.

— Осматриваюсь.

Хотела сказать: собираюсь с силами.

Не сказала.

Она знает, что кухня справа.

Поэтому уже несколько минут стоит так, чтобы не видеть дверь.

Это почти смешно.

Почти.

Пальцы снова находят кольцо.

Она делает вдох.

Медленно выдыхает.

Хватит.

Пора перестать вести себя так, будто за этой дверью сидит её личный апокалипсис.

Она поворачивает голову.

Дверь открыта.

На кухне двое.

Незнакомый мужчина что-то говорит девушке в красном свитере.

Лера чувствует, как из груди выходит воздух.

Не он.

Слишком рано.

— Нет, — шепчет она. — Не сейчас.

— Лер, привет.

Голос.

Она оборачивается.

Макс стоял в дверном проёме.

Будто за эти три года успел научиться держать спину ещё прямее.

Руки в карманах. Спокойное лицо. Ничего лишнего.

Он чуть старше. Или просто внимательнее к себе.

— Привет, — говорит она.

Слишком быстро. Будто готовила это слово всю дорогу.

— Давно не виделись.

— Три года, — отвечает он.

— Ты считаешь?

— Иногда.

Никто из них не заговорил сразу.

— Как ты? — спрашивает он.

— Работает, — отвечает она.

— Что?

— Всё.

Он чуть приподнимает бровь.

— Это ответ или режим?

— Это экономия времени.

— Понятно.

— А ты?

— Нормально.

— Как всегда.

— Как удобно.

Время почему-то не торопилось.

— Ну… — Лера поднимает бокал. — За встречу.

— Ты всегда так?

— Как?

— Упаковываешь всё в тост.

Она чуть улыбается.

— Это лучше, чем разговор.

Макс не ответил сразу.

Он взял бокал со стола поспешнее, чем собирался.

— За встречу.

— За то, что мы до неё дожили, — добавляет она.

Он посмотрел на неё.

Дольше, чем требовала шутка.

— Драматизируешь.

— Немного.

Они чокаются.

Кто-то смеялся. Кто-то перебил чей-то тост. Кто-то звал Андрея.

Никто, кажется, не заметил, что они молчат.

Лера делает глоток, слишком большой.

— Ты...

— Я...

Они оба замолчали.

— Потом, — сказал он.

— Конечно.

Они не двинулись с места.

Два шага между ними.

И три года.

Никто не умер.

Но Лера вдруг поняла, что приехала сюда не зря.

Глава 2. Привет

После того тоста Лера ещё около часа делала вид, что ей нормально.

Кто-то рассказывал про новую работу, кто-то жаловался на налоги, пара спорила о том, стоит ли смотреть «Слово пацана». Всё как обычно. Жизнь, как обычно, вела себя так, будто ничего особенного не происходит.

Лера кивала, улыбалась, один раз даже пошутила про свой возраст. Все засмеялись. Она тоже.

Только глаза всё время искали его.

Макс был в гостиной. Стоял у окна, держал бокал, слушал какого-то мужика в свитере и периодически кивал с таким видом, будто в этом мире всё ещё можно было чинить логикой.

Он ни разу не посмотрел на неё.

И это бесило.

Не сильно. Не так, чтобы устроить сцену.

Но достаточно, чтобы внутри всё медленно и противно сворачивалось в узел.

Лера поймала себя на том, что ждёт.

Глупо, конечно.

Чего она ждала? Взгляда? Шага? Случайного касания?

Он уже три года не подавал знаков. И сейчас не подаст. Макс вообще никогда не делал первый шаг в личном. Только в том, что можно было починить, перенести, организовать, решить.

С чувствами у него, как обычно, был полный бардак и вечная производственная авария.

Он не скажет.

А она не попросит.

Как же иначе.

Лера допила вино — кажется, третье — и поняла, что в гостиной стало слишком душно. Не физически даже. Просто вокруг было слишком много голосов, движений, чужих лиц, и всё это бесило уже не само по себе, а тем, что его молчание торчало в этой комнате как гвоздь.

Ей нужно было пять минут.

Просто пять минут без его затылка, без его рук, без этого чёртового спокойствия, которое почему-то всегда выглядело так, будто он не чувствует вообще ничего.

Она вышла на кухню.

И там, у холодильника, уже стоял он.

Лера замерла на пороге.

Пальцы сами нашли дверной косяк. Сжали на секунду. Не потому что боялась упасть — просто чтобы не сделать шаг назад. Чтобы не выдать, как сильно внутри у неё всё рвануло от одного его вида.

