Таня Левкович Привратница. Знак Феникса

«Опять какие-то фокусы!» – с досадой подумала Василиса.

При этом бровь привратницы, как бы осуждающе, поднялась вверх. Она налила что-то из кувшина в изящный золотистый фужер и протянула со словами:

— Aut bibat, aut abeat!2[2]

Трясущейся рукой девушка взяла фужер.

— Это же вино? — спросила она с любопытством.

Запах был чуть сладковатым и терпким. Цвет был алый, гранатовый. Василиса не дождалась ответа. Терять было нечего. Она сделала неторопливый глоток. Жидкость немного обожгла горло. Вкус был приятный, немного медовый. По телу пробежалось тепло. Перестало трясти. Страх пропал.

— Отлично. Теперь ты должна искупаться. Окунуться трижды и когда будешь готова — одеться и выйти отсюда. Я буду ждать тебя.

— Что со мной случилось?

— Я всё расскажу. Ты должна знать одно: обратной дороги больше нет. И тебя такой, как раньше, больше нет.

Женщина говорила эти слова, и баня быстро начала наполняться паром. А потом она пропала, будто и не было вовсе. Дышать становилось трудно. Василиса медленно слезла с деревянного огромного стола. Точнее, она думала, что это стол. Посмотрев внимательнее, увидела, что ножек нет. Это был цельный прямоугольник, обитый деревянными досками. На ум пришло сравнение, как если бы на нём бальзамировали мумий.

Девушка вздрогнула от собственных мыслей. Пришлось отвлечься. Оказывается, парная была больше, чем показалось на первый взгляд. Она потрогала воду в тазике с мятой. Ещё горячая. Нашла холодную воду в железном ведре.

Осмотрев свои руки, она вспомнила, что они должны были быть все в порезах и кровоточить. Но на удивление, отметила лишь белые свежие полосы, как если бы они зажили несколько дней назад. Потрогала себя за лицо и прошлась пальцами по губам. Не болит. Нигде не болело.

Вспомнила про татуировку и как ярко она горела на руке. Так и есть! На правой руке, сантиметров в десять вырисовывался красной линией контур птицы с распахнутыми крыльями — феникс. Василиса заворожено рассматривала её. Всё происходящее было таким нереальным. Но отметина на руке заставляла задуматься, что это не сон.

Добавив в таз холодной воды, она немедленно умыла лицо. Она не верила, что всё взаправду и пыталась заставить себя проснуться. Сбросив белую простыню, вылила на себя ковшик воды. Потом ещё и ещё, пока таз не опустел.

Прошлась рукой по длинным волосам и убрала застрявшие листья мяты. Вспомнила, что надо окунуться трижды. Только вот где?

Стоило ей об этом подумать, как напротив возникла деревянная дверь. Она со скрипом отворилась, будто приглашала войти.

«Назад дороги нет». — повторила девушка слова привратницы.

Она вошла в темноту и увидела перед собой небольшой водоём, напоминавший прорубь. Оттуда веяло холодом. Василиса опустила пальцы ног в воду. Прохладная.

«— Ну, нет не хочу!» – запротестовало всё внутри.

Дверь за ней захлопнулась. Но темно не стало. Помещение было похоже на подземную пещеру. Вода мерцала голубоватым сиянием, отбрасывая блики на серые, неровные, словно из камня, стены. Василиса увидела ступеньки, по которым предстояло спустится в воду.

Страшно было погружаться. Но чем дольше думаешь, тем больше страх наполняет и парализует тебя. Она глубоко вздохнула.

— Ну была– не была... — прошептала девушка и начала заходить в воду по ступенькам. Пальцы ног почти сразу онемели. Вода была очень холодной, как из родника.

Ступеньки были из мрамора, графитового цвета. На третьей ступеньке она боялась поскользнуться, но опереться было не на что. Её губы сжались, лоб нахмурился.

«Для чего эти ступеньки?! Чтобы постепенно мучиться? Лучше уж как в прорубь окунуться и дело с концом!»

Главное было зайти хотя бы по пояс. На шестой ступеньке она вспомнила, что окунуться надо было трижды.

«Какое же всё происходящее вокруг сплошной бред!»