Макс не двигался. Только чуть повернул голову. Их взгляды встретились — коротко, почти случайно, как удар тока, который лучше бы не случался.

Лера первой отвела глаза.

Кухня пахла укропом, лимоном и чем-то подгоревшим.

И вдруг стала слишком маленькой.

Она открыла холодильник — просто чтобы занять руки. На полке стояли бутылки, контейнеры, какие-то жалкие остатки еды и чьё-то печенье в фольге. Всё не на своих местах. Как и у неё в голове.

Лера взяла бутылку воды. Посмотрела на неё. Поставила обратно.

Снова взяла.

Снова поставила.

— Ты решила? — спросил Макс сзади.

Лера закрыла холодильник чуть резче, чем собиралась, и медленно повернулась.

Он стоял у входа на кухню с пустой тарелкой в руках. Как будто пришёл не к ней, а просто вынести мусор из этой сцены. Спокойный. Собранный. Слишком ровный.

И почему-то именно это бесило ещё сильнее.

— Воду, — сказала она и подняла бутылку. — Там внутри бардак. Не советую.

— Я заметил.

Он поставил тарелку на стол. Движения — точные, экономные, без лишнего шума.

Лера невольно посмотрела на его руки. На запястье. На часы — новые, не те, что были раньше.

И почему она вообще помнит старые?

Макс поднял взгляд.

— Давно не виделись.

— Да, — Лера кивнула. — Три года.

— Почти.

— Почти — это у тебя теперь такой способ считать?

Он чуть пожал плечами.

— Просто уточняю.

Лера усмехнулась, но вышло криво.

— Угу. Конечно. Ты же у нас любишь точность.

На секунду уголок его рта едва заметно дрогнул. Почти улыбка. Почти прежний Макс.

Лере от этого стало только хуже.

Она села на табурет. Не потому что устала — потому что стоять напротив него было уже слишком откровенно. Слишком похоже на то, что она сама не хочет себе признавать.

Кольцо на пальце привычно провернулось вокруг фаланги. Один раз. Второй.

Лера убрала руку под стол.

— Как ты? — спросил он.

— Нормально, — ответила она автоматически. И тут же сама себя за это возненавидела. — Работа, дедлайны, вся эта прекрасная человеческая хрень. А ты?

— Нормально.

— Ты как будто коллекционируешь это слово.

— Ты тоже.

Она подняла на него глаза.

— Потому что оно универсальное. Подходит ко всему. Особенно когда не хочется ничего объяснять.

Макс молчал.

Лера уже пожалела, что сказала это вслух. Слишком близко. Слишком точно.

В груди неприятно кольнуло: вот сейчас он может отступить, уйти в свою вечную вежливость, и она снова останется одна со всем этим дерьмом.

Но он не ушёл.

— Ты изменилась, — сказал Макс.

Лера фыркнула.

— Спасибо. Очень содержательно.

— Я не в плохом смысле.

— А в каком? — она склонила голову. — В смысле, раньше я была удобнее?

Он посмотрел на неё внимательно. Без насмешки, без привычного щита.

— В смысле, ты стала говорить прямо.

Лера замолчала.

Да.

Вот это уже было похоже на попадание.

— А ты, значит, как был тактичным тихоней, так и остался?

— Я не тихоня.

— Конечно нет. Ты просто мастер исчезать без шума.

Повисла тишина. Плотная, колючая, живая.

Из гостиной донёсся чей-то пьяный смех. Кто-то уронил вилку. Кто-то чертыхнулся. На кухне стало ещё тише.

Макс провёл рукой по затылку — жест, который Лера помнила слишком хорошо. Когда он так делал, значит, внутри у него уже шёл какой-то свой пожар, который он пытался не показать.

— Лер

— Не надо, — быстро сказала она. Слишком быстро. — Только не начинай разговор, если не собираешься его доводить до конца.

Он замер.

— Я и не собирался.

Вот это уже было больно.

Она сжала пальцы на кружке, которую даже не заметила, как взяла. Горячая. Слишком горячая.

— Отлично, — сказала Лера. — Тогда давай просто посидим, как нормальные люди. Выпьем чай. Можем даже сделать вид, что нас это вообще не касается.

— Мы с тобой и так всё время делаем вид.

Она вскинула на него взгляд.

— А вот это уже неприятно.

— Зато честно.