Но что-то заставляло верить. Верить этой женщине и сделать, как она сказала. Какая-то безмолвная уверенность, красной нитью тянулась откуда-то, что ещё неведомо.

На восьмой ступеньке Василиса начала дышать глубже, но лёгкие будто сжимались от одного только прикосновения ледяного воздуха. Сотни ледяных игл впивались в ноги, и ей казалось, что это не просто холод — это сама вода ломает её изнутри, шаг за шагом лишая опоры. «Если успокоиться, то быстрее привыкнешь», — пронеслось в голове, но эта мысль уже звучала как чужое утешение, далёкое и бесполезное.

Вода дошла до груди, и в этот миг Василиса поняла: дальше отступать некуда. Не давая себе ни секунды на раздумья, она окунулась с головой. Холод ударил по сознанию, стирая всё лишнее, оставляя только первобытный страх и упрямое «надо». Когда она снова вынырнула, мир стал другим — острее, злее, будто она пересекла невидимую границу, и вернуться назад уже не получится.

***

Василиса неспешно выбиралась обратно по ступенькам. Вода уже не была такой холодной. Но её всё равно бросало в дрожь. Она всё вспомнила. На неё разом упала лавина и придавила грузом воспоминаний и невыплаканного горя.

«Мама умерла. Её больше нет. Я виновата. Я виновата. Всё из-за меня!»

В горле стоял ком. На душе было горько.

Василиса не знала своего отца. Мама воспитывала её одна. Не всегда всё шло хорошо в их семье. Проблемы были нескончаемые. Мама уезжала на вахту, оставляя её одну. А потом что-то случилось, и она стала работать в магазине, в посёлке. Но денег не хватало. Чем старше становилась Вася, тем больше она видела бездну, в которую сваливается её мать. Алкогольная не просыхающая бездна.

Но она не могла винить её за малодушие. Не получалось. Любовь ребёнка остаётся светлой и чистой, как и вера в будущее. Что всё однажды изменится.

Но вот мамы не стало.

«И меня не было рядом!» — с горечью думала она.

Душевная боль и вина от потери накатили резко. Василиса зарыдала. Она села на последнюю ступеньку и скукожилась, как маленький ребёнок. В какой-то момент даже завыла.

Эхо проносилось по комнате. Василиса не сразу увидела, что голубая вода меняет цвет, становясь чёрной. Это заставило её немного прийти в себя и успокоиться.

Она не услышала звук шагов сзади, а скорее почувствовала.

Агата накинула на плечи Василисы чёрный тёплый халат и потянула за собой, заставляя встать.

— Помнишь у Пушкина было:

«Вот идёт он к синему морю,

Видит, на море чёрная буря:

Так и вздулись сердитые волны,

Так и ходят, так воем и воют»3[3]

Василиса кивнула с неохотой и запахнулась сильнее халатом, чтобы унять дрожь.

— Это озеро Истины – оно отражает скрытое. Наши эмоции, как вода. Бывает нам спокойно. А бывает, всё бушует внутри, словно шторм.

— Это из-за меня вода поменяла цвет? — спросила Василиса, хлюпая носом.

Агата кивнула.

— Нам пора идти. – Сказала она.

Они вышли из необычной бани.

Василиса увидела уже знакомую поляну. Посередине горел яркий, высокий костёр, а около него стояли два деревянных стула. Ночь была тихая, ясная, безветренная. Звезды россыпью расстелились на чёрном полотне. Девушка засмотрелась на них. Ей казалось, что она никогда столько не видела.

— Присаживайся. — Пригласила Агата.

Василиса плюхнулась на стул. Агата накрыла её пледом и сунула в руки горячую чашку.

От кружки исходил аромат уже знакомой мяты. Девушка грела руки о кружку.

— Так ты ведьма? — спросила Василиса.

— Я привратница.

Агата присела на стул. Она взяла золотистый гравированный бокал со странными надписями, похожими на руны, и отпила из него. Василиса подумала про себя, что там, наверное, было вино.

Василиса ждала начала разговора, стараясь отвлечься от воспоминаний. Она начала потихоньку пить чай. Помимо мяты чувствовался непонятный горько-сладкий вкус.

Агата стучала кончиками пальцев по бокалу.

— Теперь ты вспомнила меня. Я говорила, что мы встретимся. Всё это было не случайно. – Наконец сказала она.

— Почему?

— Потому-что ничего случайного не бывает.

— Ну, а твоя задача в чём? Что делают привратницы?

— Привратницы могут перемещаться между мирами. Из Нави к людям проникают нехорошие сущности. Они питаются плохими эмоциями. Могут морочить, подчинять своей воле. Зависит от типа сущности. Самая сильная нечисть заставит человека сойти с ума, покончить жизнь самоубийством, и даже убить кого-то. По-разному. Зависит от вида нечисти. Наша задача - спасти человека.

Агата сделала небольшую паузу. Василиса слушала всё с замиранием сердца.

— Привратница должна спасти человека и убрать эту нечисть, пока тот не натворил дел.

— То есть, ты борешься со злом? А как ты узнаешь, какому человеку нужна помощь?

— Это интересный вопрос. Скоро узнаешь.

— То есть ты хочешь, чтобы я стала привратницей?

— У тебя нет другого выбора, девочка моя.

— Почему же?

— Дело в твоей крови. Она позвала тебя ко мне. Это был зов перерождения.

— Кто-то в моём роду был привратницей? Но этого не может быть! – фыркнула девушка.

В этот момент Агата как-то странно дёрнула плечом.

— Необязательно. Привратницей можно стать и ведьма с определёнными пограничными способностями. – Агата усмехнулась от выражения недоумения на лице Василисы. – Всё непросто. Но это пока. Всему научимся. Ты должна допить этот чай и ложиться спать. Тебе предстоит многому научиться. Впереди тяжёлые дни. Очень тяжёлые дни. И я не преувеличиваю. Я думаю, что сейчас ты устала.

— Но я всё равно не усну. Мне надо знать больше! – почти вскрикнула девушка в протесте.

Василиса боялась остаться наедине со своими мыслями. И Агата чувствовала это.

— Горем надо переболеть, Василиса. Любые испытания закаляют нас. Допивай чай. Хорошенького понемножку.

Василиса почти залпом допила ещё неостывший чай. Она хотела спорить. Но злобе было не откуда взяться. Внезапно накатила усталость. Глаза начали слипаться.

— Убойный чай. — Только и успела сказать она, перед тем как уснуть прямо на стуле.

Агата смотрела на девушку с жалостью. Она поправила ей плед и заботливо убрала с лица прядь волос.

***

Василиса открыла глаза. Подушка была невероятно мягкой, словно облако. Так трудно было оторвать голову и заставить себя проснуться, чтобы ворваться в новый день. Впервые за долгое время она поняла, что выспалась. На душе было удивительно спокойно.

Комната была небольшая. Дом был сделан полностью из дерева. Когда рассвет заглядывал в комнату, то дерево переливалось, будто по нему разлили подсолнечное масло. Некоторое время Василиса наблюдала за светом и бликами, пока лучи не начали светить в глаза и ослеплять её. Тогда, наконец, она заставила себя подняться с кровати.

Её комната находилась на втором этаже. Василиса увидела возле кровати комод, и набравшись смелости, открыла ящики. В самом верхнем была записка:

«Пользуйся. Это теперь твои вещи. Если что не подойдёт – купим новое. Не стесняйся.»

Там была одежда. Василиса посмотрела несколько вещей. Ей было неловко, но деваться было некуда. Одежда выглядела новой. Даже размер подошёл, хотя Василиса далеко не маленькая и хрупкая.

Она надела джинсы и зелёную кофту с длинным рукавом, и спустилась вниз по лестнице, попав на огромную кухню, соединённую с гостиной.

Там уже гремела посудой Агата. Василиса заметила нервозность своей новой знакомой. Что-то нехорошее витало в воздухе. А ещё Василиса почувствовала неприятный запах, исходивший от чёрного котелка, в котором опытная привратница что-то помешивала. Агата прикрыла нос рукавом.

— Я надеюсь, это не завтрак? — спросила Василиса, поморщившись.

Агата раздражённо дёрнула плечом и злобно посмеялась. Очень злобно. Напоминая самую настоящую ведьму. Василиса поёжилась.

— Очень смешно! Это для тебя моя дорогая, поэтому отчасти ты права.

— Да ну нет! — простонала девушка. – Зачем это?