— Ты смотри, — Лера усмехнулась, но в усмешке не было ни капли веселья. — Коршунов, оказывается, умеет в честность.

— Не лучшая моя сторона, — сказал Макс.

— Знаю.

Они замолчали.

И вот в этой тишине Лера вдруг почувствовала не злость даже — нет, хуже. Узнавание.

Он всё ещё был здесь. Всё так же умел бесить одним присутствием. Всё так же смотрел так, будто ничего не происходит, хотя происходило вообще всё.

И, чёрт возьми, она до сих пор реагировала на него как дура.

— У тебя всё правда нормально? — спросил он тише.

Лера посмотрела в кружку.

— Ты опять задаёшь вопрос, на который не хочешь слышать ответ.

— Может, хочу.

— Не уверенa.

Он сделал шаг ближе. Не много. Один. Но Лера почувствовала это телом.

— Лера

И вот это имя, сказанное его голосом, оказалось почти невыносимым.

— Что? — она подняла глаза.

Он будто хотел сказать что-то важное. Наконец-то. Но в последний момент снова струсил, как всегда, и выбрал безопасное:

— Ничего.

Лера усмехнулась — коротко, зло.

— Ну конечно. Как всегда. Ничего.

Макс сжал челюсть. Было видно, что ему тоже не нравится происходящее. Но он всё ещё стоял. Не уходил.

И это было самым опасным.

Потому что если бы он ушёл, всё было бы проще.

А так — нет.

Потом он взял чайник, налил воду, поставил рядом две кружки. Автоматически, почти машинально. Как будто действия могли заменить то, что не было сказано.

— Садись, — сказал он. — Поговорим нормально.

Лера смотрела на него пару секунд.

— А мы вообще умеем?

— Попробуем.

Она села.

Это был не разговор. Пока ещё нет.

Это было что-то вроде осторожного перемещения по минному полю, где оба делают вид, что просто пьют чай.

Но именно такие минуты и ломают людей.

Не громкие. Не красивые.

А вот такие — тихие, душные, слишком живые.

Визуализация героев

Лера Соколова

29 лет. Редактор образовательных проектов. Человек, который может превратить хаос из заметок, голосовых сообщений и дедлайнов в стройную систему. Правда, с собственной жизнью этот фокус работает не всегда.

Лера не из тех героинь, которые эффектно появляются в дверях и мгновенно притягивают взгляды. Скорее наоборот: сначала её можно не заметить. Но спустя полчаса оказывается, что все почему-то слушают именно её.

Она внимательна к деталям, помнит мелочи, которые другие давно забыли, и умеет заботиться так, будто это совершенно случайно. Может приехать через весь город с нужной вещью и сделать вид, что это пустяк.

Из привычек:

хранит переписки как исторический архив;

держит кружку двумя руками, особенно когда нервничает;

включает сериалы «для фона», а потом внезапно знает биографию всех персонажей;

начинает наводить порядок, когда внутри становится слишком шумно.

Любит:

дождливую погоду;

книги с пометками на полях;

долгие разговоры «ни о чём», которые неожиданно оказываются о самом важном;

ощущение порядка посреди жизненного бардака.

Не любит:

неопределённость;

игры в угадайку вместо честного разговора;

исчезновения без объяснений.

Что важно о ней знать

Главная особенность Леры — она редко просит о помощи. Не потому что не нуждается в людях, а потому что привыкла справляться сама. Иногда настолько хорошо, что окружающие даже не догадываются, что ей тяжело.

Она искренне верит, что если человек действительно рядом, то всё поймёт без слов. И именно эта убеждённость регулярно создаёт ей проблемы.

Макс Коршунов

31 год. Архитектор. Человек, который умеет проектировать пространства для чужого комфорта, но периодически теряется на собственной эмоциональной территории.

Если Лера думает слишком много, то Макс сначала думает, потом ещё немного думает, а уже потом отвечает. Иногда через пару часов. Иногда через пару дней. Не из вредности — просто ему действительно нужно время разобраться в том, что происходит у него в голове.

Макс производит впечатление человека, у которого всё под контролем. У него есть план, запасной план и несколько вариантов на случай, если первые два не сработают. Проблема лишь в том, что чувства редко согласовывают свои действия с чертежами.

Из привычек:

переслушивает голосовые по несколько раз;

хранит в телефоне странные заметки, смысл которых понятен только ему;

ходит быстро, будто всё время куда-то опаздывает;

начинает чинить или собирать что-нибудь, когда нервничает;

отвечает не сразу, потому что пытается подобрать правильные слова.

Любит:

порядок;

тишину;

хороший кофе;

старые здания с историей;

вещи, которые работают долго и надёжно.

Не любит:

неопределённость;

эмоциональные манипуляции;

разговоры намёками;

ситуации, где нельзя ничего исправить.

Что важно о нём знать

Макс надёжен. Настолько, что окружающие часто принимают это как должное.

Он не любит громких обещаний и красивых речей. Если сказал, что будет рядом — скорее всего, будет. Если предложил помощь — уже продумал, как её организовать.

Парадокс в том, что собственные переживания он предпочитает держать при себе. Ему гораздо проще решить проблему, чем рассказать, что она его задевает.

Глава 3. История, которую я рассказываю людям

— Ну и как он?

Ира плюхается на диван рядом, в руке — бокал с чем-то янтарным. Лера не помнит, чтобы подруга успела налить. Может, и не было. Может, она просто так держит.

— В смысле?

— В прямом. Как он? Старше? Страшнее? Такой же душный?

Лера усмехнулась так, будто слово «душный» — это диагноз, который ей ставят впервые.

— Нормальный.

— О, снова «нормальный». Класс. Давай расшифровку.

— А что расшифровывать? — Лера крутит бокал в руках. Вино оставляет красный след на стекле. — Такой же, как был. Собранный. Спокойный. Невыносимый.

— Прямо как в старые добрые?

— Прямо как никогда не было.

Ира молчит. Ждёт.

Лера знает эту паузу. Ира умеет ждать. Может сидеть так вечность, пока Лера не сорвётся и не вывалит всё. Но сегодня не хочется вываливать. Сегодня хочется придумать красивую версию. Такую, где ей не стыдно.

— Мы ну, — Лера ставит бокал на стол. — Нормально общались.

— Ты уже говорила.

— Потому что это правда.

— Лер, мы с тобой три года обсуждаем это «нормально». — Ира откидывается на спинку. — Я уже почти поверила.

— Во что?

— Что тебе действительно всё равно.

— А мне всё равно.

— Угу. Поэтому ты каждый раз, когда слышишь его имя, начинаешь крутить это чёртово кольцо.

Лера смотрит на пальцы. Кольцо. Точно. Она даже не заметила.

— Просто привычка, — говорит она, убирая руку под подушку.

— Конечно. Привычка впадать в ступор от одного упоминания.

— Я не впадаю.

— Ты сейчас как сидишь?

— Нормально сижу.

— Ты сидишь как статуя. Спина прямая, плечи назад, лицо каменное. Ты так сидишь только когда очень хочешь сбежать или ударить кого-нибудь.

Лера медленно выдыхает.

— Ира

— Что?

— Отвали.

— Не отвалю.

Ира пододвигается ближе. Теперь они рядом, плечом к плечу, как в старые времена, когда Лера плакала у неё на кухне, а Ира просто сидела и молчала. Сегодня плакать не хочется.

— Давай, — говорит Ира. — Расскажи мне твою любимую историю. Ту самую. Про то, как он облажался, а ты молодец.

— Я не рассказываю такую историю.

— Рассказываешь. Всем. Даже себе. Ну-ка, для разминки. Только без романтических хэппи-эндов, ладно?

Лера усмехается. Это глупо. Но и правда — есть история. Версия. Та, которую она вытаскивает, когда кто-то спрашивает: «А что у вас с Максом?»

Она берёт бокал. Делает глоток. Ира права — это как ритуал.

— Ладно, — Лера откашливается. — Было ну ничего не было, в общем. Встречались иногда. Он такой правильный. Я такая тоже правильная, но по-другому. И вот в какой-то момент я поняла, что он боится.

— Чего?

— Чувств. Близости. Того, что придётся отвечать за кого-то, кроме себя.

Ира кивает. Знакомая песня.

— А ты?

— А я ну, я была готова. Я хотела попробовать. Но он — нет. И я не стала настаивать.

— Потому что?

— Потому что нефиг. Зачем мне человек, который не может решиться?

Лера слышит себя. Со стороны это звучит так гладко. Так удобно. Она — сильная, независимая. Он — трусоватый, нерешительный. Идеальная схема, где нет места боли.

— И всё? — Ира смотрит скептически.

— А что ещё?

— Не знаю. Может, ты тоже испугалась?

— Я? — Лера усмехается. — Чего? Я вообще не из пугливых.

— Ты из пугливых. Ты просто хорошо это прячешь.