Агата сняла котелок с огня и поспешила на улицу. Она оставила его на веранде, остывать.

Василиса решила открыть все окна, чтобы хоть немного проветрить помещение. Запах был невыносимым.

— Так бери кашу и активно двигай челюстью! Сегодня предстоит насыщенный день. Я уже предвкушаю твой скулёж заранее.

Девушка вместе с наставницей сели за круглый белый стол. Ножки у стола были мощные, загибающиеся и напоминали стволы дерева. У каждой было по тарелке с овсянкой.

Василиса подрагивала от нетерпения и не могла нормально есть, хотя была очень голодная. Она ожидала, что Агата ей всё пояснит, но та наворачивала кашу, как пришедшая с голодного края и не обращала внимание на ученицу. Лишь когда привратница закончила трапезу, то обратила внимание на любопытствующие глаза Василисы.

— Так что? — спросила Василиса.

— То, что я готовила... Этот напиток нужен чтобы ты смогла видеть то, что скрыто и недоступно обычному взору. Он наполнит тебя силами. Да он мерзкий, тебе будет плохо и отходняк ужасный. Но так надо.

Василиса нервно кивнула.

— Но что мы будем делать?

— Мне пришло задание, и ты пойдёшь со мной. Твоя задача пока смотреть и учиться. Без самодеятельности. Будем разбираться по ходу пьесы. Слушайся меня и всё будет хорошо. Случай как раз для подготовительной группы детского сада.

У привратницы уже был собран походной рюкзак, и она подошла к накрытому зеркалу. У Василисы пробежала дрожь по телу. Она вспомнила своё перемещение.

— Агата, а почему мы можем перемещаться через зеркала? Как это происходит?

Привратница удивленно посмотрела на ученицу, будто вопрос заставил её задуматься.

— В каждом зеркале обитает дух Зеркалицы.

— Кто обитает?! – округлила глаза Василиса. Она ожидала услышать ответ, в духе: — «Ну, потому что мы обладаем силой».

— Зеркалица — это сущность-помощник. Она не имеет собственного отражения. Обитает в зеркалах, работает как проводник для перемещений. Добрый дух, по типу домового в доме. Единственное что, это зеркало надо накрывать чем-то.

— А зачем?

— Зеркалица может показывать, что видела, и что происходило давным-давно. Залипаешь потом на этих моментах, хочется смотреть снова и снова.

— Как по телику? – брякнула девушка.

Агата непонимающе уставилась на неё. Василиса махнула рукой.

— Да неважно!

— Что ещё надо запомнить? Если в доме кто-то умер, то зеркала лучше завесить, иначе она может показать его отражение. Иногда в хороший солнечный день, можно снимать покрывало, она любит пускать солнечных зайчиков. Развлеченице у неё такое. Она так путешествует, становится солнечным лучом.

— Солнечных зайчиков? – с недоумением повторила Василиса.

Но утверждения не последовало.

— Нам пора идти. – Напомнила Агата.

Глава 4 Первое задание

Живот крутило от выпитого зелья. Лоб покрылся мелкой испариной. Они стояли напротив зеркала. Василиса смотрела в него с опаской, боясь увидеть духа, о котором они говорили. Но страхи были напрасными.

— Наш адрес Одесская 20. У клиента поселилась лярва. Это сущность низшего порядка. Злой дух, который питается энергией. Наша задача забрать эту сущность.

— А как мы её заберём?

— Заманим.

Василиса не решилась больше ничего спрашивать. Ей было нехорошо и казалось, что если она откроет рот, то её вывернет наизнанку.

Привратница шептала на зеркало. Свеча в её руках подрагивала. Внезапно зеркало, как будто ожило, и начала отражать темноту. Пламя свечи стало небесно-голубым в руках Агаты.

— Ни пуха ни пера...

— К чёрту! — неожиданно громко продолжила Василиса. Её трясло от волнения.

Поверхность зеркала задрожала. Девушка не видела своего отражения в зеркале. Там всё заволокло густым серым туманом.

— Идём!

Агата прошла через зеркало, взяв за руку Василису. Если бы привратница не взяла её, то девушка не смогла бы пошевелиться. Она набрала в грудь воздуха побольше, как перед нырянием в воду и закрыла глаза.

Чувство невесомости длилось лишь секунду. Подхватило желудок так, будто катаешься на аттракционе. Василиса громко задышала и открыла глаза. Они находились в захламлённой комнате. Запах стоял ужасный.

— Фу! Тухлятиной несёт! — поморщилась Василиса. Ей казалось, что её сейчас всё-таки вырвет.

— Всё верно, значит мы на месте. Этот запах всегда есть, если рядом зло.

Старые обои, многочисленные стопки газет и книг тянулись к желтоватому потолку. Мебель тоже была старая. У бедного шкафа криво весела дверка, цепляясь лишь за верхнюю петлю.

— Постарайся ничего не трогать, — прошептала Агата.

Она достала из рюкзака внушительный пучок трав, провела поверх ладонью, и трава задымилась.

— На! Держи!

Василиса неловко взяла пучок, дым от которого выжигал глаза. Пахло полынью.

Агата пошла на выход из комнаты. Девушка следовала за ней. Сердце стучало, как бешеное.

Поворот налево и вот они уже на кухне. Василиса сильно испугалась, и резко отпрыгнула назад.

— Не бойся, он нас не видит и не слышит.

На кухне за столом сидел мужчина. Ну, как сидел — его голова лежала на столе. Он был мертвецки пьян и спал, судя по тяжёлому храпу. Очки скатились с переносицы. На столе было много бутылок из-под спиртного. С ними соседствовала тарелка с одиноким огурцом и заветренным куском колбаски. Не вписывалось в эту картину лежавший рядом красный поводок и пустая собачья миска.

Эти детали приковали внимание Василисы, и она не сразу заметила, что что-то с человеком не так, пока не услышала странные звуки: что-то между «похрипованием» или «почпокиванием», будто младенец сосёт грудь матери.

А потом мужчина повернул голову в другую сторону.

— Что это такое? — спросила Вася с испугом и отвращением на лице.

— Это лярва. – Утвердительно сказала Агата, а потом одобрительно добавила: – А у тебя крепкий желудок. Некоторых после портала наизнанку выворачивает. А ты ничего. Стоишь.

Глаза Василисы округлились от ужаса, а рот открылся в изумлении. У мужчины на затылке сидело нечто. Будто орган или плоть, розоватое, формой напоминающее шар, но состоящий из жира. Оно вцепилось прямо в шею и издавало отвратительные звуки. Иногда вздувались, будто синие вены, и лёгкие волны проплывали по причмокивающему существу.

— Она высасывает его энергию. Его смысл и всё хорошее, что было. Всю надежду.

— А она нас не слышит?

— Она в дремоте, как и он. Кушает. Ей не до нас. Это нежить низшего порядка. Тупой паразит.

Агата вновь начала рыться в рюкзаке. Достала трёхлитровую банку и новый пучок трав, небольшой. Цветки растения были небольшими и синими. Она вновь подожгла и засунула их и банку. Как только дым пошёл из банки, то существо зашевелилось. Агата тихонько поставила банку на стол, едва не задев бутылку.

— А теперь будь внимательна...вербена должна привлечь её. Мы должны сделать так, чтобы она от него отцепилась сама.

Василиса не успела спросить, что такое вербена.

Мужчина застонал. Лярва оторвалась от жертвы. Она вытянулась, словно заинтересовавшись происходящим. На миг Василисе показалось, что она разглядела небольшое круглое отверстие, служившее твари ртом. Лярва быстро передвигалась, будто у неё сорок невидимых ножек. В секунду она очутилась рядом с банкой, обхватывая её своим жирным розоватым тельцем и суя морду внутрь. Мордой это можно было назвать с трудом, так как не было ни глаз, ни носа. Лишь отверстие для откачки энергии.

Было видно, как лярва волнуется и озадачена. Нервно трясётся рядом с банкой, подпрыгивает. Бутылки начали падать со стола. В следующее мгновение Агата молниеносно достала огромный нож и воткнула его в лярву.

Существо завизжало. Василиса зажала уши руками и села на пол, оглушённая. Настолько невыносимым был крик.

— Да хватит визжать уже! — с омерзением сказала Агата, не вынимая нож из твари.

Существо замолкло. Из его рта начало выходить нечто, напоминающее множество снежинок, только они светились голубоватым сиянием. Нарушая законы гравитации, снежинки поднимались вверх и кружились. Пока наконец не сгруппировались и стайкой не залетели мужчине в ухо. Тот лишь вздрогнул, продолжая спать.

Агата брезгливо взяла мёртвую лярву и запихнула в банку, закрыв обычной пластиковой крышкой, а потом кинула это добро в рюкзак. Василиса подняла с пола пучок своих трав с полынью, от которых осталось меньше середины. Почти прогорело.

Агата держала нож перед собой, будто готовая вступить в бой. Она принюхивалась, будто ищейка, но запах трав её сбивал.

— Потуши пока полынь. Я не понимаю пропал ли запах. Моё чутьё говорит, что надо просмотреть другие комнаты.

Василиса ничего умнее не придумала, чем бросить себе под ноги пучок и потоптаться, пока не перестанет дымить.

— А водой нет? Ну ладно. — пожала плечами Агата, кивая в сторону раковины.

— А вдруг опять поджигать надо, а она мокрая?

— Какая бережливая! – покачала головой привратница. — У меня ещё есть, не переживай.

Пока они переговаривались, то шли по коридору.

— Тут явно нужен капитальный ремонт, — сказала Василиса, осматривая стены.

— Когда мы его избавили от лярвы, то возможно в нём опять появятся силы. Он очень умный был мужик. Учёный. А потом жена умерла от рака. Сын ушёл на войну и не вернулся. А неделю назад пришлось усыпить собаку, которая была с ними 15 лет. Не мог справиться с горем, многое навалилось, а тут и лярва подсосалась. Видала какая? Это ещё не самая большая которую я видела. Бывало и больше.

— А откуда она взялась, эта лярва?

— Перепрыгнула на него с другого. На работе скорее всего. Если человек потухший, да ещё с такими проблемами, он, легко на себя всё цепляет.

— А откуда ты всё это знаешь про него?

— Жена его сказала.

— Как жена?! Она же умерла! – удивилась Василиса, чувствуя, что голова сейчас взорвётся от такого наплыва информации.

Волосы у неё на руках встали дыбом. Агата лишь посмотрела с весёлой усмешкой.

— А ты думала мы тут хренью занимаемся? Мёртвые следят за нами, переживают. Передают информацию кому надо. Я же задание получаю сверху. Я привратница. Между живыми и мёртвыми.

Глаза Василисы округлились. Она не переставала удивляться и никак не могла избавиться от ощущения нереальности происходящего. Будто во сне.

Они осматривались. В спальнях также было захламлено.

— Как это называется – когда мусор тащат в дом? Синдром Плюшкина? — Спросила Василиса, разглядывая горы хлама и мусора.

— Верно. С этого всё начинается. Пустоту надо чем-то заполнять. Вот и тащит всё. Будто это что-то изменит. —Грустно сказала Агата, тяжело вздыхая.

— А что мы ищем? — спросила Василиса устало.

— Я что-то ощущаю. Здесь есть ещё что-то...

Внезапно послышались тяжёлые шаги.

Василиса и Агата замерли, как зайцы.

— Он проснулся? — спросила Василиса с ужасом. — Надо валить отсюда!

— Он не мог проснуться. Пока мы здесь человек должен спать, если только...

Лицо Агата побелело.

— О черт! Быстро разгребай пол! Нам нужно нарисовать круг. Живее, Васька!

Это было очень противно. Пол был липкий и завален упаковками от еды, пакетами, журналами, книгами и газетами. Василиса чувствовала подкатывающую тошноту. Агата достала из бокового кармашка рюкзака мелок и быстрым движением начертила круг. Запах тухлятины становился невыносимым. Василиса начала подкашливать, с трудом сдерживая себя. Они уже стояли в кругу, как Агата положила в руку ученицы два зелёных мягких ватных шарика.

— Засунь это в нос.

Василиса сделала, как велено. Она перестала чувствовать этот ужасный гнилостный запах, а лишь мятную свежесть.

Как раз вовремя. На пороге комнаты стоял тот самый мужчина с кухни, в голубой грязной рубашке и семейных трусах. Его глаза были белыми без зрачков. Очков на нём не было.